Выполнено одно обещание: Книга 2

Алиса блуждает по мерцающему белому замку, мимо вечно цветущих вишневых деревьев, и рассматривает свою сердечную линию, своё обещание и последствия. Как сердечная линия может открыть безумие? Она не спросила. Она должна была. Казалось, что это было не лучшее время для подробностей. Если бы ей пришлось ещё раз взглянуть на совершенно бледные, безнадежные глаза Терранта, она бы… Алиса вздрагивает. Она отворачивается от холода, но солнце светит! — она помнит текст из книги Обрядов. Она полагает, что вполне логично, что если линия сердца может помочь стабилизировать безумие одного партнера, она также может иметь силу, вызвать его в другом. Но обещание…? Как обещание могло означать, что она сможет остаться в живых и быть в безопасности, как оно может превратить её в Защитника? Убийцу? Лживого, обманчивого, бездушного, хладнокровного, садистского наемника? «Это всего лишь обещание!» Но, в Подземье обещания реальны в том смысле, в каком Алиса ни когда раньше не представляла. И, здесь, в Подземье — Алиса стала той, кем она никогда не думала, что сможет стать: боец, убийца. «Убийца». Конечно. Как Террант мог хотеть её? Он сделал её Бравным воином и она использовала этот дар — силу этого обещания и превратила его в нечто столь отталкивающее, отвратительное, что неудивительно, что он… На полпути, она останавливается, чтобы закрыть глаза и сделать глубокий вдох, прежде чем снова продолжить движение. Она понимает, что Террант оказал ей огромную услугу, освободив её от этого обещания. Правда, она потеряла всё, что получила — свою цель, своего Шляпника… Но это означает, что последние четыре месяца были стерты, не так ли? Она снова просто Алиса. Кто бы это ни был. Кто бы это ни был сейчас, когда она… свободна. «Свободна», — она пытается и не может придумать более жалкое слово. Алиса достигает главных ворот и останавливается, рассматривая мир перед собой. Трудно понять, куда идти. Там, где нет чужеземцев, наемников, смеющихся зверей. Никто на неё не нападёт, чтобы атаковать или ранить или убить… На мгновение её мысли вызывают образ зеркала. Но даже будучи потерянной, она не может заставить себя серьезно задуматься о том, чтобы найти его и сбежать в спальню своей матери через него. Она не будет убегать. Ей предстоит сделать выбор. Только, что она должна сделать? Алиса вздыхает, — Я снова чувствую себя маленькой девочкой, — и гораздо менее заметной. Значительно меньше. На мгновение перед её носом дует легкий ветерок и перед её глазами появляется синяя бабочка. Алиса вздрагивает. Конечно, со всеми вещами, с которыми она имеет дело и с которыми не может, иметь дело в данный момент — естественно, Абсолем появляется, чтобы напомнить ей, насколько она глупа. — Ты не представляешь, как я рада, что ты больше не можешь говорить, — сообщает она ему. Его усики раздраженно дёргаются. Он порхает в право, вдоль внешней стены замка, блуждая в томном темпе. Алиса на мгновение наблюдает за ним, но затем он останавливается, садясь на белокаменную стену, поворачивается к ней и зовёт её странным завивающимся движением своих антенн. Без других вариантов на данный момент, она делает, как он просит, — Я надеюсь, что ты не втянешь меня в неприятности. Знаешь, теперь я опасна. Безумна. Наемник. Убийца. Тем не менее, Абсолему похоже всё равно. Дважды она останавливается, просто чтобы увидеть, действительно ли он зовёт её следовать за ним куда-то. И каждый раз, он приземляется на стену и зовёт её. Когда она поворачивает за угол, она моргает при виде Абсолема, парящего над головой Брандашмыга, рядом с его ухом, который дергается. Зверь поворачивает свою большую голову к Алисе и, похоже, слушает бесшумный шепот Абсолема и рассматривает Алису. — Грррб? — спрашивает он её, приближаясь. Алиса