Любовь и Ненависть. Перезагрузка.

— Ты все же решил тащиться на эту дурацкую дуэль, Рикки? Я конечно не против, но мне это показалось внезапной импровизацией. Стоило братьям остаться в библиотеке без лишних ушей поблизости Лео решил прояснить ситуацию. Рик некоторое время молчал, собираясь с мыслями, а потом наконец сфокусировал взгляд на совсем недовольном лице младшего брата и поморщился. — Я много думал… Думал, и решил, что до определенного момента нам лучше не ломать канон. А мы и так уже вмешались в него порядочно, скажу я тебе. Все будет идти, как должно было. — Вот как, — усмехнулся Эдан. — И до какого-же момента мы должны сидеть как мышки? Или как Крысы уже, точнее сказать, наверное. — Не знаю, — нахмурился Рик. — В конце второго курса Том сам принесет свой крестраж к василиску… — Ты будешь рисковать жизнями студентов ради того, чтобы крестраж дошел по адресу? — Леонард смотрел на брата почти с яростью. Эрих устало прикрыл глаза, сжимая пальцами виски, в которых уже начинала больно стучать кровь. — Я никем не хочу рисковать… — Но собираешься сделать именно это. — До этого можно не доводить! — в надломленном голосе Рика послышалась злость. — Можно будет перехватить дневник. Забрать его у Джинни и спрятать до времени в Выручай-Комнате. Это будет куда легче, чем если Люциус вдруг решит сохранить дневник у себя. — А дальше? — не унимался Лео, пристально глядя на брата. — Посмотрим. — На что посмотрим, Рикии? Сириус в Азкабане, Петтегрю… — И Крауч, — резко перебил его Эрих. — Ты не забывай про Крауча. Мы не знаем точно, когда именно отец его вытащил, не знаем, где он сейчас, насколько опасен, что может предпринять. Я не заучивал все книги наизусть, и уж тем более не читал описание каждого персонажа, события и вещи в энциклопедии. И еще — мы всего лишь бестолковые мальчишки, которым если кто вдруг и поверит — покоя мы уже не увидим никогда. Если не угодим в Мунго с психическими расстройствами. — Я… — Лео на мгновение запнулся, а потом серьезно посмотрел на брата. — Я тоже много думал, Рикки. И я теперь не хочу… не хочу потерять это все. Неужели все, что мы будем сейчас делать — это следить за соблюдением канона? Когда можно взять все в свои руки, перекроить, спасти столько жизней! Можно ведь и не загреметь как-нибудь в Мунго. И тебе не придется жевать лимоны после уроков с этим тюрбаном. Эрих только грустно усмехнулся и покачал головой: — Раскрой мы сейчас Волдеморта, который засел в голове у лилового тюрбана и Малфой может поостережется подбрасывать вещи Темного Лорда Уизли. Петегрю может задергаться раньше времени. Мы вообще ох как влипли, братец. Один неосторожный шаг может стать камешком обрушившим лавину. Я, признаться, даже не знаю, верно ли мы поступили вот так подтянув Гарри и Рона в изучении магии. Многое в каноне произошло лишь потому, что они порой лишены были необходимых навыков, а Гермиона одна со всем разобраться просто не в состоянии. А теперь… теперь все уже совсем иначе. Хорошо это или плохо — я не знаю. И спешить дальше боюсь. То, о чем ты говоришь звучит очень заманчиво, конечно. Но я еще не готов к этому. Я еще не готов встретить лавину, Лео. Нам еще нужно подумать о том, что твориться у нас дома. Лео отвел взгляд, мрачно усмехнувшись. — Трудно об этом не думать. Как скажешь, Рикки. Пока подождем…

