Не друзья.

— Я видел вас с Клэри вчера утром, брат, — фраза, сказанная Джейсом, заставила черноволосого закатить глаза и отложить только что сделанный сэндвич. — И что? — парень непонимающе посмотрел на брата. — Неужели ваши отношения налаживаются? — ухмылка и немая надежда читалась в глазах блондина.       И Лайтвуды, и Моргенштерны, и сам Джейс всегда надеялись и надеются до сих пор, что в скором времени Алек и Кларисса наконец смогут стать друзьями. Эта нескрываемая надежда была одной из вещей, которые вымораживали парня. Но своё недовольство он держал при себе. На самом деле, он многое держал при себе, редко выражал недовольство или сильную радость, но бесчувственным его назвать нельзя. — Ты и сам всё прекрасно знаешь, — устало начинает Лайтвуд, — Нашим отношениям с рыжей не суждено наладиться. И это всех устраивает, — он встал со стула, направляясь к кофеварке, — а насчёт вчерашнего утра, — юноша вернулся обратно за стол, — мы просто бегали вместе. — Просто бегали, Алек? Вместе? Вы с Клэри ничего не делаете вместе, — не успокаивался блондин. — Это пустой разговор. Я доем в комнате, — Алек взял тарелку с сэндвичем, кофе. После чего спокойно вышел из кухни.       Джейс чуял подвох. Его брат и Кларисса никогда и ничего не делали вместе, а если им и приходилось, то в глазах обоих читалось плохо скрытое отвращение. Просто так было всегда.       Но пришлось на время всё же отбросить свои надежды и догадки на этот счёт. Алек и Клэри знакомы с самого рождения девушки. Уже восемнадцать лет они не ладят, и вряд ли что-то сможет изменить их отношения. И Лайтвуд был прав. Это всех устраивает.

***

      Удар. Блок. Защита. Еще удар. — Давай, Джонни, соберись, — с ухмылкой произносит Изабель.       Парень пробует сделать подсечку, но не выходит, девушка вовремя прыгает. Моргенштерн замахивается, но Лайтвуд и тут вовремя реагирует, уворачивается, оказываясь за спиной у парня. После чего прыгает на него сзади. — Что с тобой? — улыбаясь, но с волнением спросила черноволосая. — Прости, Из, — парень чуть опускает голову, продолжая придерживать подругу, — я волнуюсь за Клэр.       Девушка слезла со спины друга, приземляясь на твёрдый пол. — Я всё понимаю, — обойдя юношу, начала черноволосая, — но ты же знаешь нашу Клэри. Её душа всегда освещала всех вокруг и это никогда не изменится, просто сейчас ей нужно время на перезарядку. От нас требуется поддержка. Да и к тому же, — спокойнее продолжила охотница, — сам-то ты как? — Фигово, если честно, но я держусь, и потихоньку становится лучше. — Я рада. Сейчас на твоих плечах лежит большая ответственность. И ты несомненно должен быть сильным, помогать сестре, но не закрывайся в себе, Джонни, и не позволяй сделать это Клэр. — Спасибо, Изабель, — парень прижал девушку к себе, благодаря за поддержку.       Эти двое всегда понимали друг друга, всегда были друзьями.       Иззи права. Парню просто нельзя закрываться в себе. Иначе его сестра останется совсем одна. У неё безусловно будут друзья, но это другое, ей нужен брат. Ей всегда нужен будет Джон.

