Любовь и Ненависть. Перезагрузка.

В последние несколько месяцев Снейп стал спать ещё хуже, чем раньше. Теперь в его кошмарах появились Рикберты. Сколько раз видел он Эриха Рикберта — уже повзрослевшего, в компании Мародёров, верного друга Джеймса Поттера. И он целовал Лили, а потом они оборачивались к нему — жалкому слизеринцу, и на лице Рикберта была такая знакомая холодная усмешка победителя, а Лили с презрением бросала: — На его месте мог быть ты, Северус. Стоило только подружиться с Поттером! Неудачник! Неудачник! И в тёмном взгляде Рикберта мелькали искры злорадного торжества, а его товарищи — злейшие враги Северуса Снейпа, — оглушительно смеялись, и Поттер снова подвешивал его вверх тормашками его же собственным заклинанием. После случайной встречи у Зеркала Еиналеж Снейпу показалось, что весь мир перевернулся кверху дном. Мальчишка явно не ожидал, что его кто-то застукает за нарушением комендантского часа, но при этом вёл себя весьма дерзко. И дал понять, что не стоит пытаться лезть ему в душу. Можно получить ответный удар. Он словно знал, что Зельевар в Зеркале видит что-то слишком личное и болезненное. Снейпу в тот момент показалось, что мальчишка заглянул вдруг ему в самую душу, вывернул её наизнанку и бросил обратно. Это оглушило Северуса. Оглушило настолько, что он даже не пытался догнать мальчишку, когда тот поспешил уйти. Ему даже на мгновение показалось, что Рикберт леглимент, но, поразмыслив, он отбросил эту мысль. Если бы мальчишка применил леглименцию — Снейп бы почувствовал это. Просто гриффиндорский паршивец ответил на вмешательство в своё личное пространство точно таким же ударом. — Вы похожи куда больше, чем кажется, Северус, — усмехался внутренний голос. Но Северус упорно отмахивался от этой мысли. Он уже успел убедиться, что Рикберты весьма сдержанно относятся к потерянным баллам, отработкам и придиркам. Они были теми странными студентами, которые любили узнавать как можно больше нового (желательно ещё и на практике), и совершенно не переживали по поводу того, что у них не бывает оценки выше «Удовлетворительно» по тем предметам, которые им были неинтересны. Они умели не поддаваться на провокации, глядя на пытающегося их разозлить человека с насмешкой и легким интересом. Но если Леонард при этом просто смеялся и даже беззлобно дразнил иногда противника, то Эрих пугал холодным блеском в темном взгляде, будто высчитывая, на какой выходке противник нарвётся наконец на крепкий удар без предупреждения, и как он будет дразнить зверя после этого. По крайней мере, так было когда на них нападали другие студенты. Снейп стал пристальнее наблюдать за мальчишкой, и вскоре заметил, что тот не любит излишнего внимания даже находясь в компании друзей. И вот сейчас — пока Леонрад оживленно болтал о чем-то с Грейнджер, Эрих молча нес чемоданы. Хотя за дорогой следил не слишком внимательно. И пока младший брат извинялся — не из страха пред наказанием, а тревожась — чёрт бы их побрал! — о том, что они едва не покалечили Профессоа Зельеварения, старший молчал, напрягшись, как перед броском, стараясь скрыть ту же тревогу безразличием. Северус сам не понимал, почему не снял Гриффиндора баллы. Должно быть потому, что не хотел видеть почти довольные понимающие усмешки Рикбертов. Да, он всё же их ненавидел! Ненавидел за то, что они упорно не желали ненавидеть злобного сальноволосого ублюдка. И ещё умудрялись зачем-то уважать его. Хотя в последнем он начал сомневаться после той пощёчины, что получил от Эриха у Зеркала Еиналеж.

