Любовь и Ненависть. Перезагрузка.

Яркий солнечный свет заливает улицы, сотни людей снуют туда-сюда по шумному вокзалу, и до самого последнего момента, пока зачарованный барьер не отделяет их от маггловского вокзала они чувствуют буквально прожигающий спину тяжёлый взгляд отца. Очутившись вдруг на заполненной волшебниками платформе мальчишки замерли и невольно оглянулись на кирпичную стену за спиной, словно опасаясь, что отец и сквозь неё может их увидеть. Эрих протянул к барьеру руку, но Лео быстро перехватил её. — Лучше нам просто отойти в сторонку всё же, — ухмыльнулся он, и оглядел вокзал. И отошли они очень вовремя, так как им в спину едва не врезался пробежавший сквозь барьер Перси Уизли. За ним последовали близнецы, Рон, Гарри, миссис Уизли с дочерью… Рикберты стояли в сторонке, наблюдая за этим с несколько грустными улыбками, а потом переглянулись и рассмеялись. — Весело нам будет, однако, — отнюдь не жизнерадостно обронил Рик. Леон состроил гримасу и братья отправились занимать места, сдав свой багаж носильщику. Не слишком любящие компанию ещё со времен начальной школы на родине, где им здорово доставалось от сверстников, братья с трудом отыскали пустое купе. В одиночестве можно было хоть немного переварить всё, что обрушилось на них этим летом. Всё внутри бурлило, кипело и рвалось наружу. И сейчас Лео невольно усмехнулся, вспоминая, как они упорно молчали и следили за тем, чтобы не улыбнуться лишний раз после похода в Косую Аллею, чтобы не злить отца. — Наконец-то можно делать всё, что захочется! — тихо вздохнул он, искрящимся взглядом следя за толпой волшебников на перроне. — Угу, мечтай больше, — устало рассмеялся Рик. — Ну ты зануда! — возмутился Леонард. — Вечно из себя важного строишь, а сам может и не прочь кому-то навозную бомбу подложить. — А без лишней грязи ничего придумать нельзя? — Мы тебя не заставляли за нас всех уборку в одиночку делать, между прочим! Так что не дуйся теперь, сам взялся. — Не заставляли, конечно, — осклабился Рик. — Просто пока вы все эту уборку сделаете мне уже раз двадцать влетит за то, что в доме ещё бардак. — Да ну тебя! — отмахнулся Лео, с многообещающим блеском в карих глазах снова отворачиваясь к окну. Эрих усмехнулся, сдерживая тяжёлый вздох. Навозные бомбы — это просто дикость! Нормальные люди снегом кидаются. От него и грязи нет, и вони, и вообще — закалка хорошая выходит. И полы будут чистые заодно. Наверное… А если лужи останутся — так по ним прыгать можно! Какой идиот вообще выдумал навозные бомбы?! Дверь купе чуть скрипнула и братья, мгновенно вернув на лица непроницаемые маски, просверлили пристальными взглядами возникшего на пороге Поттера. — Я… эмм… — Гарри явно стало не по себе от вида двух угрюмых братьев. — Извините за беспокойство, я пожалуй… — Заходи, все в порядке, — поспешил перебить его Леонард. — Очевидно, это единственное свободное купе в поезде. Уже нет, вернее, но это неважно. Я Лео, это — мой старший брат Рик, его лучше не злить, он Бешеный. Гарри бросил растерянный взгляд на Бешеного. Тот только состроил кислую мину «благодарно» взглянув на Лео, и устало улыбнулся Поттеру. — Гарри, — прочистив горло представился он, переступая порог купе и опускаясь на сидение. — Очень приятно. Вообще-то, Гарри толком не понимал, приятно ли ему в самом деле это странное знакомство. От двух братьев веяло чем-то недетским, мрачным и тяжелым. Они не вели себя враждебно, но и полностью дружелюбными их назвать было трудно. Гарри