Любовь и Ненависть. Перезагрузка.

Серо-снежное марево за окном, протяжный вой ветра в трубах и вихрь неразборчивых мыслей, не позволяющих толком зацепиться за происходящее. Эрих понимал, что медлить нельзя, но и спешка может многое разрушить. Звёзды было не разглядеть, а потому студенты писали доклад о движении Меркурия. — Знание Астрономии очень необходимо, так как с движением небесных тел связаны некоторые процессы в Травологии и Зельеварении, — говорила Профессор Синистра. — Если при приготовлении какого-то сложного состава вы не учтёте такую вещь, как движение планет — может произойти непоправимое. Эрих тяжело вздохнул, вглядываясь в карту звёздного неба, по которой плыл Меркурий. Он жутко любил изучать звёзды и планеты, хоть и не все из них мог увидеть невооруженным взглядом. Даже ковш Большой Медведицы он не всегда мог различить, и когда прочие видели усеянный серебристой пылью небосвод — Эгмунд мог разглядеть лишь ярчайшие звёзды. Телескоп будто открывал ему новые миры, приближая их, делая чётче и ярче, что служило источником замечаний от Профессора Синистры, так как заглядевшись на просторы космоса Рик знатно тормозил в работе по сравнению с однокурсниками и часто задерживался на десять минут после урока, чтобы дописать свои наблюдения. — Как насчёт сегодняшнего вечера? — спросил он друзей, едва они вышли из кабинета. — Мы уже столько узнали об анимагии, пора уже осваивать её. — Это сложно, Рик, — с ноткой сожаления в голосе произнесла Гермиона. — К тому же, у тебя отработка с Профессором Снейпом, ты не забыл? — Мы успеем до отработки, — улыбнулся Рик, но девочка покачала головой. — Так быстро силуэт не увидеть, к сожалению. Для этого нужно время. И контакт с природой. — Пойдем к Лесу, — предложил Гарри. — Ну, на опушку только, это ведь можно, — поспешил добавить он поймав возмущенный взгляд подруги. — И мы не рассчитываем на быстрый успех, конечно, — усмехнулся Рон. — Но потихоньку начать можно, Рик прав. — А на выходных вообще можно будет хоть весь день на это убить, — добавил Лео. — Если только Вуд не объявит тренировку, — хмыкнул Гарри. — а он объявит, готов поспорить. — В таком случае, мы просто обязаны сделать все задания до выходных, — заявила Гермиона. — Как раньше мы учились без этих напоминалок? — проворчал Рон. — Раньше вы бессовестно все друг у друга списывали, Рональд Уизли! — возмутилась Гермиона. — Если ты можешь проглотить талмуд по Трансфигурации, то и все остальное будь добр учить сам, без шпаргалок товарищей. Рик хотел было сказать, что это заявление жутко несправедливое; не каждый Мастер Трансфигурации является еще и Мастером Зелий. Но Рон его опередил. — Талмуд меня никто не заставляет изучать, знаешь ли! — Чудесно, Рон! — поспешил вклинится между рыжим другом и Гермионой Лео. — Вообще, предмет, который выбираешь сам, учить куда интереснее… Только не сердись снова, Герм, пожалуйста, мы тебя очень любим! — Ты просто жуткий манипулятор, Леонард Рикберт! — совсем неубедительно возмутилась Гермиона, и Эрих отвернулся к окну, чтобы никто не видел его горькой улыбки. Это всё было бы страшно здорово, если бы им не предстояла магическая война… Тем больше нужно успеть за эти, пока ещё мирные дни. Тем больнее потом будет терять то, к чему успеешь привязаться, Волчонок…