***

Гарри с Роном буквально завалили вернувшихся с каникул друзей новостями. Для начала сообщив о том, что они наконец выяснили личность того самого Фламеля. Совершенно случайно, собирая Рикбетам коллекцию карточек из шоколадных лягушек. Гермиона потом долго не находила слов, когда Уизли гордо объявил, что шоколад спасет мир, пока Рикберты и Поттер давились от смеха. Однако, отсмеявшись, Эрих посуровел. А вслед за ним умолкли и остальные. — Получается, — проговорила наконец Гермиона. — Пушок охраняет Философский Камень. — Интересно всё получается, угу, — хмыкнул Рик. — А Хагрид кому-то сболтнул ненароком, как мимо Пушка пройти. — Просто ради интереса, — вмешался Гарри. — Он это яйцо выиграл до Хэллоуина или после? — Это имеет значение? — разворачивая шоколадную лягушку спросил Лео. — Просто Снейп во время переполоха ходил в коридор на третьем этаже и вернулся оттуда раненым, — рассуждал Поттер. — Если предположить, что тролль тоже там под люком, значит тот, кто выпустил тролля знал, как пройти мимо Пушка. Мне почему-то все больше не нравится Квирелл, ребята. — Может, Снейп просто не захотел петь церберу, — хмыкнул Рон. — Хотя Квирелл в самом деле настораживает. — Вы что-то на него нашли? — оживилась Гермиона. Гарри с Роном переглянулись, а потом Поттер рассказал о полученной на Рождество мантии-невидимке, своих ночных прогулках по замку и невольно подслушанном разговоре Снейпа и Квирелла. — Снейп угрожал ему, говорил, что следит за ним и советовал определиться со стороной, — заключил он. — Я понимаю, это выглядит несколько странно. Я бы и сам скорее заподозрил в чем-то нашего Зельевара, если бы у меня шрам не болел в рядом с Квиреллом. Слабый аргумент, конечно, но он кажется почему-то логичным. Некоторое время друзья молчали, обдумывая события последних дней. А потом Рон встряхнулся. — А у вас-то какие новости, ребята? — Гермиона разобралась с «Тайнами анимагии», — поспешил ответить Эрих, рассудив, что эта тема перевесит прочие, и оказался прав. Друзья едва успели вернуться в Башню, допоздна засидевшись в библиотеке. Тренировки решено было начать в ближайшие выходные на опушке Запретного Леса, так как первым условием анимагии был контакт с природой.

***

Рикберты, из соображений безопасности, оставили весь свой школьный инвентарь включая учебники в Хогвартсе, уезжая на каникулы. Слишком уж не хотелось подпускать к ним отца лишний раз. Тот и так их перечитывал с весьма премерзким лицом перед началом учебного года, выискивая опасную информацию. Не хватало ещё лекций пьяного сквиба по магии во время выполнения домашних заданий. Непосвященные в семейные неурядицы братьев друзья долго смеялись, когда выяснилось, что новую четверть они начинают без готовых домашних заданий. — Ребята, ну вы влипли! — хохотал Рон. — Снейп вас убьет, — обреченно констатировал Гарри, дрожа от смеха. — И это — самые умные мальчики из нашей компании, — несколько грустно смеялась Гермиона. Рикберты бы тоже посмеялись, но мысль о том, что увидеть вытянутые лица Профессоров, когда они узнают, что кто-то заданий совсем не сделал им в этот раз всё же не получится почему-то портила настроение. Сухо усмехнувшись, Эрих полез в сумку с учебниками, выуживая оттуда исписанный не самым аккуратным почерком пергамент. — Мы, конечно, понимали, что за каникулы нам задания не сделать, — начал он, раскладывая свитки на столе. — Поэтому в свободное время я собирал конспекты по всему, что казалось полезным и интересным. И некоторые задания мы кое-как состряпали перед каникулами. Не «Превосходно», но и «Тролль» вряд ли получим. — Хотя, сдать пустые листы было бы страшно