не слишком нравилось повисшее в воздухе молчаливое напряжение, но о чем говорить с новыми знакомыми он совершенно не представлял. К тому же, при более внимательном рассмотрении, они показались ему страшно уставшими. Набравшись смелости, он наконец решился начать разговор. — А вы… — от тяжёлого взгляда Рика по спине пробежал холодок. Гарри сглотнул. — Вы раньше слышали о Хогвартсе? — Немного, — весьма спокойно, чуть надломленным тихим голосом ответил Бешеный. Он сейчас еще не мог толком определить наиболее верную манеру поведения, которая не будет выглядеть слишком подозрительно. — От мамы. Хоть и не думали, что попадем туда когда-нибудь. — Почему? — Сквибы не могут освоить магию в достаточной степени, — с кривой усмешкой сказал Рик, вспоминая невольно долгую беседу Профессора Флитвика с отцом, в ходе которой он услышал много нового о своей семье. — Аа… — протянул Гарри, и вздохнул. — Меня дядя с тетей называли ненормальным из-за магии. Я и сам так думал, пока Хагрид не пришел… — Если тебя кто-то называет ненормальным, это не обязательно является правдой, — горько улыбнулся Рик. — Хотя, насчет моей ненормальности может кто-то и прав, — добавил он посмеиваясь, и Гарри тоже рассмеялся, вдруг понимая, что Бешеный — вполне себе нормальный вроде, и не такой страшный, как показался в первую минуту, хоть и угрюмый до ужаса. Невнятное покашливание заставило ребят обернуться к дверям. Рыжую шевелюру Уизли трудно было спутать с чем-то еще. — Заходите, мистер Уизли, — устало улыбнулся Эрих. — Остальные купе заняты, так ведь? — А? Да! — Рон прочистил горло и наконец упал на сидение рядом с Поттером. — А откуда ты… — Мысли читать умею, — прищурившись перебил его Эрих, мысленно выписав себе подзатыльник за невнимательность. А потом рассмеялся. — Мы едва успели в сторону отойти, когда твой старший брат на платформу влетел. А за ним и все остальные. Трудно было не услышать, как потом мама вас звала. Рон невольно покраснел до самых ушей, бурча что-то про вечную мамину опеку, а Гарри подумал, что, наверное, братья и не такие уж угрюмые — просто уставшие очень. В последующие несколько часов мальчишки успели поболтать о многом — от церемонии Распределения, все мифы о которой Рик с мрачным видом развенчал заявлением о том, что они просто наденут на пару секунд старую шляпу, которая даже не кусается, — до подготовки к предстоящему учебному году, лучших волшебных вкусняшках и квиддиче. Не сказать, чтобы кто-то из этой четверки был очень болтлив. Гарри был больше рад тому, что его наконец не гонят прочь из компании, а принимают как равного и друга, Рон часто мешался и путался с непривычки, пытаясь рассказать о волшебном мире то, что знал сам; Лео привык всегда быть вторым после Рика, Рик привык говорить больше только по делу и по тону его порой трудно было понять — шутит он, или говорит серьёзно. Эта черта давно уже вошла в привычку у братьев Рикберт, так как в той обстановке, что царила дома говорить о многом серьёзно казалось просто глупым, даже если это казалось очень важным. Вопреки ожиданиям, Эрих почему-то не ощущал сейчас себя невероятным удачником, которому повезло сидеть в одном купе с легендарным Гарри Поттером. Странная горечь отравой растекалась по жилам от осознания того, что он с братьями оказался в истории, которую они читали втайне от отца ещё до перелёта не только из одной страны в другую, но и из одного мира в другой. Они знали, что будет в этой истории, чем она должна закончится, и им