***

Прикрывая компанию из пятерых — не считая его самого — гриффиндорцев, Рик в сотый раз спрашивал себя — вот зачем? Зачем он, как последний дурак не оставил Невилла и Гермиону в Башне Гриффиндора? Да на их ворчание сейчас весь Хогвартс сбежится! И тогда они чудненько так вылетят из школы, и конец тогда всем приключениям и спасательным миссиям, и вообще всему, наверное. Мало было тебе проблем, Эрих Рикберт, надо еще дополнительных набрать, чтобы совсем уж про спокойный сон забыть. И кто ты после этого — правильно! Типичный безмозглый гриффиндорец! А Шляпа еще там в чем-то сомневалась… Бесконечные поучения и возмущения Гермионы делали головную боль только сильнее, а нервы и без того были натянуты до предела. Рик старался думать о том, что девочка просто сама жутко переживает и нескончаемой болтовней старается снять напряжение. Но — раздери тут всех мантикора! — это только накаляло обстановку еще больше! И озирающийся испуганным зайцем и лепечущий про разные ужасы Невилл страшно путался под ногами. Когда, драпанув от явно ищущего кого-то определенного Филча, ребята оказались под носом у цербера, Рик уже всерьез подумал о том, что чья-то путающаяся у него под ногами мантия здесь явно лишняя. Но мысль «ничего себе, собачка какая!» и дружный крик товарищей почти полностью прогнали мрачные рассуждения. Наконец добравшись до гриффиндорской башни, Эрих буквально рухнул в кресло с довольной улыбкой, и невольно вздрогнул, когда Гермиона обратилась к нему в ходе своей гневной речи: — Рик, ты вообще как самый старший должен был никого никуда не пускать! Это было очень опасно. И кто-то заметил, что у него под лапами люк? Он там что-то охраняет, наверняка очень опасное. А теперь я пойду спать. И не советую вам дальше гулять по замку сегодня. — Сдохнуть можно, — только и сказал Эрих, когда за Грейнджер захлопнулась дверь девчачьей спальни. Он несколько иначе представлял себе ночные прогулки по замку. — Ага, — поспешил согласиться с ним Невилл. — Это был такой ужас! — Иди-ка ты тоже спать, Нев, — подтолкнул однокурсника к лестнице Лео. — Тебе после такого похода нужно хорошенько выспаться, а то завтра у нас Зельеварение и взрывающихся котлов очень не хотелось бы. — А вы? — почти не двигаясь с места встревоженно спросил тот. Лео оставил попытки сдвинуть Лонгботтома с места и посмотрел ему в глаза с жутко усталым видом. — И мы пойдем сейчас, не переживай. Сейчас Рика только поднимем, а то он сам не дойдет уже до спальни. — Так я помочь могу! Рик, тебе плохо? — мигом вскинулся Невилл, и Лео едва не заскрипел зубами от досады. — Мы сами справимся, Нев, — снова пытаясь затолкать товарища на лестницу уверил Эдан. — А у тебя руки дрожат, и на лестнице мы все не уместимся. Иди уже, все нормально. Неуверенно глянув на будто спящего в кресле Эриха, Невилл наконец поднялся в спальню и Лео обернулся к друзьям с убитым выражением на лице. — Типичная гриффиндорская упертость — кто кого перебодает, — падая на диван вздохнул он. — Ну и ночка сегодня! — А цербер в самом деле сидел на люке, — зевнул Гарри. — Интересно, что он может охранять — Больше всего про таких зверей знает Хагрид, можно спросить у него, — предложил Рон. — Ага, — ухмыльнулся Гарри. — Это же был запретный коридор на третьем этаже. Нас там вообще не должно было быть. И знать о цербере мы не должны. — А я говорил, что не надо на эту дурацкую дуэль идти. — Ты разве не спишь, Рикки? — Сплю, Рональд Уизли. Но все равно все слышу. И вообще — нам пора догонять Невилла. Врывающиеся котлы будут весьма неприятным дополнением к сегодняшней встряске. Надеюсь, после нотаций Гермионы мне не будут снится кошмары. В следующий раз на ночную прогулку идем без этих двоих. — А будет следующий раз? — Все может быть, но только не сегодня. — Спорный момент… — Лео, сейчас по шее дам! Хватит на сегодня приключений! — Ты, братишка, все-таки зануда…

