Не друзья.

      Когда Алек и Клэри вернулись с пробежки, институт до сих пор пустовал. Иззи ещё не вернулась. А мысль, что Джонатан и Джейс просто решили подольше побыть в каком-нибудь клубе, вполне устроила обоих, и ребята не стали заморачиваться на этот счёт.       Алек молча отправился в душ, не сочтя нужным предупредить девушку, а Клариссе нет до этого дела. Сейчас её мысли занимают другие вещи.       В последнее время рыжеволосая часто ловит себя на мысли, что привыкает жить без родителей. Знаете, это похоже на то чувство, когда предки уезжают из города на неопределённый срок, но ты знаешь — они вернутся. Тебе приходится привыкать готовить еду, мыть посуду, стирать, просыпаться по будильнику с первого раза. Естественно, изначально ты сильно скучаешь, звонишь каждый день, чтобы узнать как правильно жарить мясо и просто поинтересоваться как дела и как скоро они вернутся.       Вскоре ты понимаешь, что вполне справляешься со своей жизнью сам, пропускаешь ежедневные звонки, просто-напросто забывая об этом, потому что слишком занят. А потом ты снова скучаешь и уговариваешь их вернуться поскорее.       Клэри отлично понимала две вещи. Первое — они с Джоном справятся сами, если постараются. Второе — их родители уже не вернутся. И от этого становилось вдвойне больно.       Значит ли то, что они потихоньку справляются сами, что нужда в родителях пропадает? Значит ли это, что они с братом подводят свою семью? Звучит как бред. Но это противное чувство не покидает девушку уже несколько дней.       Бесспорно они с братом скучают по Джослин и Валентину, безумно скучают. Оба хотят, чтобы родители вернулись, но понимают, что это невозможно. Факт остаётся фактом — они скоро освоятся жить без родителей. А этого не хочет никто. Даже Джону, которому уже перевалило за двадцать, необходимо вновь почувствовать родительскую любовь, заботу, нежность, контроль.       «Ты никому ничего не должна. Ты не можешь их подвести, так как тебе некого подводить.» — Всплывают в голове слова Лайтвуда.       Сердце болезненно сжимается, на глаза потихоньку наворачиваются слёзы.       Моргенштерн резко встаёт с кровати. Она злится. Злится на себя, на брата, на родителей, на судьбу. Подходит к зеркалу, смотрит на своё отражение и видит девушку, незнакомую даже ей самой.       Рыжие волосы слишком отросли, когда она последний раз была в парикмахерской? На лице ни капли макияжа, синяки под глазами слишком велики, губы искусаны.       Клэри больше не злится, слёзы больше не наворачиваются на глаза, она разочарована. Разочарована в себе.       Слышится пронзительный скрип двери. — Можно? — черноволосая голова высовывается из дверного проёма. — Входи, Изабель, — еле слышно говорит девушка, после чего прокашливается, дабы голос не был таким мёртвым и хриплым.       Девушка проходит в комнату, оглядываясь по сторонам. Прошла почти неделя, а сумки так и не были разложены, по всей комнате раскидана одежда, кровать не заправлена. — Когда ты вернулась? — спрашивает рыжеволосая, а по комнате раздаётся стук каблуков. — Не так давно, я видела как вы с Алеком вернулись. Вы ходили гулять? — Нет, мы бегали, — смело отвечает девушка. Она знала, что Изабель не будет подкалывать и докапываться без причины, хоть девушка и любит раздуть из мухи слона.       Лайтвуды на удивление понимающие люди. Хоть семья Лайтвуд и знаменита из-за своего характера снобов и отвращения по отношению к Нижнему Миру и примитивным. Поколения менялись и со временем они стали более сдержанными и принимающими Нижний Мир. Конечно, бывает по паршивой овце в поколение, но большая часть этого могущественного рода с каждым поколением становится всё более приятными личностями. — Я говорила с Саймоном, — осторожно произносит Изабель, — он волнуется, Клэр.       