не хотелось, чтобы она так заканчивалась. Однако, что сделать для того, чтобы изменить подчас жестокую букву канона и не повлечь этим еще большие катастрофы — этого Эрих пока не знал, и от осознания собственной беспомощности и бессилия в груди ныло и хотелось выть волком. Он не решался говорить слишком много, всё пытаясь просчитать последующие шаги. Опасаясь сболтнуть лишнего и всё испортить. Одна часть мальчика отчаянно рвалась навстречу приключениям в компании весёлых и смелых друзей, которые у него наконец появились. Но вторая — суровая и жестокая — неизменно напоминала о том, что малейший шаг не туда может всё обрушить в пропасть. Впро­чем, ког­да Гер­ми­она заг­ля­нула в ку­пе, Эрих уже спал, при­валив­шись к ок­ну под мер­ное сту­чание ко­лес и шур­ша­ние обер­точной бу­маги. Лео, в от­ли­чии от бра­та меньше заморачивался насчет всяких изворотов канона. Он не забегал далеко вперед и старался успеть опробовать как можно больше нового, раз уже была такая возможность. Уминая за обе щеки сладости, он да­же ус­пел ра­зучить с друзь­ями па­ру но­вых зак­ли­наний, сре­ди ко­торых бы­ло и Ре­паро, оп­ро­бован­ное Ро­ном на оч­ках Гар­ри. С пер­вой по­пыт­ки не очень по­лучи­лось, но на вто­рую оч­ки все же из­ба­вились от преж­них пов­режде­ний. — Пусть Нев­вил по­ищет свою жа­бу в кар­ма­не, — по­сове­товал Лео, в от­вет на воп­рос Грей­нджер, раз­во­рачи­вая оче­ред­ную кон­фе­ту. — В кар­ма­не? — по­хоже де­воч­ке та­кой от­вет не пон­ра­вил­ся со­вер­шенно. Рик­берт по­мор­щился и ви­нова­то пос­мотрел на нее. — Ну да, в сво­ем кар­ма­не. Ес­ли я ока­жусь неп­рав — лич­но весь по­езд пе­рерою, обе­щаю! Гер­ми­она толь­ко вздёр­ну­ла нос и пос­пе­шила по­кинуть ку­пе. Лео нах­му­рил­ся, от­прав­ляя кон­фе­ту за ще­ку. На­вер­ное, она да­же не пе­редаст его сло­ва Лон­гбот­то­му, но Тре­вор все рав­но ра­но или поз­дно най­дет­ся. А впе­реди их неп­ре­мен­но ждет еще мно­го ув­ле­катель­ных прик­лю­чений. Лишь бы до­ма все бы­ло хо­рошо… — Я слы­шал, в этом по­ез­де едет Гар­ри Пот­тер, — на том мес­те, где не­дав­но сто­яла Гер­ми­она по­явил­ся Мал­фой. — Да, это я, — несмело по­дал го­лос Гар­ри, узнавая встретившегося ему в лавке с мантиями мальчика. Мал­фой с искоркой удивления посмотрел на недавнего знакомого, а потом с от­вра­щени­ем ог­ля­дел его то­вари­щей. Лео даже едва не засмеялся, представив, как их видит сейчас юный аристократ — компашку оборванцев в старой одежде иногда не совсем по размеру, от которых того и гляди поймаешь хлопушку в карман. — Я Мал­фой. Дра­ко Мал­фой. По­хоже, ты выб­рал не ту ком­па­нию, Пот­тер, — през­ри­тель­но бро­сил он. — Од­ни от­бро­сы… Я по­кажу как на­до, — он про­тянул Пот­те­ру ру­ку. Лео при­щурив­шись пос­мотрел на Дра­ко, извиняюще усмехнувшись. Рон по­баг­ро­вел от воз­му­щения, а Гар­ри не­доволь­но нах­му­рил­ся. — По­жалуй, я сам ре­шу, с кем мне дру­жить, Мал­фой, — хо­лод­но от­ве­тил он. Дра­ко лишь фыр­кнул и уда­лил­ся, соп­ро­вож­да­емый сво­ими ту­пого­ловы­ми те­лох­ра­ните­лями, старательно пряча разочарование и обиду. Лео грус­тно пос­мотрел ему вслед. — А он прав­да хо­тел с то­бой под­ру­жит­ся, Гар­ри, — нег­ромко ска­зал он. — Хоть и не су­мел нормально об этом сказать. — Тебе его жалко, что ли? — удивился Рон. — Его отец был одним из приближенных Сам-Знаешь-Кого. — Уже только поэтому Драко Малфоя можно пожалеть, — совсем помрачнел Леонард. — Не самая большая радость на свете — родиться сыном Пожирателя Смерти.