***

Ветер едва слышно шагал по верхушкам деревьев, и снежинки медленно слетали на плечи с белого низкого неба. Гудящая днем метель улеглась, и воздух звенел морозной тишиной. Пять цепочек следов вели от замка к опушке леса и если бы кто-то проследил по ним взглядом, посмотрев в окно, то увидел бы пять маленьких фигурок, стоящих под деревьями у самой кромки Запретного Леса. Трудно было понять, говорят ли они о чем-то, так как стояли они практически неподвижно. — В первую очередь необходимо увидеть свой силуэт, — говорила Гермиона. — Для этого волшебник должен научиться как бы сливаться с первозданной природой. Самое интересное в том, что у каждого собственное восприятие окружающего мира. Пока еще точно не выяснили, влияние ли это возможной аниформы или наоборот — от этого восприятия зависит выбор аниформы. К слову — «выбор» — это не совсем верное слово, так как по сути волшебник не может сам выбрать, в кого он будет превращаться. Или, по крайней мере, таких случаев пока не было выявлено, так как мало кто занимается этим несколько опасным разделом Трансфигурации, поэтому многие детали по прежнему остаются неизвестными. Девочка помолчала несколько секунд, переводя дух, а потом серьезно посмотрела на мальчишек. — Ну и что вы так смотрите? — Ты просто прирожденный лектор, Гермиона, — тепло улыбнулся Лео, и напускная суровость слетела с гриффиндорки. — Что ж, с теорией мы ознакомились, можно приступать к практике. Эрих привалился спиной к дереву, скрестив руки на груди и закрыл глаза. Что-то ему подсказывало, что он без труда увидит свой силуэт. Что-то подсказывало, что этот силуэт ему очень знаком. Рик улыбнулся и начал постепенно сливаться с окружающим миром. Он вбирал в себя все звуки и шорохи, вдыхал холодный воздух, превращал тоскливый вой ветра в музыку. Дыхание стало ровным и глубоким. Мысли успокоились и поплыли словно спокойные волны реки. Тишина мягкими холодными волнами разливалась внутри серебристым светом. Музыка звучала всё властней, и серебристый сияющий туман раздался открывая тёмно-синее небо, на котором тускло мерцали звёзды. Откуда-то из глубины этого звёздного тёмного простора начал выплывать серебристый силуэт. Он, словно тень, формировался, приобретал туманные, расплывчатые очертания на этом темно-синем с серебристыми редкими искрами фоне. Он собирался, словно из звёздного сияния, где-то в недосягаемой дали. Эгмунд, завороженный, наблюдал за этим невообразимо прекрасным созданием его звериной сущности. Силуэт ещё только начал появляться. Он был ещё едва различимой неясной тенью. Колышущимся сгустком звёздного света, который только начал приобретать очертания. И сам процесс его формирования завораживал мальчика. Вдруг музыка зазвучала несколько по-иному и сияющая дыма дёрнула звёзды. Эрих нахмурился. Серебристый сгусток света колыхнулся, начал таять. Эрих поддался вперед, но картина начала исчезать. Неотвратимо и стремительно. — Рикки! Рикки! Мальчик с трудом открыл глаза и недоуменно уставился на трясущих его друзей. Тяжелые сумерки уже спустились на окрестности замка и сквозь черные ветви видны были горящие жёлтым светом окна. — Рикки, ты уже минут двадцать как должен быть на отработке у Снейпа, — убитым голосом оповестил приятеля Гарри, и Эрих крепко зажмурился, со свистом втягивая воздух сквозь зубы, отчего их обожгло холодом. Неплохо они позанимались… — Может, не ходить тебе вовсе? — спросил Рон. — Скажем МакГонагал… — Вот ещё! — угрюмо перебил друга Рик. — Я побежал, ребята. Хорошего вечера! Гарри с сочувствием посмотрел вслед стремительно удаляющемуся другу. Возможно Эрих Рикберт был несколько угрюмым и нелюдимым, но для Гарри он был верным другом, на которого всегда можно положиться, даже если он изначально не одобрял очередную затею. Неразговорчивый, но умеющий о чем-то рассказать, и принимающий на себя роль вожака которому прилетают шишки за всю команду, даже если он не принимал непосредственного участия в каких-то манёврах. И даже растолковывая товарищам, чего им может стоить очередная выходка, он уже шагал вперед, спрашивая — «ну и чего мы ждем?». Гарри привязался к Эриху, как к старшему брату, которого у него никогда не было. Этот старший брат всегда был на подхвате, позволял почти всё и помогал с чем мог. И тем жальче становилось оттого, что теперь целых три месяца он будет сидеть на отработках у Снейпа. — Пойдем-ка и мы, ребята! — хлопнул Поттера по плечу Лео. — А Рик там крепко застрял, — усмехнулся Рон. — Я уж было подумал, нам придется его нести в замок спящим. — Вы хоть что-нибудь успели увидеть? — с интересом спросила Гермиона. — Это оказалось несколько сложнее, чем казалось поначалу, — рассмеялся Гарри. — Я видел только золотистый туман и за ним смутно угадывался лес. Мы ведь не можем превратиться в дерево? — Если сильно постараться… — задумчиво протянул Лео, и расхохотался, взглянув на удивленные лица друзей. — Нет, в дерево — это вряд ли, — усмехнулся он. — Скорее всего, сам Силуэт у тебя гуляет там в лесу. За оживленным обсуждением первых впечатлений, друзья не торопясь направились в замок. А снег постепенно начинал идти всё сильнее, и к полуночи цепочки следов уже было не найти.

