Вдребезги (Pieces)

Глава 21: Almost Dead Yesterday, Maybe Dead Tomorrow, But Alive, Gloriously Alive, Today. Вчера я почти умер. Возможно, умру завтра. Но сегодня… О, благословенное сегодня. Сегодня я живее всех живых.

— Леоне, а ведь ты задолжал мне историю. — Да? Правда? — Мхм… Мягкая рука скользнула по его волосам, и Леоне закрыл глаза. Его голова лежала на коленях Бруно. После того, как Леоне рассказал Бруно о Нориаки, и после того, Миста вышел, собираясь найти Джорно, оставляя их наедине, Бруно сел и, смутившись, поинтересовался, не может ли Леоне кое-что сделать для него. Леоне с готовностью согласился. Бруно пожелал, чтобы он положил голову к нему на колени. Так он и оказался в этом положении, а человек, которого он любил больше всего на свете, перебирал его волосы. — Уговор был «баш на баш», помнишь? — Бруно забрал прядь за ухо Леоне. Леоне вздохнул, наслаждаясь прикосновением. — Да… М-м… я помню… О чём ты хочешь узнать? Сердце мужчины замерло от страха, но нежное прикосновение руки Бруно прогнало тревогу. — Леоне… — очень, очень мягко Бруно обвёл пальцами бровь Леоне, погладил скулу, и его рука снова легла на волосы мужчины. — Что это было тогда? Что именно ты не рассказал мне в тот раз? Леоне почувствовал, что начинает задыхаться. — Я обязан рассказать, не так ли? — Конечно, нет. Если тебе слишком больно говорить об этом, то нет, но… — Бруно зарылся пальцами в волосы Леоне, ногти коснулись кожи, и Леоне едва сумел сдержать жалобный стон удовольствия. Боже, неужели Бруно не видел, какой эффект производили его действия? — Мне хотелось бы быть тем, с кем ты сможешь поговорить, Леоне. Леоне постарался успокоиться и унять дрожь. — Ты действительно хочешь это услышать? — проговорил он. — Это… дурная история, Бруно, а у нас и так был чертовски дерьмовый день. — Потому и прошу. Лучше уж всё плохое останется здесь, чем потом омрачит день грядущий. Ну… мне всегда казалось, что в этом есть смысл. Действительно есть. Леоне закрыл глаза, скрываясь за темнотой век. Он сосредоточился на руке Бруно, перебиравшей его волосы. Он сможет. Он сможет рассказать. Бруно никогда не сумеет понять его по-настоящему, если не будет знать. Он должен был узнать. Леоне нравилось думать, что молодой человек спросил его именно поэтому. — Хорошо. Хорошо, я… я расскажу тебе. Бруно продолжил молча гладить его, и Леоне был благодарен ему за это молчание. — Через некоторое время, после того, как я… — чёрт, было всё ещё трудно. — После того, как я… потерял Маттео… Я… делал разное… всё, чтобы заполучить вожделенную бутылку… Меня заботила только выпивка… Хотелось ещё и ещё, и я… делал… мне было тошно от самого себя, но нужны были деньги и… Я не лгал, когда сказал, что мы с Фуго похожи. Да, я сам позволил этому произойти, но… но от этого не легче… — Леоне замялся, но Бруно по-прежнему гладил его. — Я… я… торговал собой… а потом моим телом торговали другие… В основном в ночных клубах… Клиенты непрерывной чередой сменяли один другого… Я не сопротивлялся, ведь после всего мне давали выпить… — Леоне затрясло, и он сжал в кулак ткань штанов Бруно; он чувствовал, что по щекам покатились слёзы. — Алкоголь — вот всё, что меня волновало… Я… я позволял им… позволял делать с собой всё… всё что они хотели. Многим нравилась боль. Нравилось делать мне больно, нравилось смотреть, как я умоляю сделать мне больно. Я… Я не… Мне было так больно, Бруно… Бруно слушал всхлипы и рыдания мужчины, утешающе гладя того по голове. Рука Леоне всё ещё сжимала штанину