***

Весь последующий день Малфой словно пытался выведать — были ли друзья ночью в Зале Почета? Убедительно попросив Невилла молчать о том, что приключилось с ними ночью, четверо гриффиндорцев не могли смотреть на Драко иначе, чем с выражением насмешливого превосходства. Они таки явились на место дуэли, в то время как Малфой, выходит, просто струсил. Они не попались Филчу, которого подло послал к ним Драко. Но это все было сущей ерундой! Они теперь знали, кто живет на третьем этаже в запретном коридоре! Они целыми и невредимыми ушли от цербера, и вернулись в башню незамеченными даже в компании медлительного Невилла и неумолкающей Гермионы, и это был немалый повод для гордости. Не каждую ночь отряду из шести первогодок удается так прогуляться по замку и не попасться хоть кому-нибудь. Рикберты все же жалели Малфоя, хоть и не кричали об этом на каждом углу. Да — они ходили по грани, вляпываясь в безумные, бессмысленные, возможно, авантюры, шли на совершенно дурацкий риск, почти не желая задумываться о том, может ли быть хоть один удачный обходной путь из тысячи неудачных. Но это словно придавало жизни новый смысл. И даже угрюмый и суровый Эрих, вечно изображающий старшего не мог без улыбки и восторженного блеска в глазах вспоминать тот захватывающий миг, когда три огромные головы рычали на них откуда-то сверху, и сердце замирало от осознания того, что перед этим громадным псом они — всего лишь горстка маленьких детей. И все же они ушли целыми. Даже вдвое превышая по численности Золотое Трио, что несколько замедляло отступление. Пусть это было глупо, наверное. Но это было невероятно здорово! Когда еще будет возможность побегать по ночному замку, ожидая засады за каждым поворотом и радоваться так жутко, когда все засады удалось наконец обойти и теперь можно упасть в кресло у затухающего камина с чувством настоящей победы, которое просто распирает грудь. И с самой довольной и усталой улыбкой на свете слушать поучения Гермионы о правилах и безопасности, и понимать, что это все ведь ужасно скучно и какая вообще кому разница, сломаю я себе шею или нет? — Ты ли это — Эрих Рикберт? — спрашивал Рик свое отражение. И темные глаза снова мерцали мрачным огнем. — А разве ты был другим? Типичный гриффиндорец, который вечно лезет в самое пекло. Хоть и строит из себя порой рьяного защитника правил. — Не всегда ведь! — Нет, не всегда. Только когда не хватает духу сказать — если сломаешь себе шею, дружище, я себе этого в жизни не прощу. Криво усмехнувшись, Рик отвел взгляд. Он сам себе в глаза не мог смотреть дольше пары секунд. От этого пристального холодного взгляда ему становилось жутко, словно за ним скрывался некто иной, живущий глубоко внутри, которого Рик не хотел знать никогда. Он не любил зеркала. И в лицо себе старался почти не смотреть, даже когда приходилось оказаться перед зеркалом. А если такое вдруг случалось — после он еще долго думал о том, что всю жизнь носит только маски, и сам боится узнать, кто на самом деле скрывается за ними.