Обе девушки садятся на кровать. — Наше с ним общение практически сошло на нет. Мы всю жизнь росли вместе, а теперь… — Он понимает, что тебе нужно побыть одной. Одно я знаю точно, — улыбка озаряет ярко красные губы, — вы с ним всегда будете как брат и сестра.       Лайтвуд осторожно встаёт с кровати. Направляясь прямиком к рабочему столу. Аккуратный пальчик со свежим маникюром проходится по поверхности стола, после чего девушка немного надменно показывает им в сторону рыжеволосой. А та закатывает глаза, глядя на подушечку пальца, покрытую приличным слоем пыли и грязи, понимая к чему это приведёт. — Из, я не хочу убирать комнату. Сейчас мне некогда. — Всё, что ты делаешь это ходишь на пробежки с моим братцем и читаешь книги. У тебя куча свободного времени.       Рыжеволосая отводит глаза. Она понимает, что и правда теряет много времени, под предлогом, что ей нужно сначала как следует привыкнуть. Но время, по крайней мере её, не бесконечно, и это пугает больше всего. Кларисса со страхом и немым отчаянием представляет себе своё будущее. Сотни вариантов развития событий, но есть ли хоть один, где она будет по-настоящему счастлива? — Знаю, просто… — робко начинает Клэри, — не хочу принимать то, что я тут навсегда.       Рыжая вздыхает с облегчением. — Кто сказал, что ты тут навсегда? — черноволосая аккуратно садится на стул, стоящий рядом со столом, — Клэри, послушай меня. Я более чем уверена, что совсем скоро ты и вовсе не захочешь отсюда уезжать. Но если вдруг что, то по законам мира примитивных ты можешь поступить в университет, найти работу и жить как примитивная, никто не обязывает тебя быть сумеречным охотником, да, ты должна знать азы боевых искусств, чтобы суметь обезопасить себя и свою будущую семью, ведь они будут сумеречными охотниками, а таких семей от рождения преследует страх, опасность и смерть. Ты никому ничего не должна, запомни это. — Ты говоришь как твой брат, — ухмыляется рыжеволосая. — Что ты имеешь в виду? — Изабель хмурит брови. — Сегодня я около часа стояла возле боксёрской груши, но никак не могла сделать хотя бы один удар. Лайтвуд объяснил мне одну очень важную вещь, и это действительно помогает мне потихоньку не сойти с ума. — Я удивлена, что ты разговаривала с Алеком, но я рада, что вы наконец-таки нашли общий язык. — Не будем делать поспешных выводов. Я и твой брат не созданы для общения друг с другом. Просто он оказался более понимающим, чем я думала. — Он всегда таким был. Мой брат хороший человек, Клэр. Но за восемнадцать лет вашего знакомства вы друг друга так и не узнали.       Кларисса молчит. — Ладно, сейчас уже поздно, — взглянув в телефон говорит Лайтвуд, — я зайду утром около восьми и возьму с собой всё, что нужно для уборки. — Хорошо, — выдыхает рыжая, — попробуем что-то сделать с этим.       Она не ожидала, что согласится, но в таком бардаке и правда нельзя жить. Девушку теперь охватило странное, но понятное ей чувство. Это чувство одиночества, когда ей в последний раз было одиноко? Ей уже долгое время плевать на всех и вся в этом мире. Единственное, что её заботило это её брат. Но девушка понимает, что потихоньку это начинает меняться. Приходят чувства, хоть и не самые приятные. Сейчас, когда за подругой закрылась дверь, ей стало одиноко. Это чувство наконец позволило ей почувствовать себя человеком.       Знаете, когда ты долгое время не испытываешь практически ничего, тебе хочется почувствовать хоть что-то, будь то одиночество или боль, не важно, главное сказать самому себе: «Эй, тебе больно, ты жив.» Порой, чтобы вновь начать жить и прекратить бессмысленно существовать необходимы пара понимающих людей и чувство одиночества.