молодого человека. Кашляя и шмыгая носом, Леоне продолжил: — Я… я думаю… теперь, когда жизнь стала лучше… я знаю… я понимаю, что я действительно хотел, чтобы что-то из этого стало последней каплей… чтобы расстаться с жизнью было не страшно… — рука Бруно замерла. — Я хотел, чтобы один из них убил меня… чтобы оборвал мою жизнь раньше, чем это сделает алкоголь… Я… Я позволял им творить такое… — Леоне дрожал всем телом. — Почему? Почему никто из них не увидел, как мне плохо? Почему, Бруно? Почему? Я же не… Я не кукла, я живой, я… — О, Леоне, — мягкий голос Бруно заставил Леоне смолкнуть, и мужчина заплакал. Молодой человек осторожно коснулся его лица, заставляя поднять голову, и Леоне увидел, что Бруно тоже плакал. Молодой человек вытер слезы Леоне и протянул ему платок. — Вот. Высморкайся. Леоне сделал как было велено, и снова опустил голову на колени Бруно. Он лежал так, пока его слезы не иссякли. Бруно то и дело снова касался его лица, стирая влажные солёные дорожки, гладил по голове, держал за руку. Это спасало, помогало не начать снова разваливаться на части. Несколько долгих минут спустя, Леоне, наконец, сумел успокоиться; дыхание мужчины выровнялось, слёзы высохли. Бруно тоже перестал всхлипывать. — Тебе лучше? Леоне молчал. За потоком слёз на него всегда нападал приступ немоты; мыслей не было — странный вид невесомости — это было лучше, чем боль. — Да… А тебе? Бруно засмеялся. — Нет. Совсем нет. Они снова замолчали. Леоне с трудом заставил себя разжать сведённые судорогой пальцы. — Бруно? — М-м? — Почему… Почему ты велел мне сесть именно так? Леоне хотел бы повернуть голову, взглянуть в лицо Бруно, когда тот будет отвечать. Он был напуган (почему?), и остался лежать с закрытыми глазами. — М-м… Ну… Иногда, когда Наранча расстроен, он лежит у меня на коленях. Время, тяжесть чужого тела… — ногти Бруно снова царапнули кожу головы Леоне; Леоне вздрогнул. — …и нежные прикосновения… Это помогает утешить… Мне становится легче. Тебе не нравится? — Нравится… Правда нравится… — Леоне не кривил душой. Да, по началу он несколько опасался, что это приведёт к проблемам… С нижней чакрой… Но лежать так с Бруно, быть уязвимым и слабым под его руками… это было успокаивающе. Леоне тихо вздохнул. Он так устал. — Надеюсь, Нори станет лучше… — Я тоже… Теперь, засыпай, Леоне. Я знаю, что ты устал. — М-н-н… нет… Я… не устал… Я в порядке… — пробормотал Леоне; веки его потяжелели, тело расслабилось, мысли в голове волочились всё медленнее. Он уплыл в блаженный сон, а Бруно гладил его по голове. — Привет, Лео. Маттео подошёл ближе, камешек выбился из-под его ноги и упал в океан… так далеко внизу. Леоне прижал его к себе, стремясь убедиться, что тот не сорвётся. — Привет, Маттео. Леоне глубоко вздохнул, наслаждаясь запахом океана, слушая рокот волн. Он задавался вопросом, сколько ещё лет потребуется морю, чтобы разрушить этот утёс. Он крепче обнял Маттео. Маттео повернулся к нему, и, вцепившись в ворот рубашки, отчаянно поцеловал его. На миг Леоне захотелось вернуть прошлое, захотелось ответить на поцелуй. Это показалось неправильным, и он никак не мог понять, почему. Бруно. Бруно. Конечно. На его месте должен быть Бруно. Не Маттео, потому что Бруно был тем, кто… Потому что Маттео был мёртв. Леоне отступил назад, осторожно отталкивая своего бывшего партнёра. Теперь он видел пулевые отверстия на рубашке Маттео. Маттео не был забрызган кровью. Леоне не пришлось снова на это смотреть. Маттео одарил его грустной улыбкой. — Наверное, нам