***

Выходные выдались погожими, и теперь четверо мальчишек устроились на поляне недалеко от Хижины Хагрида под раскидистыми деревьями, постелив на траву мантии и обложившись книгами и вкусняшками. Единственное, что нашли на данный момент об анимагах мальчики, это «Великие анимаги прошлого». Полистать книжку было интересно, но никаких практических указаний там не было, что весьма огорчало. Прожевав третью шоколадную лягушку Эрих поморщился и бросил немного тоскливый взгляд на озеро. И зачем было есть столько сладкого? Хорошо, они захватили у Хагрида чайник и кружки. Чай распивать не слишком хотелось, но и для простой воды сгодилось отлично. Снова растянувшись на уже весьма помятой мантии, Рик подпер подбородок кулаком, вяло переворачивая страницы. Долгий и почти безрезультатный труд нагонял хандру. Эрих вполне так логично рассуждал, что одни только хорошие оценки и восторги профессоров вряд ли помогут им добиться своей цели. По крайней мере, раньше пятого курса МакГонагал и говорить об анимагии всерьез не захочет. Где-то в ветвях пересвистывались птицы, а с северо-востока наползали рваные облака. И от анимагии мысли плавно перешли к дому. К маме, к братьям, к… отцу. Называть его отцом для Рика становилось с каждым днем все труднее. Но даже друзьям он еще не решался рассказывать о том, что творится в доме Рикбертов. Гарри своих кошмарных родственников хватает, а от возмущений и советов Рона ничего не изменится. Пока ты не решишься наконец сделать хоть что-то, а не просто сидеть сложа руки, Эгмунд Рикберт. На листе пергамента вместо конспекта по Истории Магии небрежным почерком были набросаны рифмованные строки, почему-то кажущиеся Эриху совершенно бессмысленными, но все же чем-то красивыми. Так серебряный ветер поет, Уносясь в пыльнозвездную даль. Когда Марс над туманом взойдет Сердце тронет неслышно печаль. И сплетенье стареющих рун Не прочтет уж никто на камнях. Только ветер касается струн, Только звезды — росой на ветвях… — А хорошо было бы стать рыцарями, — глядя куда-то вдаль проговорил Эрих. — В сверкающих доспехах на огромном коне? — Не-а. В серых плащах и капюшонах; бродить по свету, сражаясь с темными магам и защищая ничего не подозревающих людей. А потом собираться у костра среди развалин какого-нибудь заброшенного замка в горном лесу, и рассказывать легенды, петь песни и пить брусничный чай с шашлыком… — Это уже похоже на добрую легенду, — улыбнулся Рон. — Интересно, — протянул Гарри. — А здесь в окрестностях есть какие-нибудь развалины? — Надо у Хагрида спросить, — прищурился Лео. — Как думаете — если мы одолжим мечи и кольчуги у рыцарских доспехов в замке — нас сильно накажут? — По твоему выходит, что нас обязательно должны наказать, Рон, — состроил гримасу Эрих. — Просто нужно выбирать доспехи, которые не на видном месте стоят. И валить все на Пивза. — Рикки! Идея с Пивзом — просто гениальная! — Это ведь нечестно… — Гарри, я тебя умоляю! Сколько раз он на нас свои проделки спихивал? — Ты с ним воевать собрался, Лео? — Вообще-то, — задумчиво проговорил Эрих. — Гарри прав — война с Пивзом плохая затея. У него слишком много преимуществ, среди которых — невозможность вылететь из школы, в отличие от нас. Так что Пивза нам лучше не злить. Я предпочту скорее воевать с Филчем. — Значит будем искать ненужные доспехи. — Которые стоят в неприметном месте. — И не попадаться Филчу. — Или Малфою. — Или Пивзу. — Снейпа в список заносить? — Безусловно! — И твоих братьев, Рон. — И нашего Декана. — Может ну их — эти доспехи? — Вот еще! Хоть что-то интересное должно быть в жизни, кроме пергамента. — У нас квиддич есть. — У вас с Риком, ты хотел сказать. Солнце быстро исчезало в осенних сумерках и Лес ронял на плечи золотисто-багряные листья. И слушая веселую болтовню друзей и брата, Рик улыбался, но мысли его снова уплывали куда-то далеко, и в темных глазах затаилось выражение холодной печальной тоски — тоски по чему-то огромному и необъятному, где дышится свободно и никто не может удержать вечного скитальца в четырех стенах, когда он выходит на дорогу…