весело, — мечтательно произнес Лео, уныло глядя на стопку пергамента, которую Эрих собрал для немедленной переработки. — У каждого нормального человека хоть раз в жизни должен быть такой момент, когда все учителя хватаются за голову от тихого ужаса. — Следовательно — Перси у нас ненормальный, — философски хмыкнул Рон. На несколько секунд возникла напряженная пауза. — Даже не мечтайте! — вспыхнула Гермиона, и мальчишки прыснули со смеху. — Ты можешь о таких кошмарах не думать, Гермиона, — посмеиваясь сказал Леонард. — Девчонки всегда будут исключением из правил. Можешь учится на «отлично» хоть всю жизнь — тебе слова никто не скажет. — Идиоты… — Да уж какие есть, — расплылся в довольной ухмылке Эдан. А потом уже серьезно посмотрел на хмурую подругу. — Не сердись, Гермиона! Ну не всем же быть нормальными… Я… я это… нас имел ввиду, правда! Ты не подумай… — Ты — просто сам такт, Леонард Рикберт! — Ага, я такой. Ну, Герм… Вот чего она опять обиделась? — Это тебе, братишка. — Как у тебя рука не отвалилась все это писать? — Кстати, спасибо что напомнил. За едва не отвалившуюся руку с тебя формулы по Зельям. — А как же бескорыстная помощь родному брату? — В таком случае — формулы мне напишешь просто так. — Гад ты, Рикки! — Кто об этом не знает? — ухмыльнулся Бешеный, отдавая младшему брату охапку свитков. — В Чарах могут быть ошибки, смотри повнимательнее. Уже на следующий день после сбора работ Флитвик с МакГонагал обсуждали за чашкой чая в кабинете Заместителя Директора тот факт, что на каникулах мальчики явно не очень беспокоились о своей учёбе. — А ведь они — одни из лучших на своем курсе! — хмурился Флитвик. — Тихони, но очень старательные. — Насчет тихонь я бы поспорила, Филиус, — усмехнулась Минерва. — Ты не видел их после битвы с троллем. Однако, далеко не все Профессора отнеслись к Рикбертам так снисходительно. Снейп уже около десяти минут пристально наблюдал за братьями. Он всегда ставил им «Выше ожидаемого» чисто из принципа, хотя Эриху и «Тролль» порой перепадал за те самые формулы. В этот раз работы братьев были на порядок ниже их привычного уровня. Снейп не горел особым желанием устраивать публичное линчевание Рикбертов. Слишком паршиво становилось на душе после подобных стычек. Но их товарищи наверняка в курсе того, насколько хорошо братья сделали в этот раз домашнее задание. О чем ещё Рикберт может сейчас так увлеченно болтать с Уизли? Нет уж, спускать гриффиндорцам всё с рук он не намерен! Стиснув зубы, Снейп двинулся по рядам, возвращая студентам их работы, и наконец остановился у последней парты. — Так-так, мистер Рикберт, — низким бархатистым баритоном протянул Зельевар. — минус десять балов с Гриффиндора! Беседа с мистером Уизли наверняка куда интереснее Зельеварения, но не потрудитесь ли Вы объяснить, что это такое? Я опускаю тот факт, что формулы Вы даже списать у брата правильно не смогли — этот раздел данного предмета Вам оказался не под силу. Рик ненавидел оправдываться и давно уже вменил себе в правило никогда этого не делать. А когда к нему привлекалось внимание окружающих внутри и вовсе посыпался Бешеный, который был страшно упертым и не собирался поддаваться и отступать без боя, если противник превосходил его по силам. — А Вы как думаете, сэр? — холодно спросил он, в ответ на вопрос Профессора, прежде, чем успел взять себя в руки, чтобы просто промолчать. — Минус двадцать балов с Гриффиндора, — отчеканил Снейп, прожигая мальчишку ледяным взглядом. — И я жду вашего ответа, мистер Рикберт. — Анализ ингредиентов входящих в состав Перечного Зелья, — угрюмо бросил мальчишка. — Вот как! — на лице Зельевара поступило презрение, смешанное