пора прощаться, да? От меня ничего не осталось. — Маттео, я… прости, я пытался, я просто… — Не надо, Лео. Не извиняйся… — он сухо рассмеялся, качая головой. — Боже, да мы с тобой два долбаных клише. — Ну, клише случаются, полагаю… — Это не должно касаться разговоров, Лео! — вот плут: он снова засмеялся. — Боже, слышала бы меня моя старая учительница риторики. Она убила бы меня своими руками. — Мисс Маузер? — Да! Старая грымза! Они рассмеялись. Их взгляды встретились, глаза светились нежностью. Маттео вздохнул и откинулся на руки, наблюдая за чайками, которые кружились над ними. — Знаешь, Лео, я… я рад за тебя… Я обо всем этом. Я никогда не хотел… Я не хочу, чтобы ты страдал, Лео, особенно не из-за меня, я просто… Я… тогда я запаниковал… Плохое оправдание, я знаю, но… — Маттео пожал плечами. — Итак, его зовут Бруно? Леоне осторожно уселся, копируя позу Маттео и коротко кивнул. — Да. Он замечательный, Маттео. Он такой хороший, он… Он воплощает в себе всё мечты, о которых я рассказывал тебе… Помнишь? Ну, тогда? Маттео улыбнулся. — Конечно. Боже, тогда ты просто светился от счастья. Я всегда любил тебя за это, ты знаешь. За твой свет… Даже когда ты сгорел дотла, отгородился от мира… твой свет… он все ещё был там. Заметить бы раньше. Ты так хорош, Леоне, — поколебавшись, он положил руку поверх пальцев Леоне, мягко потирая тыльную сторону ладони большим пальцем. — Я так горжусь тобой, ты знаешь. Я так чертовски горд, дурной ты ублюдок. Глаза Леоне защипало, но ему удалось сдержать слёзы. — Спасибо. Маттео улыбнулся. — Я… прости за всё… я был зол. И напуган. Но теперь… теперь все кончено, слышишь? Я просто… Чёрт… — он отвернулся и провёл рукой по волосам. — Я… В таких вещах я полный ноль… — Да уж… — Леоне лёг и уставился в небо. — Вот, спасибо, — в голосе Маттео слышалось веселье. Леоне услышал шорох движения, и Маттео обнял его, опустив голову ему на грудь. — Я знаю… это не то же самое, но… Могу я… полежать так… немного? Потом я уйду, обещаю, я просто… Я… Кажется, из нас двоих, запутался именно я. — Конечно, Маттео, — Леоне прижал его к себе; он наблюдал за чайками. — Конечно, ты можешь… Он проснулся, чувствуя, что что-то упускает из виду. Не что-то серьёзное или нужное, скорее, как… Как будто он был чашей, и кто-то наконец выплеснул воду, уже начавшую литься через край. Он спал и видел сон. О чём? Он не мог вспомнить. Глубоко вздохнув, Леоне попытался потянуться и понял, что лежит в очень странном положении. Его голову кто-то обнимал. Что же, он определённо был не в кровати. — Мр-р-рм? — Доброе утро, соня. Никак весна пришла? Бруно. Голос Бруно. Леоне продрал глаза и слепо вгляделся в размытые черты лица молодого человека. — Ты понял шутку? Ты же мишка. Леоне застонал и уткнулся лицом… Куда? Ой. Гм, да… В бедро Бруно. Сделав вид, что снова решил потянуться, Леоне потёрся носом о ногу молодого человека, вдыхая запах. Бруно. Бруно тихо хихикнул, опустил руку на голову Леоне и почесал мужчину за ухом. Леоне едва успел сдержать стон. Он замурлыкал, наслаждаясь приятными ощущениями. Бруно снова мягко засмеялся. — Боже, да ты же большая кошка, а не медведь, да? — Мр-р-р… Мур. В ответ снова послышался смех. Леоне улыбнулся, он всё ещё лежал с закрытыми глазами. — В своё оправдание скажу… Это очень приятно… — Ну… мне-то откуда знать… Это заставило Леоне открыть глаза. Он повернул голову, глядя на Бруно. Приподнявшись, он потянулся рукой к лицу молодого человека. — Можно? Бруно кивнул, и Леоне мягко коснулся его