Любовь и Ненависть. Перезагрузка.

Простившись с друзьями и братом ближе к семи, Эрих отправился в Подземелья. В прошлом году он побывал на отработке раз девять, и на восьми отработках с ним непременно был либо брат, либо кто-то из друзей. Один раз им даже удалось всей четверкой угодить на чистку жаб вместе с Невилом. Этим сумрачным январским вечером замок снова был пустынен, и тусклый свет факелов слабо рассеивал полумрак в коридорах, а за окнами уже была слепая тьма. Эхо шагов гулко отражалось от каменных стен, а сквозняк порой чуть обжигал руки потоком холодного воздуха. Даже привидений почти не было видно. Но, приближаясь к кабинету Зельеварения Эрих вдруг насторожился. До кабинета оставалось пройти еще один коридор, когда его вдруг окликнули сзади. — Что, Рикберт, идешь на отработку к нашему Декану? Рука сама дернулась к палочке, но обернулся Эрих медленно, с непроницаемым выражением на лице оглядев Малфоя и его компанию. Кроме Крэба и Гойла с ним были сейчас Нотт, Паркинсон и Забини. Учитывая что Паркинсон была девчонкой Рик напрягся — с девочками драться не хотелось. — Это не твое дело, Малфой, — холодно бросил он, пристально следя за слизеринцем. — Иди куда шёл. — Указывать мне вздумал, Рикберт? — прищурился Драко. — Не забывай, на чьей ты сейчас территории! — Благородный Малфой перепутал время и место дуэли? — с насмешливой вежливостью ощерился Рик. Эта игра отчего-то его забавляла. — Что? — почти прошипел Малфой. Рикберт улыбнулся, на мгновение прикрывая глаза, пряча торжествующий блеск. — Ещё несколько месяцев назад Вы имели честь вызвать Поттера на дуэль Волшебников в Зал Почета, если меня не подводит память. — Рикберт! — палочка Малфоя оказалась перед лицом гриффиндорца, но тот лишь вскинул бровь, краем глаза отмечая, что и остальные слизеринцы взялись за оружие. — Ты здесь никто, понял? Мерзкий грязнокровка! Мне ничего не стоит разобраться с тобой и твоими дружками! В темном взгляде Эриха мелькнули холодные искры, и в следующую секунду он крепко стиснул кисть Малфоя, выворачивая ему руку, отчего тот с вскриком выронил палочку, разворачивая спиной к себе, упирая конец собственной палочки в шею слизеринца. — Одно движение — и я произнесу третье Непростительное, — ледяным тоном прошипел он товарищам Малфоя, и они невольно убрали палочки, с испугом глядя на трясущегося Драко. — И, если кто не в курсе — я Полукровка. Чисто энциклопедическая справка. Подними его палочку, Нотт! А теперь шагайте вперед! Не в ту сторону. — Рикберт… — К вашему Декану, мистер Забини. И это не обсуждается. Лучше бы вам сейчас меня не злить.