***

В ве­рени­це пер­во­годок Се­верус Снейп быс­тро вых­ва­тил цеп­ким взгля­дом лох­ма­тую го­лову Пот­те­ра. Вол­на ста­рой не­навис­ти, не ума­лив­шей­ся за эти го­ды, вновь под­ня­лась в гру­ди. Пот­тер сно­ва был в ок­ру­жении тро­их дру­зей. Ры­жая ше­велю­ра вы­дава­ла оче­ред­но­го У­из­ли, ос­таль­ные двое бы­ли тем­но­воло­сые. Один из них, за­дор­ный и нес­коль­ко вы­соко­мер­ный, что-то нас­мешли­во втол­ко­вывал Пот­те­ру, а вто­рой… Зель­ева­ра буд­то уда­рило то­ком. На не­го смот­ре­ли с его собс­твен­но­го дет­ско­го ли­ца пол­ные зна­комо­го до бо­ли от­ча­яния ка­рие гла­за. Пой­мав хо­лод­ный взгляд Сней­па, маль­чик нес­коль­ко се­кунд буд­то пы­тал­ся про­честь его мыс­ли, а по­том мус­ку­лы у не­го на ли­це стран­но дер­ну­лись, и он от­вернул­ся. А Зель­евар всё свер­лил его прис­таль­ным взгля­дом. Пот­тер от­пра­вил­ся за стол Гриф­финдо­ра вслед за У­из­ли и Ле­онар­дом Рик­бертом и Снейп толь­ко през­ри­тель­но ус­мехнул­ся. — Эрих Эг­мунд Рик­берт! Снейп го­лод­ным ор­лом сле­дил за сво­ей ма­лень­кой ко­пи­ей, ко­торая, рез­ко дер­нувшись, де­ревян­ным ша­гом дви­нулась к та­буре­ту. Цеп­ко­му взгля­ду Се­веру­са бы­ло вид­но, как нап­ря­жена иде­аль­но ров­ная спи­на Эри­ха Рик­берта. Ос­то­рож­но сев на та­бурет, Эрих по уши уто­нул под по­лями Шля­пы. И Снейп вдруг пой­мал се­бя на мыс­ли о том, что ждет ее ре­шения, как при­гово­ра. — Так-так, Эг­мунд! — за­гово­рила Шля­па. — Ты усер­ден и стре­мишь­ся к доб­ру, но для Пуф­фендуя слиш­ком жес­ток, жаж­дешь но­вых зна­ний, но они для те­бя не так важ­ны, как для Ког­тевра­на. Ты хлад­нокро­вен и ве­рен сво­им прин­ци­пам, но слиш­ком им­пуль­си­вен для Сли­зери­на. По­жалуй, все твои ка­чес­тва и та­лан­ты пе­рек­ры­ва­ет не­веро­ят­ное без­рассудс­тво! Но что ты сам ре­шишь, Эг­мунд? Эг­мунд мыс­ленно улыб­нулся. По­нача­лу он меч­тал о Сли­зери­не, но по­том вдруг по­нял, что один толь­ко фа­куль­тет не смо­жет га­ран­ти­ровать ему друж­бу со Сней­пом. И ку­да луч­ше дер­жать­ся бли­же к друзь­ям и бра­ту. — Гриф­финдор. — Гриф­финдор! У Сней­па на се­кун­ду по­тем­не­ло в гла­зах. Он буд­то в ту­мане сле­дил за тем, как Эрих жмет ру­ки Пот­те­ру, У­из­ли и про­чим гриф­финдор­цам. Рас­пре­деле­ние за­вер­ши­лось, Аль­бус про­из­нес свою крат­кую речь и на­чал­ся пир, но Се­верус не об­ра­щал на это вни­мания. Квирелл что-то ши­пел ему са­мым до­вери­тель­ным то­ном, ужас­но за­ика­ясь, но Зель­евар его не слу­шал, сле­дя за гриф­финдор­ским сто­лом. Пой­мав его взгляд Пот­тер вдруг дер­нул ру­ку ко лбу, чуть по­мор­щившись, а по­том стал спра­шивать что-то у Пер­си. Сней­пу за­хоте­лось толь­ко през­ри­тель­но скри­вит­ся от та­кого жес­та, но что-то в этом все-же по­каза­лось ему по­доз­ри­тель­ным. Од­на­ко, мыс­ли его бы­ли сей­час о дру­гом. Судь­ба буд­то из­де­валась над ним всё боль­ше, зас­тавляя те­перь смот­реть на собс­твен­ную ко­пию в чис­ле по­чита­телей Зо­лото­го Маль­чи­ка. И в то же вре­мя Снейп вдруг по­нял, что не хо­тел бы ви­деть Эри­ха Рик­берта на собс­твен­ном фа­куль­те­те. Слиш­ком уж это бы­ло по­хоже на не­го са­мого. А в мозгу вдруг убийственной молнией мелькнула мысль, от которой захотелось взвыть — их снова четверо. Снейп едва не заскрипел зубами от переполнившей сердце горечи и бросил самый ледяной взгляд на всё ещё пытающегося ему что-то