щеки, на мгновение задержал там руку, а затем запустил пальцы в густые волосы. Он потрепал Бруно по голове — так гладят собак. Глаза Бруно закрылись, и он замурлыкал, потянувшись головой за прикосновениями Леоне; уголки его губ дёрнулись в намёке на улыбку. — Это действительно приятно… Леоне отстранился только когда рука, на которую он опёрся, начала дрожать под тяжестью его тела. Усевшись на колени, он протёр глаза. — Хм. Гм, Леоне? — Да? — Ты знаешь, как вывести с одежды пятна косметики? О нет. О нет. Чёрт. Леоне опустил руки и открыл глаза. Он с болью смотрел на белые брюки Бруно, перемазанными в чёрной помаде. — Бруно, мне жаль, я забыл… я не имел в виду… — Не бери в голову, это не последние мои штаны, — отмахнулся Бруно; он вытянул ноги, изучая степень нанесённого ущерба. Он перевёл взгляд на Леоне, и мужчина увидел, что тот едва сдерживает смех. Леоне сильно подозревал, что знает, почему. — У меня потекло лицо, да? — вздохнул Леоне, и Бруно кивнул. Конечно. — Я… могу я воспользоваться твоей ванной? — Конечно! Конечно! Будь как дома! — Бруно старательно пытался сдержать хихиканье. Леоне сбежал и заперся в ванной комнате. Он застонал. Почему? Ну почему он всегда всё портит? Какого чёрта он решил потереться носом о бедро Бруно, как какой-то похотливый ублюдок? Тяжело вздохнув, Леоне принялся оттирать лицо. Без мицелярной воды макияж отставал неохотно. Когда он выглянул из ванной, на его лице не осталось и следа косметики. Он чувствовал себя голым. Неприятное чувство. Нужно начать носить с собой помаду. Леоне отправился на поиски Бруно. Бруно обнаружился в кухне, он стоял у плиты между Мистой и Джорно; Наранча восседал на столе; Фуго и Триш наблюдали из-за стола. Наранча первым заметил Леоне и заулыбался. — Эй, пап! Бруно готовит обед, но ведь мы сможем заказать пиццу завтра? Пиццу? О, верно, он обещал привезти мальчишкам пиццу. Он совсем забыл. — Да… С грибами, верно? — Да-а-а-а! — Наранча болтал ногами, наблюдая за тем, как готовит Бруно. Бруно потянулся за чем-то, — Леоне не успел увидеть, за чем именно — и Наранча перехватил его руку. — Пап, не нужно. Лучше воспользуйся нашим чесноком. Будет вкуснее. — О. Хорошо. Бруно начал оборачиваться, но Джорно и Фуго опередили его. Фуго достал из холодильника головку чеснока и, не глядя, бросил его через плечо; Джорно выхватил чеснок из воздуха и с мягкой улыбкой передал Бруно. — Держи. — Ох. Спасибо, Джорно. Привет, Леоне. Бруно и Наранча тихо переговаривались; Миста посторонился, давая мужчине пройти. Да, мальчик, определённо, подрос. Голова Мисты возвышалась над макушкой Бруно; и мальчик теперь был шире молодого человека в плечах. Боже, а он когда-нибудь перестанет расти? Леоне не хотел быть ниже его. Тряхнув головой, чтобы отогнать непрошенные мысли, он сел за стол. — Привет, Триш. — М-м-м-м… Ну, так тоже неплохо, мысленно согласился Леоне. Поздоровавшись, Фуго сел рядом с ним. Леоне положил руку на спинку стула Фуго и развернулся, наблюдая за Бруно. — И что на ужин? — Я не знаю. Что-то мясное… может быть, стейк и салат… Наранча не очень любит мясо. — Не любит? Серьёзно? — Да. Нет, он не один их этих придурков зелёных, просто ему больше нравится вкус фруктов и овощей. Хотя, если предложить, то он и мясо съест. — Хм, — Леоне спрятал улыбку и оглядел всех, склонившихся над плитой. — Миста подрос, или мне кажется? — Да. У него новый всплеск роста. — Новый? — М-м-м-м, если тебя это утешит, то скорее всего последний. Леоне очень не понравилось это «скорее всего».