просто улыбается и почёсывает нос и место между его глазами. Он наслаждается вниманием, пока Абсолем нетерпеливо хлопает крыльями, щекоча гибкое ухо Брандашмыга. Фыркая, он сообщает Алисе, — Гр. Гр… Грррб! — и подходит к ней, чтобы она взобралась на его спину. Она колеблется и рассматривает Абсолема, — И куда, по-твоему, мне сейчас идти? — спрашивает она, зная, что он не ответит, — Может быть, ты нашёл ещё одного придурка, чтобы я убила его? — она наполовину шутит, наполовину обвиняет. Абсолем порхает в воздух и парит над головой Брандашмыга. Если бы у него был кальян, он бы постучал мундштуком по одной из своих многочисленных ног в раздражении. Алиса вздыхает и смотрит на Брандашмыга. «Ну…» — думает она: «Почему бы нет?» — слишком больно оставаться в Мрамории. Возможно, Абсолем прав; возможно, ей нужно другое место. Место, где нет воспоминаний о Бравном воине Королевы. — Банди, — говорит она, поглаживая его мех, — Не позволяй мне причинять кому-либо боль. Иногда я теряю самообладание… — её рука сжимает его мохнатую шкуру. — Гррб, грр. Задаваясь вопросом, можно ли считать это торжественное мурлыканье обещанием, Алиса забирается на спину, оседает между его лопатками и держится. На этот раз она не оглядывается на Мраморию. Не потому, что она думает, что увидит Терранта Хайтоппа стоящего под ветками вишнёвых деревьев, а потому, что она тайно боится, что, если она оглянется назад, она увидит замок, его обитателей и вся надежда… рухнет. Сон, плод её воображения, с которым она может жить, но ещё один кошмар разрушит её.

***

Иногда, Чешир почти ненавидит Терранта Хайтоппа. «Глупый, эгоцентричный, злобный придурок!» Разве он не отчетливо слышал, что Королева приказала ему не оставлять Алису? Чешир закатывает глаза. Возможно, он этого не сделал. Этот шляпник — кровавое безумие. Ничего хорошего из этого не выйдет. Правда, это было весьма полезно во время правления Красной Королевы. Чешир даже восхищался им за это. Безумие, безусловно, послужило Шляпнику, его политическим наклонностям, и Алисе достаточно хорошо во время беспощадного допроса Стэйна в подземельях Угрюмого Брега. Уже не раз Чешир находил себя не в своих собственных глазах. Но Террант Хайтопп… О этот человек заперся в своём безумии и смеялся сквозь боль. «Теперь он не смеётся», — признает Чешир, вспоминая выражение лица Терранта, когда он сидел на краю кровати и смотрел на тыльную сторону левой руки — на линию сердца. «Глупый, грязный, идиотский, плотный, раздражающий идиот!» Для человека, которого можно законно назвать безумным гением, он имеет довольно дурную привычку делать ошибки: подавить Алису своей виной за это нелепое обещание, позволяя ей ранить его — честно, как поведёт себя человек после этого? Даже Чешир знает Алису достаточно хорошо, чтобы представить себе угрызения совести, которые она будет испытывать, независимо от обстоятельств! — игнорируя свои собственные признания боли, и, наконец, — хуже всего! — позволить ей уйти! Да, Чешир очень рад, что он кот и, как таковой, невосприимчив к любви. — Тебе повезло, что я умнее тебя, Террант, — протягивает Чешир, паря невидимо над внешней стеной замка. Он наблюдает, как Алиса поднимается на Брандашмыга, который двинулся вперёд на два шага, прежде чем последовать за Абсолемом. — Любопытно, — Чешир следует. Он плывет по лесам, крутясь и вертясь мимо верхушек деревьев, удерживая во внимании массивное пятнистое тело Брандашмыга, поскольку он не может видеть Абсолема очень ясно. «Хм, да… Абсолем…» Его присутствие было неожиданностью. Бабочка почти никогда не беспокоилась о живых существах. По-видимому, потеря Оракулума после битвы Бравного дня сделала его ещё более угрюмым. Не то, чтобы Чешир так или иначе заботился об этом. Те, кто ищут совета Абсолема, ищут своего