Обманчивая покорность

Предупреждения: figging, телесные наказания       Поза была не только унизительной, но и жутко неудобной. Северус не мог достать до пола даже кончиками пальцев, его ноги висели в воздухе, непроизвольно дергаясь каждый раз, когда на ягодицы прилетал очередной звонкий шлепок. Лорд Поттер стоял в центре своего кабинета, поставив ногу на стул и уложив юношу на свое колено. Северус не мог прекратить вертеться и ему казалось, что он вот-вот упадет. На секунду Чарльз прекратил порку и вернул его в исходное положение, приказав: — Лежи спокойно, я держу тебя.       Шестнадцатилетний юноша тонко и негромко вскрикивал от каждого удара. Это была не серьезная порка: лорд Поттер шлепал не в полную силу и сконцентрировался на ягодицах, не трогая заднюю поверхность бедер, где было бы намного больнее. Этим утром, когда ему было сказано заниматься изучением Чар, Северус вместо этого завалился в кровать с очередной книжкой по Темной Магии. Никакие уверения в том, что недельный план занятий по Чарам он уже прочитал, не помогли. К тому же было очевидно, что самому Поттеру нравился процесс наказания.       Удары прекратились, Северус судорожно пытался восстановить дыхание, по-прежнему неловко болтаясь в воздухе. Он почувствовал сухой короткий поцелуй на своем копчике: — Замечательно, розовая и горячая, прямо как я люблю, — усмехнулся Чарльз и аккуратно поднял Северуса на ноги. Тому пришлось приложить сознательное усилие, что немедленно не потереть горящую задницу руками или не прикрыться — и то и другое было запрещено. — Можешь одеться. — позволил Чарльз, и Северус немедленно бросился к черным брюкам, аккуратно сложенным на ручке дивана. — Сейчас же принесешь книги и все остальное и будешь заниматься здесь под моим присмотром. — Да, дядя Чарли, — пробормотал Северус. Всего за месяц в этом доме он почти разучился спорить, особенно по таким мелочам.

***

      Учеба всегда давалась Северусу легко — что, впрочем, не мешало ему быть одним из «отстающих» учеников в Хогвартсе. Чаще всего ему просто было не до этого, да и задания казались невероятно скучными. Северус предпочитал завалиться в постель с горой библиотечных книг и читать до четырех утра, а первые уроки всегда можно было пропустить. Чарльз Поттер обладал невероятной проницательностью, поэтому сразу понял, что мальчик представляет из себя больше, чем показывает. Позволив ему остаться на домашнем обучении, он тут же выставил требования в разы выше, чем в школе. Собственное образование позволяло ему лично контролировать успехи своего воспитанника. Шансов отлынивать не было ни малейших.       Северус занимался порой по 8 часов в день, и всего через пару недель лорд Поттер безапелляционно сообщил ему, что экзамены ТРИТОН он будет сдавать на год раньше. В этом грозном обещании Северусу почудился намек на свободу — ведь если он официально закончит Хогвартс, станет взрослым и самостоятельным, то и Поттер не будет иметь над ним никакой власти? Поэтому он охотно удвоил усилия. Глубоко в душе Северус мог признаться себе, что внимание дяди Чарли немного льстило его самолюбию. Никто никогда не говорил ему о том, что он был талантливым — он мог переписывать учебник по зельям прямо на занятиях, Слагхорг в жизни не обратил бы на это внимание. Лорд Поттер же постоянно подчеркивал, что от него он ожидает не меньше, чем идеального выполнения любого заклинания.       «Потому что ты это можешь, мой принц», — тепло, почти по-отечески говорил он, а потом целовал в уголок губ. Северус ненавидел себя за то, что он все чаще с замиранием сердца ожидал этих поцелуев. А порой и всего остального, что следовало за ними. — Северус, ты что, заснул? — снисходительный, еще не рассерженный голос. Северус стряхивает с себя апатию и продолжает докладывать о том, что успел сделать, пока лорд Поттер уходил по делам в министерство. А ведь сегодня воскресенье. Школьники может даже идут в Хогсмид.       Через минуту Поттер машет рукой, прерывая его: — Молодец, молодец, — приглашающий жест, и Северус на ватных ногах подходит ближе, сам не понимает, как через секунду оказывается сидящим у мужчины на коленях. Поттер перебирает его волосы, голова прижата к широкой груди, запах шерсти и одеколона с сандалом… После вчерашнего Северусу совсем не хочется заниматься сексом, поэтому, когда дядя Чарли в качестве поощрения за хорошую работу предлагает сходить в оперу, на которую у него чисто случайно оказались билеты, Северус неподдельно улыбается и кивает с энтузиазмом. Он еще никогда не был в театре.

***

      Северус стоял на коленях и тренировался — так, по крайней мере, это занятие назвал его дядя. Белоснежная батистовая рубашка с оборками контрастировала с алыми ягодицами и еще больше подчеркивала их красноту. Он размеренно двигал головой на крупном, идеально прямом члене, стараясь придерживаться одного ритма, пока ему не сказали иначе. Руки мужчины спокойно перебирали его волосы, не надавливая и не заставляя. — Умница — выдохнул Чарльз, — а теперь быстрее. Северус ускорился. Те же движения стали причинять ноющую боль в шее и он постарался использовать всю «технику», которой научился за несколько недель. Несколько минут, горловые стоны и слегка сильнее сжавшиеся пальцы в волосах и лорд Поттер кончает. Северусу можно не глотать и он сплевывает сперму на пол. Северусу можно налить себе стакан воды и он это делает.       Поттер произносит очищающее заклинание и тут же, без перерыва, переходит на вопросы учебы: — Ты закончил с противоядиями третьего типа? — дождавшись утвердительного кивка («Я закончил с ними еще на третьем курсе, урод») он обещает, — если будешь усердно заниматься осенью, в декабре съездим в Альпы покататься на лыжах. — Я не умею, — Северус смотрит в сторону, по-прежнему стоя в одной рубашке. — Это не сложно. А теперь можешь одеваться. До ужина займись трансфигурацией.