_______________

Обед был замечательным. Наранча действительно налегал на салат, кривя нос от мяса. Впрочем, когда ему достались остатки с чужих тарелок, мальчик с энтузиазмом проглотил их. Фуго ни разу не попытался ударить Наранчу. Леоне подозревал, что это во многом благодаря Триш (господи, спасибо, что она есть). Леоне и Бруно споро прибрали кухню, а потом… потом они просто… сидели в гостиной и разговаривали. Фуго довольно улыбался, Наранча устроился у него на коленях. Даже Триш оттаяла и принялась шутить над Мистой. Ну… девочка была права. Миста был очень смешным. Через некоторое время (час? два?) Миста и Джорно встали. — Нам пора идти, папа. Джорно нежно поцеловал Бруно в обе щеки, и затем попрощался со всеми, кроме Леоне (ай). Они ушли вместе, взявшись за руки. Как только за ними закрылась дверь, Леоне повернулся к Бруно. — Куда они? — Не знаю. Но они всегда уходят вместе, поэтому я спокоен. Они не одни. — Они живут вместе? — Думаю, да. Ну, Джорно хотя бы не принесёт в подоле… Леоне оборвал себя. Это не его дело. Вскоре Триш молча поднялась и вышла следом за ними. Леоне потребовалась минута, чтобы осознать, что она ушла. Бруно, наверное, заметил сразу. Он был таким внимательным… Когда Наранча начал зевать, Леоне решил, что ему тоже пора уходить. Он чувствовал себя виноватым за то, что обременял Бруно своим обществом так долго. Но… он так нуждался в этом… — Мы пойдём, пожалуй, — проговорил Леоне, указывая на Фуго и Наранчу, которые привалились друг к другу и клевали носами. — Детям пора спать. Клевали носами. Услышав голос Леоне, Наранча открыл глаза и возмущённо протестующе заскулил. Он махнул на Леоне рукой и подргёб Фуго поближе. — Не хочу никуда идти. Отвали… Мве… Фуго вздохнул. — Эм, — Бруно поднялся, и Леоне встал следом, ожидая, когда молодой человек закончит фразу. — Если хочешь, можете остаться здесь. Я имею в виду… уже довольно поздно. Очень поздно. Мне бы не хотелось, чтобы вы шли домой по темноте. Голубые глаза уставились на Леоне. Разве Леоне смел отказать? — Я… Это было бы чудесно. Спасибо, Бруно. Бруно улыбнулся, заметно расслабившись (он нервничал?). Он подошёл к Наранче и Фуго. — Так, ребёнок, идём спать. В кровать, хорошо? Я знаю, я знаю, малыш, но давай встанем, ладно? Давай. Жалобно хныкая, Наранча отстранился от Фуго. Леоне с улыбкой наблюдал за ними. Недовольно засопев, Наранча встал и немедленно протянул руки к Леоне. Леоне подхватил мальчика. Теперь настал черёд Бруно наблюдать с улыбкой за ними. Бруно помог Фуго подняться, и все четверо отправились в спальню молодого человека (это единственная комната, в которой была кровать?). Бруно откинул одеяло и позволил Фуго нырнуть под покрывало; Наранча присоединился к блондину. — Я пойду переоденусь, — пробормотал Бруно, обращаясь к Леоне. — Устраивайся. Бруно достал из ящика пижаму и скрылся за дверью (ещё одна ванная?). Леоне отвернулся. Он сбросил обувь и помедлил. Он не любил спать одетым, но… Вздохнув, Леоне стащил носки и улёгся на кровать рядом с детьми. К счастью, ложе было поистине королевских размеров, и на нём могло с лёгкостью разместиться и большее количество людей и даже не встретиться. О, беспричинные мечты. Стоило ему так подумать, как Наранча заворочался и подполз к нему под бок. Фуго подкатился ближе, и мышонок оказался зажат между ними. Через несколько минут появился Бруно. Он был в сине-золотой пижаме. Пижама была просторной, скрывая красивое тело, но Леоне никак не мог понять, как кто-то может быть настолько красивым. Бруно подошёл к другой стороне кровати и потянулся, стаскивая заколки для волос (он все ещё носил золотые клипсы). Он провёл руками по волосам, расплетая косичку и покачал головой. Волосы, свившиеся в упругие локоны, мягко подпрыгнули. Их взгляды встретились, и Бруно улыбнулся. Он зевнул и улёгся в постель, оказываясь позади Фуго. Он обнял их всех — даже Леоне. Нет, не специально. Конечно же нет. Бруно просто хотел обнять своих детей. Леоне просто попался ему под руку. В споре с собой Леоне потерпел сокрушительное поражение. Он протянул руку и коснулся пальцев Бруно. Он почувствовал ответное пожатие. Бруно не отстранился. Леоне уснул, переплетя пальцы с Бруно. Наранча прижался спиной к груди мужчины. Фуго почти не был виден за ним.