пролепетать Квиринуса. Тот подавился воздухом и поспешил отвернуться бормоча сбивчивые извинения, что Зельевара весьма устроило. — И те­бе Шля­па то­же че­го-то го­вори­ла? — ти­хо спро­сил бра­та Лео, уми­ная са­лат с олив­ка­ми. — По­чему на Сли­зерин не по­шёл? — А ты по­чему? — вски­нул бровь Эг­мунд, и Лео толь­ко по­нима­юще улыб­нулся. — Ле­онард Эдан Рик­берт, — Шля­па, ка­залось, сме­ялась над ним. — Ты — не­веро­ят­но спо­соб­ный вол­шебник. Не слиш­ком лю­бишь учить­ся, но сер­дце у те­бя доб­рое, ты рас­су­дите­лен, храбр… — Мож­но на Гриф­финдор? — По­чему? — Ту­да пой­дет Эрих. Я дол­жен быть ря­дом. — Что ж, вер­ный брат — Гриф­финдор!

***

Следуя за Перси в веренице первогодок Эгмунд отчаянно вслушивался в звуки, наполняющие замок; голоса картин, скрежет лестниц, эхо шагов и гомон голосов, сквозняк в коридорах… Сказка полная чудес и магии окружала со всех сторон. Сказка звала — властно и неодолимо, сказка велела стать кем-то большим, чем просто забитым мальчишкой, вечно попадающим в школу позже остальных. Сказка призывала спасти её. Эрих несмело, почти украдкой чуть коснулся холодной каменной стены и улыбнулся. Он верил не зря. Сказка куда реальнее, чем некоторые думают. Хоть в это до сих пор верится с большим трудом. А впереди их ожидали еще бесчисленные трудности. Он переглянулся с братом и улыбка стала ярче, проникая в тёмный взгляд Эгмунда. Они должны и они смогут. Не просто же так они здесь очутились. Этой ночью Эрих долго не мог уснуть. Опустив полог кровати, он всё же оставил щель, в которую видно было окно, и бледный свет убывающей луны тонкой полоской ложился на подушку. Рик смотрел на размытый в туманной дымке полумесяц и все думал о том, что впереди их ожидает непомерное количество работы, если они хотят победить без жертв. Под подушкой лежала палочка из бука и волоса пегаса. Оливандер ещё сказал, что вообще не ожидал от этой палочки чего-то стоящего — она делалась на пробу и за сорок лет никогда никого не выбирала. Даже не реагировала никак, когда ее брали в руки, словно была простой деревяшкой. Оливандер за эти годы успел предложить её не одной сотне волшебников, и со временем даже начал верить, что палочка оказалась просто лишней тратой ценной древесины. И когда в руках Эриха она вдруг ожила, мастер был немало удивлен. А теперь она лежала под рукой новоиспеченного гриффиндорца. И гриффиндорец лежал, молча глядя на лунный серп, чувствуя, как откуда-то из глубины поднимается протяжный вой. Стиснув зубы, Эрих повернулся на бок, натягивая одеяло по самые уши. И, проваливаясь наконец в сон, он все думал с тревогой о том, всё ли хорошо дома? Хотя бы относительно… И этой ночью ему снился полный мягкого теплого света от парящих под волшебным потолком свеч Большой Зал и победный пир, где звучал радостный смех и даже Снейп улыбался, и павшие были живы. Но потом свечи разом погасли и оглушительная тишина расплеснулась по замку, и вскоре вновь нёсся мальчик на теряющийся в коридорах смеющийся голос Волдеморта, вновь огромный волк разрывал белую шею, вновь на зубах так явственно ощущался запах крови и Эрих проснулся, тяжело дыша, находя палочку. Серебряный серп луны уплывал за край темной тучи и звезды поблескивали, глядя на старинный замок, а по лесным тропам неторопливо ступали топча желтеющую траву кентавры, поднимая зоркие взгляды к звёздам.