со злостью. — А мне показалось, что это его черновик, если не черновик черновика. Вам не хватило времени или мозгов? Или учебник вдруг внезапно потерялся? Эрих промолчал, но посмотрел в глаза Зельевару тем холодным взглядом, в котором читалось раздражающее до невозможности упрямство. Лучше уж подраться и заработать ненависть, чем жалость и презрение, оправдываясь. Да и никому на свете нет дела до того, какой сумасшедший придурок Эдвард Рикберт. И это только твоя личная проблема — как жить в сложившейся ситуации. — Минус тридцать балов с Гриффиндора и отработка сегодня в семь, — ядовито выплюнул Снейп, начиная терять терпение. — Вы кажется решили, что если для нескольких Профессоров стали любимчиком, Вам всё позволено, так, мистер Рикберт? Взгляд Эриха потемнел и и Снейпу на мгновение показалось, что сейчас мальчишка отбросит свою сдержанность и наконец ударит, и удар этот будет точным и верным. И внутри вдруг всё похолодело от неведомого страха перед чем-то неизвестным, чего очень не хотелось бы сейчас узнать. Но мальчишка только с силой сжал кулаки. Голова грозилась разорваться от кучи свалившихся на неё проблем. Ему сейчас было совершенно не до каких-то дурацких оценок. Он должен был думать сейчас слишком о многом… Да и Снейп как обычно все приукрасил — работа была не самой лучшей, но у Лонгботтома еще хуже, если уж брать честно. — Вы что-то хотите сказать, мистер Рикберт? — вкрадчиво поинтересовался Снейп, стараясь не уронить лицо перед — прежде всего — сыном Люциуса Малфоя. — Если моя работа Вас не устраивает, Профессор, я готов её переделать хоть сто раз, хотя от этого вряд ли что-то сильно изменится, — надломленно, севшим голосом проговорил Эрих. — И я ни для кого не любимчик, сэр! — Минус сорок балов с Гриффиндора и отработки в течении трех с половиной месяцев, Рикберт! — почти прорычал Снейп. — За это время у Вас как раз будет возможность сто раз переделать свою работу. И, да, выходные тоже сюда входят. — Но, сэр… — Минус ещё двадцать балов с Гриффиндора! И не пререкайтесь с преподавателем, Поттер, иначе составите компанию своему товарищу. Слизеринцы с восхищением смотрели на своего Декана, гриффиндорцы были полны негодования. Прежде всего на Рикберта. Как он мог их так вот подвести. За один урок Гриффиндор потерял сто десять балов. И это было ещё что. Но вот терпеть насмешки змеек по поводу того, что их умник Рикберт наконец ударил лицом в грязь — этого совсем не хотелось. — Чем ты только думал, Рик? — мрачно спросил его Симус, стоило им выйти за порог кабинета. — Как специально Снейпа злил! — Отстань от него! — ринулся защищать друга Уизли. — Итак досталось уже. — Что, Рикберт, ты наконец крепко влип, да? — поравнялся с ними Малфой. — Конечно ты не любимчик! Можешь об этом даже не переживать! Удачи тебе на отработках у нашего Декана! Рикберт даже не посмотрел на слизеринца, стремительно зашагав прочь. Ему хотелось разнести к Мордреду все Подземелья, но на лице сквозь холодную маску безразличия пробивалась только сухая ожесточенность. Леонард провожал брата пристальным взглядом, не пытаясь его догнать. Он был спокоен, по крайней мере внешне. Резкое обращение Снейпа всегда несколько задевало мальчика, но в этот раз когда Профессор назначил Рику отработки почти на весь остаток учебного года что-то внутри шепнуло о том, что всё будет хорошо. И Лео невольно улыбнулся сдержанной ярости брата. Ему всегда было нелегко. Лео любил старшего брата и всегда готов был встать рядом с ним в бою и прикрывать до конца. Но сейчас ему почему-то казалось, что хуже от этих отработок никому не станет. На большее надеяться просто не хотелось.