_____________

Леоне не видел снов. Просыпаться было тепло и приятно. Во сне он ухитрился обнять кого-то. Кто-то немного подвинулся и замурлыкал. Леоне немного сжал руки и собственнически заворчал, утыкаясь носом в мягкие волосы. Уютно… Никто не суетился вокруг. Он постепенно просыпался. Сначала он осознал, что спит не в своей кровати. Он вздохнул и учуял от того, кого держал в руках, запах своего шампуня. Он прислушался и уловил дыхание нескольких людей рядом. Где он был…? Он заставил себя открыть глаза. Мир плыл, вокруг было темно. Он моргнул. Темнота не отступала. С третьей попытки он осознал, что смотрит на чьи-то чёрные волосы. Ворча, он приподнял голову и прищурился, разглядывая лежащих на кровати людей. К нему прижимался Наранча. Фуго спрятал лицо у мальчика на спине. И Бруно. Прекрасный Бруно тихо посапывал с открытым ртом. Рука молодого человека была закинута за голову. Леоне смотрел на него до тех пор, пока его зрение окончательно не прояснилось. Взгляд мужчины стал оценивающим, и Леоне стало мерзко от самого себя. Щёки его покраснели. Леоне осторожно высвободился и выполз из кровати, стараясь никого не разбудить. Ему это удалось. Ну, или… если кто-то и проснулся, то не пошевелился, чтобы показать это. Леоне тихонько закрыл за собой дверь и прокрался на кухню. Может быть, он наконец-то сможет приготовить для Бруно что-нибудь. Может быть. Если сможет понять, как работает эта плита. Ну, наверное. Она не должна сильно отличаться от той, что была у него дома, верно? Верно. Но что, если температурный режим будет другим? Он едва справлялся со своей домашней утварью, если, конечно, его потуги можно было так назвать. Первой мыслью было — коснуться и проверить, насколько конфорка горячая. Ага, конечно. Гениально. Лапать горячую плиту — Боже, какая глупость. Ну… Может… просто стоило начать готовить… И-и-и-и-и… Ну, начать и посмотреть, получится ли так же, как дома? Да уж… а если он не справится, и Бруно войдёт как раз тогда, когда Леоне будет пытаться скрыть улики? Гм… О, Леоне сгорит от стыда. Умрёт на месте. Боже, а ведь ничего ещё не случилось… Нет! Долой страх! Это может быть его единственный шанс что-то сделать для Бруно. Бруно, драгоценный Бруно… Он уже так много сделал для Леоне. Он заслужил перерыв и, кроме того, он уже несколько раз готовил для Леоне. Леоне хотел оказать ответную услугу. Да. Вот и все. Итак… Начали. Леоне рассеянно бродил по кухне, собирая требуемые ингредиенты. Он нарезал продукты (так, как нужно!) Лук, перец и морковь зашкворчали на сковороде. Он принялся взбалтывать яйца в миске, время от времени отвлекаясь на то, чтобы осторожно перемешать овощи… на всякий случай. К тому времени, когда яйца были взбиты, все остальное оказалось уже достаточно приготовленным. Леоне вылил смесь на сковороду. Смесь громко зашипела, и Леоне подпрыгнул от неожиданности, густо покраснев. Он внимательно следил за готовящимся омлетом. Интересно, этого хватит на всех? Он не был уверен. Хм. Может, приготовить ещё что-нибудь? Он огляделся. Ну, у Бруно был тостер… Что же, нет ничего проще, чем намазать масло на горячий хлеб. Выключив конфорку, Леоне отставил омлет в сторону и принялся возиться с маслом и хлебом (время от времени он проверял сковородку). Стоило ему закончить и снова развернуться к плите, как за спиной раздался очень сонный голос. — Леоне? Сердце мужчины ушло в пятки. Он повернулся. — Доброе утро, Бруно. — Что… ты делаешь? М-м-м. Вкусно пахнет… Бруно — всё ещё одетый в пижаму — подошёл и обнял Леоне поперёк груди. Леоне помедлил, но затем решился вернуть объятия. Бруно вздохнул. — И