будущего; они ищут знания, которыми обладает хранитель Оракулума. Чешир — кот, и коты не заинтересованы будущем. Нет, конечно нет! Коты достаточно умны, чтобы держаться подальше от Бармаглотов, пророчеств и подземелий и всего остального, что связано с политикой! По мнению Чешира, подземцы могли бы перенять у котов одну или две вещи. «Жаль, что они слишком глупы, чтобы понять даже это». Возможно, он был безжалостным. Но, в конце концов, он кот. «Я такой, какой есть», — размышляет он с улыбкой. Когда пустыня углубляется, и переходит в Туглейский лес, Чешир слегка хмурится. Конечно, Абсолем не отвезёт Алису на заброшенное чаепитие на ветряной мельнице Мартовского зайца… ведь так? Проходит час, как и небольшая тропа, ведущая к этой некогда тоскливой поляне, куда он привёл гораздо меньшую по размеру Алису более трех лет назад. Чешир облегчённо вздыхает, и это превращается в растерянность, когда Брандашмыг следует по пути, который годами не использовался. Не с тех пор… Чешир продолжает свое безмолвное преследование через сумерки, запутанные ветви и восходящий туман: «Зачем Абсолему вести кого угодно, не говоря уже об Алисе! — в это проклятое место?» По мере того, как живые деревья пропадают, а туман углубляется и кружится в ночном бризе, Чешир считает, что его идеальные глаза, должно быть, обманывают его. В конце концов, впереди не может быть бело-зелено-синего света. Нет такого явления во всём Подземье. И Чешир знает это. Он видел почти все уголки. И некоторые из них он хотел бы не видеть вообще. Но свет не исчезает, когда он хочет. Необъяснимо, это реально. Из глубины покрытой туманом поляны голос Алисы доносится до него на ветру. — Я… Я в это не верю…! И, мгновение спустя, когда туман достаточно рассеивается, чтобы Чешир смог увидеть, он соглашается с ней. Он едва слушает, как два голоса беседуют — один с шоком и трепетом, а другой с бесчисленными годами и горестями. Лишь после того, как Брандашмыг повернулся в направлении Чешира, обнюхивая воздух и сканируя туман своими пожелтевшими глазами, кот покидает их. В конце концов, Алиса в безопасности с Абсолемом и Брандашмыгом. И Чешир уверен, что уже достаточно поздно, и Алису уже начали искать в Мрамории. И, конечно, он прав. Когда он прибывает, весь замок освещается факелами и кишит солдатами, которые ищут за шторами, под креслами и в шкафах. Чешир не прерывает их. Он передает свою информацию непосредственно Королеве. Ну, Королева и с кем бы она ни разговаривала в данный момент, а это… — Мне всё равно! Отправь свою охрану за пределы замка! Королева не отступает, — Я уверена, что Лейф не возражал бы выследить её, если бы… Террант не позволяет ей закончить эту мысль. Смертельным, опасным, тихим голосом, он сообщает, — Вы не отправите это существо вслед за Алисой, если не хотите увидеть моё мертвое, бездыханное тело. Ваше Величество. Чешир вздыхает. Похоже, пришло время рассказать, прежде чем этот дурак скажет что-то, за что ему придется просить прощение позже. Прочистив горло, Чешир осмеливается сделать себя видимым без приглашения и сообщает им, — Алиса в порядке. Она с Абсолемом и Брандашмыгом. Глаза Терранта сужаются, — Брандашмыгом! — он поворачивается к Королеве, — Отправь Баярда по запаху этого зверя. Королева сужает глаза и игнорирует приказ. Обращаясь к Чеширу, она спрашивает, — Где она? Чешир колеблется и делает всё возможное, чтобы не смотреть на Терранта и не выдавать его причину для колебаний, — Я бы предпочел не говорить. Похоже, ей нужно время… она далеко. Нечёткое рычание исходит сквозь стиснутые зубы Терранта, — Ты видел, как она уходит, последовал за ней и всё же ты не попытался остановить её! — И ты тоже! — шипит Чешир, — Глупый, смешной, недалекий человек! Сказать Алисе, что она не Бравный воин, сказать ей, что она — убийца и наемник! Показать ей, что она совершенно безумна, а потом просто дать ей уйти! О чём ты думал?! Краем глаза Чешир замечает движение: Белая Королева закрывает лицо руками и вздыхает от разочарования. Кулаки Терранта сжимаются, привлекая внимание Чешира. — Ты… слушал, когда Алиса и я…? — Когда ты полностью испортил своё объяснение? — злобно говорит Чешир, — Да, боюсь, я подслушивал. Прекрасный момент, Террант. Действительно. Я осмелюсь сказать, один из твоих самых лучших. Только ты был бы способен на такой полный провал! — Господа, — мягко вмешалась Королева, — Если вы хотите побаловать себя этими аргументами, пожалуйста, сделайте это снаружи. Поле для крокета открыто круглосуточно. Сделайте друг другу больно и покончите с этой неприятностью раз и навсегда. Чешир моргает, — Я… прошу прощения, Ваше Величество? Королева смотрит вверх, и он, наконец, понимает, насколько она измотана, — Чешир, я благодарю тебя за то, что ты присматривал за Алисой, но я должна попросить тебя и Терранта устранить ваш конфликт. Поскольку Алиса в настоящий момент в безопасности, а представители Шухланда прибудут завтра, чтобы обсудить ситуацию с Джаспеном и его наемной армией, а я ещё даже не готовилась к этой встрече, — она дает им обоим суровый взгляд, — Я боюсь, я не смогу вступить посредником в вашем споре. Доброго вечера. Чешир понимает намек и испаряется, появляясь в коридоре. Мгновение спустя Террант приглушённо протестует, а затем дверь открывается и захлопывается за яростным Королевским Шляпником. — Немного мягче в обращении, если не возражаете! — замечает дверная ручка, — Я — оригинальный прибор! Ни Чешир, ни Шляпник не ответили. Они смотрят друг на друга. Чешир считает, что ему всё ещё хочется видеть царапины, которые Алиса оставила на его щеке: «Это средство Королевы работает слишком хорошо», — размышляет он. — Это то, чего ты хочешь, Террант? Драка? Что-то мелькает в глазах человека, — Может быть, да. Но ты не будешь сражаться честно… Чешир тянет, — Я заключу с тобой ту же сделку, которую сделала Алиса во время обучения. Я не испарюсь, — он усмехается, — Я даже приму твою форму, Террант, чтобы ты мог сражаться одновременно и со мной, и с собой. — Ты… Чешир принимает сверкающие глаза человека и напряжённые мышцы. С рычанием, Террант поворачивается и идёт по коридору в направлении мастерской. Чешир смотрит ему вслед и размышляет о странном приступе разочарования. Как странно… Чешир знает себя лучше всех, и поэтому он смиряется, что сожалеет об упущенной возможности сражаться с Террантом Хайтоппом. Но, конечно, Чешир знает себя лучше — гораздо лучше! — чем все. Подняв подбородок высоко и выпрямив хвост, он плывёт, чтобы найти факел, чтобы погреться.

***

— Я знаю это место, — говорит Алиса, медленно оглядываясь. В темнеющих сумерках она изучает луг и деревья, — Но сейчас всё выглядит по-другому… Это…? Она смотрит на своего спутника. Существо опускает свою большую, лохматую голову и кивает, — Иплам, — отвечает он. — Кристоваль, — продолжает она, обращаясь к Бармаглоту, — Почему ты вернулся сюда? — Чтобы исцелиться, Алиса, — серьёзно отвечает он. Алиса протягивает руку и касается Бармаглота. Он моргает при жесте, смотрит на её руку, но кажется не особенно обеспокоенным этим, — Здесь одиноко, — бормочет она, её сердце болит при мысли о том, что это существо противостоит своему прошлому и участвует в таком огромном начинании в одиночестве. — Это не всегда будет так, — тихо говорит существо, — Люди и животные когда-нибудь вернутся сюда и восстановят Иплам. Тогда всё будет завершено. — Ты думал о том, что ты будешь делать, когда закончишь здесь? — Да, — торжественно отвечает он, — Но пока это невозможно. Алиса гладит гладкие чешуйки, — Когда придет время, ты найдешь способ. Я в этом