***

Когда кто-то зарядил в дверь с такой силой, что она едва с петель не слетела, Снейп, взбешенный как цербер вылетел в коридор и замер, прищуренным злым взглядом несколько секунд изучая представшую ему картину. Впрочем, Рикберт быстро отпустил Малфоя, убирая палочку в карман. Отшатнувшись к бледным и явно напуганным товарищам, Драко, едва не плача закричал: — Он грозился убить меня, Профессор! Он просто маньяк! Ему место в Азкабане! Он — Бешеный! Бледные губы Рикберта дернулись в кривой усмешке, а в темных глазах читалось лишь мрачное выражение, от которого становилось не по себе. Некоторое время Снейп молчал, но поймать взгляд гриффиндорца ему так и не удалось. — Это правда, мистер Рикберт? — угрожающе тихим тоном поинтересовался он, пристально глядя в лицо Рикберту. — Что именно, Профессор? — сухо уточнил мальчик. Злость снова начала закипать внутри и Снейп стиснул челюсти. — Вы угрожали мистеру Малфою расправой? — У меня был выбор? — Рикберт почему-то упорно смотрел только в лицо Драко, которому от этого явно было не по себе. Снейп едва удержался оттого, чтобы не запустить в стену Бомбардой. Велев слизеринцам убираться, многообещающе пригрозив ещё с этим разобраться как следует и сняв предварительно с Гриффиндора еще пятьдесят балов, он буквально втолкнул гриффиндорца в кабинет и захлопнул дверь. Отлетев к столу, Зельевар выдержал продолжительную паузу, а затем наконец обернулся, сверля мальчишку пронизывающим взглядом. — Я уже давно пытаюсь понять, откуда вы взялись на мою голову, Рикберт, — яростно прошипел он. — Сначала тролль, потом разнос учительской трибуны, потом нарушение комендантского часа, а на днях Вы и вовсе вознамерились похоронить Профессора под чемоданами и даже не смогли сделать нормально домашнее задание, хотя Вы безусловно способны были на большее. Рикберт отчего-то вдруг зажмурился, с трудом сдерживая тяжелый вздох, а потом посмотрел в глаза Профессору с дикой усталостью во взгляде. — Какого чёрта Вы угрожали Малфою? — Снейп изо всех сил постарался не выдать своего отчаяния. Эрих только пожал плечами, отворачиваясь. — Так получилось. — Он тоже угрожал жизни дражайшего Поттера, как некогда Профессор Квирелл? — ехидно уточнил Северус. — Вам ведь должно хватать мозгов, чтобы понять всю глупость подобных угроз с его стороны, Рикберт! — Их было больше, — едва слышно, надтреснуто проговорил наконец Эрих, а потом посмотрел в лицо Зельевару каким-то странным тяжелым взглядом. — Их было больше, у меня не было выбора. А у них не хватило мозгов понять всю глупость подобной угрозы с моей стороны. Снейп едва не подавился воздухом от этих слов. И снова противный голос внутри заговорил об их сходстве, и отмахнуться от него сразу не получилось. Он будто смотрел в глаза самому себе, затравленному Мародерами одиночке. И ледяной ужас вдруг захлестнул сердце при мысли о том, во что может с годами превратиться этот мальчишка, какие заклинания он может однажды оставить на полях своих учебников… Но ты был совсем один, Северус. А у мальчишки есть братья и друзья. Однако он кажется будто ещё более диким и свирепым, чем тот забитый мальчишка двадцать лет назад, у которого было лишь одно рыжее солнце… Снейп отогнал ненужные мысли, словно боясь, что мальчишка прочтет их. — Пойти на такой блеф было самой идиотской идей, которая только пришла Вам в голову, — сурово произнес он. — Вы хоть понимаете, что Малфой может с Вами сделать? Рик пожал плечами, отводя взгляд. Он об этом явно не думал. По лицу Снейпа пробежала судорога и он раздраженно поджал губы. Не хватало ему ещё с этим безмозглым гриффиндорцем возиться. Если он вылетит из школы — тебе же лучше. Не придется в течении трех месяцев его на отработках ежедневно лицезреть. А Рикберт мрачнел всё больше. Он вспоминал о том, что случилось по вине Малфоя с Клювокрылом. Он думал о том, что может сделать с ним и его товарищами Люциус. И в груди поднимался застревая в груди отчаянный вой. Почему нельзя сейчас просто взрывом стихийной магии уничтожить разом все крестражи с Волдемортом вместе и потом спокойно себе