***

      Девушка уже некоторое время смотрит на тренировочную грушу. Просто стоит посередине зала и смотрит. Не в силах ударить по ней, не в силах уйти обратно в комнату. Кларисса не знает почему так происходит, не знает сколько прошло времени, но явно много, ибо за окном начинает темнеть.       В мыслях пустота, в сердце тоже. Институт сумеречных охотников пустует. Джейс ушёл на вечернюю прогулку, которая скорее всего затянется до утра. Изабель отправилась в Идрис, навестить младшего брата и переговорить с мамой, которая по работе отправилась туда сразу после приезда Джона и Клэри. Джон, кажется, пошёл развеяться вместе с Вейландом. А где Алек Клэри не знала.       И вот снова это чувство чьего-то присутствия. Но Клариссе даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, что за ней стоит Алек.       Ей спокойно. А когда рядом с ней находится кто-то другой, у девушки сжимается сердце, ей становится трудно дышать, что-то давит на лёгкие, не давая расслабиться. Конечно это чувство с каждым разом становится всё меньше и меньше, но оно присутствует.       И Клэри знает что это за чувство. Это чувство стыда. Стыда и обиды. Ей стыдно, что она больше не та Клэри, которую все знают и любят. Она чувствует, что предала их, но ей обидно, что её не понимают. Даже Джон, и тот не всегда понимает чувства девушки. — Я заглядывал минут десять назад, ты до сих пор стоишь тут, — тихо произносит юноша. — Я не знаю, что мне делать, Лайтвуд, — не отводя взгляд от груши шепчет рыжеволосая, но парень слышит её.       Он ничего не говорит, не ждёт, что девушка продолжит, но если она это сделает, он знает, что выслушает её. Ему почему-то хочется сделать это. — Я не могу даже ударить по груше, ведь это будет значить, что я приняла свою судьбу стать охотником, — уже громче начинает девушка после нескольких секунд молчания, — а если я уйду… — девушка поворачивается к парню, поднимая голову наверх из-за большой разницы в росте, — родители всегда хотели видеть меня выдающейся сумеречной охотницей, я разочаровала их, когда они были живы. Не могу подвести их и сейчас.       Парень некоторое время молчит, а после принимает чуть более расслабленную позу и засовывает руки в карманы. — Но их больше нет, — смело, но осторожно начинает охотник, — я сейчас не пытаюсь обидеть или надавить на больное, как ты могла бы подумать. Я лишь говорю, что их больше нет. Ты не должна принимать это, но ты должна понять одну вещь, рыжая, — Лайтвуд смотрит в зелёные глаза, где смешались боль и благодарность, — ты никому и ничего не должна, — медленно говорит охотник, — ты не можешь их подвести, так как тебе некого подводить. Тебе больно, я знаю, но пойми, сейчас ты должна жить для себя. И только для себя.       Кларисса задумалась. — А как же Джон? — Джон оказался сильнее тебя, коротыш. Он справляется, а ты — нет, — лицо Клариссы ничего не выражает, но Алек знает, что она шокирована. Ей никто такого не говорил, даже он сам. Никто не говорил ей правду, — ты не справляешься, — девушка хочет уйти, но всё же стоит и смотрит в голубые глаза, продолжая слушать, — потому что слишком много думаешь о других, когда должна думать о себе. Хоть раз в жизни побудь эгоисткой. А когда тебе станет лучше, снова начнёшь тратить жизнь на счастье других людей. Ты ведь знаешь, что для них всех главное, чтобы ты была счастлива, тогда будут счастливы и они.       Девушка ещё некоторое время смотрит на парня, после чего осторожно кивает. Алек лишь чуть ухмыляется и так же спокойно, как и зашёл, выходит из зала.       Моргенштерн поворачивает голову в сторону груши, осматривает её сверху донизу. После чего опускает взгляд на свои руки и медленно снимает боксёрские перчатки. Алек прав, она должна жить для себя.       Возможно когда-нибудь она снова наденет эти перчатки и начнёт учиться драться. Возможно когда-нибудь она будет убивать демонов с такой же лёгкостью и грацией, как это делает Изабель. Возможно когда-нибудь она станет одним из лучших сумеречных охотников, которых только видел этот мир. Возможно когда-нибудь, но точно не сейчас.       Перчатки так и остались лежать, брошенные около боксёрской груши. Свет потух, а институт окончательно опустел, когда Алек и Клэри снова отправились на совместную вечернюю пробежку. На пробежку, о которой не будут жалеть, ведь для них она ничего не значит.