***

Эрих наконец добежал до кабинета слизеринского Декана и остановился у двери, переводя дух. Не сказать, чтобы он боялся взыскания, но осуждение Снейпа точно не стояло у него в приоритетах. Более менее выровняв дыхание, Эрих коротко постучал. Холодное «Войдите» прозвучало незамедлительно, и мальчик, сжав кулаки, шагнул в кабинет. — Я уж думал, что не увижу Вас сегодня, — жёстким тоном бросил Зельевар, взглянув на вошедшего. — Соскучились? — улыбнулся вдруг Эрих. — Я случайно задержался, честное слово! Ледяной взгляд Профессора Зелий вонзился в мальчишку. — Еще скажите, что эти отработки — мечта всей Вашей жизни, — презрительно усмехнулся он. — Вы — ужасный льстец, Рикберт. — Обижаете, Профессор, лесть — это последнее, о чем я когда-нибудь буду думать, — нахмурился Эрих. — В Вашем кабинете не водятся лошади, чтобы я всю жизнь мечтал убирать за ними здесь. — Рикберт, у вас сегодня поставлено в списке задач вылететь из школы? — ядовито поинтересовался Северус, прищурившись и едва не сломав перо. — У меня сегодня нет списка, Профессор, — усмехнулся мелкий паршивец. — Минус тридцать баллов с Гриффиндора! — почти механически выплюнул Снейп. — Всего тридцать? — с веселыми искрами в темных глазах ужаснулся мальчишка. — Рикберт! — Всё-всё, котлы, жабы… я уже молчу, сэр. Снейп до боли в висках стиснул зубы, прожигая злым взглядом спину гриффиндорца, который уже засучивал рукава над бочонком жаб. Ты ведь так мечтал, чтобы они перестали тебя уважать, как последние идиоты. Мечты имеют несчастье сбываться. Вот только легче как-то не становится теперь. Ведь даже за этой наглостью, которую себе даже близнецы Уизли не позволяли, все равно нет ни злобы, ни презрения, ни ненависти. Потроша жаб, Эрих всё думал о своем первом опыте в освоении анимагии. Он не успел ещё увидеть Силуэт, но то, что он увидеть успел произвело на него огромное впечатление. Это было… волшебно! Эрих невольно улыбнулся такой формулировке. Должно быть, впервые за последние несколько лет у Эриха было в самом деле хорошее настроение, несмотря на многие неурядицы. Он сумеет, несомненно сумеет стать анимагом. А это уже значит очень многое. — Рикберт, Вы на часы смотрите? — язвительно спросил Снейп, вырывая мальчишку к реальности. — А Вы мне на что? — парировал Эрих, бросая жабьи потроха в бочонок, и с трудом сдержал смех, глядя на побледневшее от ярости лицо Профессора. — Рикберт, Вы что себе позволяете? — прошипел Зельевар, и Рик зажмурился, втягивая голову в плечи и мысленно прокладывая кратчайший маршрут до дверей кабинета. — Убирайтесь и поживее! — зло выплюнул Снейп. — Или на следующей отработке будете чистить котлы без перчаток. Мальчишка почему-то совершенно не испугался этой угрозы, с светлой детской улыбкой посмотрев в лицо разъяренному Профессору. — Вы слишком заботитесь о нашей безопасности, Профессор Снейп, чтобы эта угроза была реальной, — негромко произнес он. — На крайний случай — выдадите мне после отработки лекарство или подсунете котлы, в которых особо опасные яды не готовились… Снейпу захотелось взвыть от дикого отчаяния, которое вдруг захлестнуло его с головой, ибо иначе, как мелким монстром он назвать мальчишку сейчас не мог. Хуже всего было то, что он не мог толком понять — блефует ли Рикберт снова, или в самом деле умеет заглядывать человеку в душу так глубоко, как ты сам себе порой не заглянешь? Если это очередной блеф — можно просто выставить паршивца за дверь. А если нет? Тогда он подобному жесту только снова беззлобно посмеется, и еще начнет всему Хогвартсу доказывать, то Ужас Подземелий — вовсе не Ужас никакой… По спине Зельевара вдруг пробежал холод от одной мысли о том, что на его уроках дети вдруг начнут вести себя как в «Сладком Королевстве», принимая еще недавно грозного Мастера Зелий за доброго Санту. — Вот что, мистер Рикберт, — ледяным тоном процедил Северус Снейп. — Запомните сейчас одну вещь — как только Вы закончите Хогвартс — я Вас просто уничтожу. — Осталось только сломать себе шею до окончания Хогвартса и всё будет хорошо, — расплылся в улыбке паршивец. — До завтра, Профессор! И когда за гриффиндорцем бесшумно закрылась дверь, Северус невольно подумал, что это себе он назначил наказание на три месяца. И неудивительно, что Малфой так ненавидит Рикбертов с их убийственной манерой даже в, казалось бы, невыгодной для них ситуации, выглядеть полностью довольными жизнью, словно они так и задумывали и всё идет чётко по их плану.