смотаться в какой-нибудь лес подальше от людей? — Не стойте столбом, Рикберт! — слишком неожиданно и резко вырвал его к реальности недовольный голос Снейпа. — Котлы сами себя не вычистят. Нет, конечно вряд ли слизеринцы решат говорить родителям о том, что какой-то гриффиндорский Полукровка сумел так просто заставить их ходить по струнке. Предки несомненно сделают все, чтобы Полукровка за это заплатил как следует, но и его противникам тоже достанется на орехи за то, что они так позорят имя семьи и факультета. К тому же, Снейп ещё сам устроит им по этому поводу выговор. Но Рикберт всё же пусть теперь подумает хорошенько о том, к чему может привести его… жестокость? вспыльчивость? самооборона? Северус Снейп смотрел на угрюмо чистящего котлы мальчишку, и почему-то упорно видел самого себя, вечно загоняемого Мародерами в угол. Но кроме того — он видел Бешеного, который вполне может убить уже сейчас, а потом выставить это как несчастный случай. Он помнил, как ворчала Мадам Помфри о сломанных ребрах Квирелла и как сам Квирелл почему-то поддержал решение не говорить Рикберту об этих переломах, вынесенное МакГонагл на педсовете после первого матча. Снейпу это показалось подозрительным. Он мог понять, что движет МакГонагал, которая просто переживала за своего не совсем стабильного игрока запаса. Но в согласии Квирелла ему вдруг почудилась та же фальшь, что и в вопросе Рикберта относительно целости лилового тюрбана. Заботой о мальчишке там даже не пахло. И с каких пор мы об этом переживаем, Северус? А Рикберт молча и с остервенением начищал котлы, и злое выражение у него на лице сменилось усталым и задумчивым, а плотно сжатые губы время от времени беззвучно шевелились, словно мальчишка бормотал себе что-то под нос. Северус вдруг поймал себя на мысли, что ему очень хотелось бы знать, о чем сейчас думает гриффиндорец. Вдруг опять какую-то драку планирует? Закончив чистить котёл Рик с усмешкой понял, что слишком сильно сжимал щетку — пальцы занемели и на попытку разжать их суставы отозвались ноющей болью. Тихонько засмеявшись, Эрих всё же бросил щетку и принялся сжимать и разжимать кулак, разгоняя кровь. — Что-то случилось, мистер Рикберт? — раздался прохладный голос Снейпа. И Эрих вдруг улыбнулся. Как бы не лютовал Северус Снейп — он всегда защищал и будет защищать учеников, даже если при этом выльет им на голову котел отборного яда. Пересилить себя всегда тяжело, пересилить привычку подчас почти невозможно. Набрав в легкие побольше воздуха, гриффиндорец пристально вгляделся в грязь на собственных руках. — Простите, Профессор, — голос его снова прозвучал хрипловато и едва слышно. — Отменять отработки я даже не собираюсь, Рикберт, — елейно произнес Снейп, и плечи Бешеного задрожали от смеха. А потом он с усталой веселостью во взгляде посмотрел на Зельевара. — У меня пять братьев и все младшие, — тихо сказал мальчик. — Это не тоже самое, что целый класс детей, которые норовят поднять кабинет на воздух, это даже рядом не стоит, наверное. Но я примерно представляю, что это такое. — Мне нет дела до вашего понимания, Рикберт, — холодно отрезал Снейп. Однако в груди у него что-то вдруг заныло, грозясь вырваться отчаянным воем. Мальчишка только пожал плечами, но улыбка с его лица так и не исчезла. И было в этой улыбке что-то такое страшно детское, что Снейп всерьез начал переживать за целость полок с ингредиентами, хоть мальчишка и сказал только секунду назад, что громить кабинет не хочет. Не прямо, конечно… — Ступайте отсюда! — ледяным тоном бросил Зельевар. — На сегодня хватит. Рикберт неслышно пересёк кабинет, и, уже собираясь закрыть за собой дверь вдруг остановился: — До свидания, Профессор! — Убирайтесь, Рикберт! — почти прорычал Снейп. Паршивец снова рассмеялся, на сей раз почти без горечи и дверь за ним бесшумно закрылась. А Северус подумал, что как-то слишком хорошим стало настроение мальчишки, учитывая, что ему может вдруг прилететь по шее от Малфоя за сегодняшнюю стычку со слизеринцами. Типичный гриффиндорский идиотизм. Или ты на благоразумие рассчитывал, Северус?