уверена. Кристоваль изучает её лицо своими глазами, окрашенными в рассвет, — Я уверен в этом, — соглашается он, и Алиса чувствует, как её губы изгибаются в улыбке, — Могу я спросить, что привело тебя сюда, Алиса? — спрашивает он через минуту. Алиса кивает в сторону Брандашмыга свернувшегося калачиком рядом с деревьями и на синюю бабочку. — Брандашмыг, с мудрой бабочкой. — И почему ты последовала? Алиса возвращает своё внимание к Бармаглоту, — Я… ну, это длинная история. Прямо говоря, я больше не Бравный воин. Но я уже успела убить людей. И я стала наемником. И я также, кажется, довольно… безумна. — Ах… — Кристоваль вздыхает и ложится на землю, обвивая хвост вокруг своего тела и кивая Алисе, чтобы она чувствовала себя комфортно, — Тогда добро пожаловать на поля Иплама, Алиса. Оседая на ближайший пенёк, она размышляет, — Ты знаешь, что я имею в виду? Он кивает, — Я знаю. Как и у любого другого существа, твой путь разветвляется, Алиса. Здесь… или там. Она хмурится, — Где там? — Безумие. Вина. Страх. Темнота, — мягко отвечает он. А потом, на удивление, спрашивает, — Как поживает последний из клана Хайтопп? Алиса задыхается, когда прозрение врезается в неё после этого резкого вопроса Бармаглота. Она закрывает глаза. «Террант…» О, какая она глупая! На мгновение в её голове слишком много мыслей, чтобы она могла понять их все, но затем они сгущаются в два факта: «Террант безумен… он пошел по этому пути… к боли, вине и безумию». А также: «Он бы понял, если бы я удосужилась сказать ему… если бы я была достаточно сильна, чтобы отпустить страх, темноту и воспоминания о Каусвике». Но уже слишком поздно возвращаться к нему. И это не безопасно. Возможно, Террант сможет понять тьму и боль внутри неё. Но Алиса по-прежнему не может себя контролировать, и она знает, что не может доверять ему, он не остановит её, если она снова впадёт в безумие. Не тогда, когда его собственная вина и боль заставляют его принять любое наказание преднамеренное или нет. Нет, она не может вернуться к нему. Пока нет… Алиса делает глубокий вдох и открывает глаза. Уже почти темно. Над голыми ветвями сгоревших деревьев поднимается луна. — Не очень хорошо, — отвечает она. Кристоваль грохочет, признавая информацию. — Расскажи мне об этом… месте, — спрашивает она. — Месте… — тихо размышляет Бармаглот, — В этом месте, человек открывает себя прошлому, сталкивается с ошибками и воспоминаниями, проходит через сожаление и создает жизнь. Алиса закрывает глаза от горячих слез, — Какой первый шаг? — спрашивает она. — Ты пришла. Ты задала вопрос. Ты нашла ответ, — отвечает он, перечисляя, — Теперь ты должна вспомнить. От тона Кристоваля, Алиса понимает, что именно она должна вспомнить: всё, что оттолкнуло её от жизни в Мрамории. Горло внезапно напряглось, Алиса сглотнула, — Не возражаешь, если я… с тобой немного поговорю? — Вовсе нет, Алиса. Ты можешь говорить, а я буду слушать. Если ты заговоришь слишком тихо, я захраплю. Алиса хихикает, затаив дыхание, и чувствует как напряжение исчезает, — Не так давно я сопровождала Белую Королеву в Шухланд, где мы встретились с Королем и Королевой, а также с Принцем по имени Авендейл и его Защитником Авенлейфом… Она наблюдает за восходом луны, когда говорит, рассказывая всю историю, ничего не упуская, независимо от того, насколько это не имеет значения к болезненным временам: -… чужеземец по имени Давон был моим куратором. Его голос и акцент напоминали мне о Терранте. Есть даже определенное сходство в их росте и телосложении… У Давона было чувство юмора, более темнее, чем у Терранта, но улыбка была так похожа, и всё же он был врагом… -… Алиса Ласслинг — так они меня называли. Шутка. Я полагаю, они думали, что это было забавно. Думаю, что я уже тогда была… безумна… -… так одиноко, и всё же я