***

      Чарльз рассматривал картину, раскинувшуюся перед ним, чувствуя увеличивающееся возбуждение. Тонкое белокожее тело было вытянуто на алых батистовых простынях (вот уж никогда раньше не понимал такой вульгарности), запястья и лодыжки привязаны мягкими шелковыми шарфами к изголовьям. Он провел рукой по худой спине, пересчитывая каждый позвонок. Раздалось тихое: — Пожалуйста, сэр, развяжите меня… Я буду слушаться.       По мановению руки он оказался свободен и поднял на Поттера жалобные глаза. Он не умел делать «щенячьи глазки», это никогда не работало ни с кем из взрослых. Но Поттеру, похоже, его попытки были по душе.       Он сел на кровать и похлопал себя по колену. Не дожидаясь команды, Северус улегся поперек и попытался устроится поудобнее, насколько это было возможно. Чарльз принялся поглаживать маленькие твердые ягодицы, одновременно читая лекцию: — Ты в очередной раз нарушил сразу несколько правил. Сколько еще мне придется тебя наказывать? — пусть они оба знали, что эти наказания доставляли Поттеру удовольствие. В конце-концов, он никогда не был жестоким без причины. — Тебе ведь было ясно сказано — никаких сигарет. Но ты решил, что сможешь обмануть меня, не так ли? — Простите меня. — Каждый раз я слышу одно и то же и мы с тобой снова оказываемся на том же самом месте. Я ведь не пытаюсь быть тираном — все, что я приказываю тебе, лишь для твоего блага. Ты знаешь, что эти маггловские сигареты ужасны для твоего здоровья? Последнего разговора с целителем тебе не хватило?       Северусу уже хотелось, чтобы он побыстрей начал порку. Он привык к суровому воспитанию еще до знакомства с Поттером. Но тот, в отличии от Тобиаса Снейпа, ни за что в жизни не ограничился одной суровой фразой перед наказанием. Чарльз Поттер, очевидно, считал лекцию едва ли не самой важной частью представления. — Раз уж обычные методы на тебя, очевидно, не действуют, сегодня я применю кое-что посерьезнее. — тело под его ладонью тут же напряглось. Наверняка в его голове проносились картины ужасных экзекуций. Разумеется, Чарльз не собирался его сечь, хотя его собственный отец с удовольствием использовал этот метод и, как считал Чарльз, смог достичь вполне достойного результата.       Он достал из кармана специальный мешочек под сохраняющими чарами, не торопясь развязал его и показал Северусу содержимое — очищенный корешок, толщиной всего в сантиметр, но длинной почти с его ладонь. — Ты знаешь, что это? — Имбирь, сэр, -, слабым голосом произнес Северус. — Если бы твой ум распространялся на все сферы жизни, а не только Зелья и Искусства, мне бы не пришлось это делать, — пожурил Чарльз и продолжил объяснение, — Это довольно известная викторианская практика. Я введу имбирь в твою попку, и, естественно, это вызовет довольно сильное жжение. Потом я отшлепаю тебя. Учти, что если ты будешь зажиматься, жжение будет усиливаться. Когда ты усвоишь урок, я позабочусь о том, чтобы убрать все неприятные эффекты. Тебе все понятно? — вопрос он сопроводил звонким шлепком. — Да, сэр, — задохнулся от неожиданности юноша.       Его задница привычно раскрылась, стоило Поттеру лишь начать растягивать его скользкими пальцами. Северус, в очередной раз, готов был умереть от унижения. Сейчас к нему примешивался еще и страх: Северус хорошо знал о свойствах имбиря и не представлял, что будет чувствовать, когда Поттер… Он всхлипнул, хотя жжения еще не чувствовал. «Не хочу, не хочу, пожалуйста, не надо» — последние три слова он, возможно, прошептал вслух.       Одна тяжелая рука легла на поясницу, не позволяя вертеться, а другая спустя несколько секунд со звонким шлепком опустилась ягодицы.       Северус закусил губу, обещая себе больше не ныть и терпеть как мужчина. «Там» действительно начало жечь, с каждой секундой ощущения становились все более невыносимыми. А Поттер продолжал методично наносить увесистые шлепки, то и дело задавая между ними риторические вопросы вроде «Будешь вести себя нормально?». Как бы не было больно, Северус знал, что игнорировать его слова было нельзя.       Он даже не заметил, что порка закончилась — очнулся только когда Чарльз вытащил имбирный корень и принялся поглаживать его по спине, уже почти ласково выговаривая: — Ты ведь знаешь, что я хочу самого лучшего для тебя. Никто не будет тебя наказывать просто так — просто нужно слушаться, вот и все.       Северус лежит абсолютно обессиленный, только слегка дергается, когда в анус входит какой-то маленький предмет. Вскоре свечка начинает таять и почти мгновенно остаточное жжение исчезает, и это ощущение комфорта стоит много, несмотря на то, что ягодицы по-прежнему горят. — Спасибо, сэр, — шепчет Северус, — простите меня, я больше так не буду.       Это даже почти правда. Пачка, которую выкинул Поттер, была последняя, больше достать неоткуда. Тем более Северус с каждым днем все больше сомневался, стоило ли это подобие свободы возможного наказания.