***

Покинув Подземелья, Эрих не спешил возвращаться в Башню Гриффиндора. До отбоя оставалось еще немного времени, но встретить хоть кого-то в тихом пустынном замке казалось почти нереальным. Подойдя к выходящему во внутренний дворик окну, Рик прислонился лбом к холодному стеклу, пристально вглядываясь в укрывшую мир темноту. Всю жизнь он мечтал снова стать маленьким, прожить потерянные годы детства заново, чтобы есть сколько угодно сладостей, не думать особо о порядке в доме, носиться круглые сутки по холмам и оврагам, лазать по деревьям, мастерить мечи и луки, смотреть на звезды лежа в соломе у костра, слушать сказки на ночь и прятать в карман засахаренный орех. Он всю жизнь мечтал жить бьющей через край полной жизнью, и постоянно откладывал это на лучшее время. А лучшее время всё не приходило. Отец становился всё злее, мама уставала всё больше, братья всё больше вредничали и тоже начинали хотеть чего-то большего, чем просто молоко и погремушка. И даже сейчас, очутившись в столь любимой последние несколько лет Школе Чародейства и Волшебства, Эрих Рикберт каждую минуту был на взводе, сдерживая того мальчишку, который с каждым днем всё больше рвался наружу, стремясь сломать все затворы и плюнуть на осторожность и серьезность ситуации. Рик зажмурился, сглатывая отчего-то подступившие к горлу слезы бессильной злости на самого себя. Может, Лео прав? Прав в том, что старший брат стал слишком суровым и строгим, даже там, где это подчас совсем не нужно. И сейчас мальчишка в душе упорно настаивал на том, что хорошо было бы побродить по ночному замку, заглянуть в неизведанные ещё уголки и найти что-то интересное. Но Эрих только грустно улыбался и говорил, что это глупо и рисковать почем зря не стоит. — Ты как, Рик? Встретить здесь в такой час Лонгботтома Эрих совершенно не рассчитывал, и вздрогнул он его вопроса. А потом внимательно посмотрел на однокрусника. — Нормально. Ты что тут делаешь? — Отбой скоро, мы тебя поискать решили? — Вот как… — присвистнул Рик. — И много вас меня ищет? — Гарри, Рон, Лео… — И ты с Гермионой, понятно, — закончил за него Рик, чуть поморщившись. — И Симус еще, — несмело добавил Невилл. Брови Эриха медленно поползли вверх. — Зачем? — Они с Роном едва не подрались, и Лео обоим едва не настучал. — Чудненько! — Эрих устало вздохнул. Да, ему хотелось приключений. Но стоило приключениям начаться, как хотелось уже просто шоколадку и спать. — А Снейп сильно лютовал? — похоже, Лонгботтма сегодня понесло на разговоры. — Как обычно, — сухо бросил Рик, чеканя шаги чуть впереди однокрусника. Однако, Невиллу похоже тон Эриха не слишком понравился. И он остановился, но Рик это заметил не сразу. — Почему ты всегда такой, Рик? Эрих обернулся, с некоторым удивлением глядя на Невилла. Тот хмуро смотрел на Бешеного, явно подбирая слова для разговора. — Какой? — холодно поинтересовался Эгмунд. — Такой, — Невилл смешался. — С тобой совершенно невозможно разговаривать. — Вот как? — Ну вот опять! — почти возмутился Невилл. — Ты либо язвишь, либо наводишь справки, либо отвечаешь так, что дальше разговор не клеится. — А он должен клеиться? — Лео тебя всегда оправдывает и защищает, — угрюмо продолжал Лонгботтом. — Но мне иногда кажется, что Симус и остальные правы — ты просто невозможный человек! Не плохой, но ведешь себя просто ужасно. — Любопытная штука получается, — прищурившись ухмыльнулся Эрих. — А вдруг ты ошибаешься и я просто в самом деле плохой, потому и веду себя вот так? Невилл тяжело задышал, уже почти с яростью глядя на Бешеного. Сжав кулаки, он прошагал мимо, направляясь в сторону гриффиндорской Башни, а Эрих несколько мгновений молча смотрел ему вслед. Ему не нужны эти разговоры. Ему вообще никто не нужен. Ему нужно всего лишь спасти любимую сказку. И плевать, если кто-то этого не понимает.