чувствовала его так близко. Эмоции проникали в моё сердце и я знала, что они не мои, это был он, но это только напоминало мне, что я должна сделать, что мне ещё предстоит сделать. Алиса позволяет воспоминаниям остановится. Агония переживания этого снова слишком сильна, чтобы оттолкнуть её или бросить. Позади неё, Кристоваль немного смещается. — Могу я взглянуть на это? Твоя линия сердца? — спрашивает он. При свете луны, Алиса снимает рубашку и показывает линии на своей коже. — Я никогда не видел более темного и красивого знака, — сообщает ей Бармаглот, — А я видел справедливую долю в своё время. — Я полагаю, что так, — она пожимает плечами и надевает обратно свою одежду. — Знаешь, знак сердца имеет значение, — продолжает он, размышляя, — Каждый совершенно уникален. — Террант — это четырехконечная звезда. — Нет, ты делаешь эту четырехконечную звезду. Так же, как он делает твой очаровательной эллипс. Алиса недоумённо хмурится, — Что означают фигуры? Кристоваль смеётся, — Ты уже знаешь, Алиса. Фигура и, соответственно, смысл — исходит от вас. Она обдумывает это. — Расскажи мне побольше о наемниках, — мягко приглашает Кристоваль. Алиса делает глубокий вдох, понимает, что каким-то образом она пролила слой боли и печали во время этого короткого перерыва и начинает говорить. Луна блуждает по небу, и Кристоваль продолжает расспрашивать её о Каусвике, о том, что она сделала, о том, что она говорила, о том, во что она заставила себя поверить, чтобы сделать то, что должна была. Она удивляется, как… ну, не просто было вспоминать и говорить об этих вещах ещё вчера, но сейчас это так легко. Возможно, она просто нуждалась в нужной аудитории. — Поэтому я никогда не была Бравным воином, — заключает она, — Честно говоря, я и сейчас не знаю, что с собой делать. Кристоваль вздыхает, — Алиса, ты ошибаешься. — Почему? Он поворачивает к ней свои розово-персиковые глаза и говорит, — Я узнаю Бравного воина, если увижу его, Алиса. И я вижу его сейчас. Ни одно обещание не может сделать тебя чем-то, чем ты не являешься. Это может дать тебе небольшую степень силы, чтобы помочь тебе достичь этого, но не полностью. Алиса обдумывает это, — Если это правда, то… это не заставило меня убить Стэйна. Это была я. — Так и было. Можешь ли ты придумать причину, по которой ты сочла бы необходимым убить его? Алиса может думать о нескольких, — Он пытал Терранта. Когда я пришла сюда три года назад, — поясняет она, — И я знала, что он никогда не сдаться, пытаясь добраться до Королевы. Для этого он должен был пройти через меня. И чтобы это сделать, ему придётся… — Алиса сглатывает, — Ему придется пройти через Терранта. Я не могла позволить ему пострадать от этого… зверя. Кристоваль ждет. Алиса заставляет себя сказать, — Я убила Стэйна из-за Терранта. Она вздыхает и чувствует осветляющее ощущение где-то глубоко в груди. — А теперь скажи мне, почему ты оставила своего возлюбленного, пренебрегла своей сердечной линией, стала наемником. Алиса улыбается, — Ради Терранта. — А почему ты сражаешься, Алиса? — Ради Терранта. Ради моего дома. За доброту Белой Королевы. Ради Подземья и его обитателей, которые называют его домом и делают его таким, какой он есть. Кристоваль ненадолго прислоняется к ней головой, — С возвращением, Бравный воин Алиса. Алиса улыбается. Луна размывается, как будто мир внезапно перевернулся с ног на голову, и Алиса изучает своё отражение на поверхности спокойных океанских волн, — Спасибо, Кристоваль. — Не нужно благодарности, — говорит он, глядя на небо, — Даритель вострого меча. Они наблюдают, как луна мерцает по небу, пока Алиса не попросит Бармаглота рассказать ей его историю и он делает. И когда наступает рассвет, появляется новая цель, новая надежда… для Бравного воина и Бармаглота, лежащего на полях Иплама.