тебе… тоже… доброго утра. Что ты делаешь? Леоне потребовалась секунда, чтобы понять, что последняя часть предложения была о завтраке. — О… эм, просто омлет. И тосты. — Спасибо… Я в душ, м-м-хм? — O… хорошо. Бруно отпустил его и едва не споткнулся. Он потянулся, вытянув руки и вышел за дверь. Колени Леоне дрожали. Он вернулся к готовке, стараясь сделать так, чтобы еда не сгорела. Вскоре в кухню выполз Наранча. Он встал на цыпочки и заплясал от волнения на месте. Голос мальчика дрогнул: — Кушать? — Да. Я, наконец, разобрался, как это делается, — слегка нервничая, ответил Леоне. Наранча подошёл ближе и сунул нос в сковороду. Пристально осмотрев стряпню Леоне, он улыбнулся. — Да! Ты смог сделать правильно! Наранча принялся собирать тарелки на стол. Появился Фуго и лениво прислонился к дверному косяку. Леоне польщённо улыбался. Он освоил одно блюдо. Значит, Наранча скоро научит его чему-то ещё… Он отогнал эти мысли. Они все вместе накрыли на стол. Потом Наранча показал ему, как пользоваться кофеваркой Бруно. Наранча приготовил чашку кофе и сунул её в руки Леоне. — Вот. Для Бруно. Отдай его ему, когда он появится. Это будет скоро. — Хм… ладно… Леоне не вполне понимал, почему Наранча вручил ему чашку, предназначенную для Бруно. Ну, почему бы не поработать курьером? Мальчик оказался прав. Бруно вскоре вошёл в кухню. Он был одет в свой повседневный костюм, волосы были убраны. Молодой человек выглядел заметно более бодрым. — С возвращением, Бруно. Хм, вот. Леоне протянул ему чашку, и Бруно мягко улыбнулся. — О, спасибо, Леоне. Большое спасибо, — проговорил Бруно, делая первый глоток кофе, и у Леоне от нежности едва не остановилось сердце. — И за завтрак тоже. — Оу… Не за что… Как спалось? Леоне и дети последовали за молодым человеком за стол и приступили к завтраку. — Хорошо. Я рад, что моя кровать такая большая. Там хватило места всем нам. А ты, Леоне? В голосе Бруно послышалось беспокойство, и Леоне с содроганием вспомнил, каким было его прошлое пробуждение в постели Бруно. Каким молодой человек его увидел тогда. Всего в слезах и соплях, как обычно. Впрочем… Обычно ли? Прошло уже много времени с тех пор, как он последний раз просыпался в слезах. Он даже не заметил, как это прекратилось. — Я спал замечательно, — ответил Леоне склонив голову. — Я даже не видел снов. Я в порядке, Бруно. Бруно довольно хмыкнул. Леоне успел заметить, как молодой человек спрятал улыбку за краем кружки. Их глаза встретились. Целую секунду ни один из них не отводил взгляд. Из гостиной донёсся голос Мисты. Момент был нарушен. Они оба повернулись, глядя на то, как мальчик входит в дверь, держа Джорно на руках, словно тот был ребёнком. Что же, видимо, Джорно тоже обнаружил, что Миста вырос… и даже нашёл в этом некоторое преимущество. — Эй! А мы? Не могли подождать? — возмутился Миста, ссадив Джорно на пол. Бруно покраснел. — Ой! М-мы… я просто… я не… я… Леоне поспешил спасти беднягу. — Завтрак готовил я, приятель. И рассчитывал только на тех, кто был в доме. Так что вам придётся довольствоваться бутербродами. Миста заржал и, обогнув Джорно, направился к холодильнику. — Ага… Лады. Ещё несколько раз Бруно пытался извиняться, и признал, что всё в порядке, только когда Джорно что-то тихо сказал ему. Леоне не расслышал, что именно. Он поднялся из-за стола и отправился мыть посуду. Миста сшаманил что-то съестное для Джорно, и мальчики сели рядом, мирно поглощая пищу. Все остальные устремились в гостиную. Бруно вздохнул. — Я чувствую себя таким виноватым из-за того, что не приготовил ничего заранее… Леоне бросил на Бруно взгляд через плечо. — Эй, но с чего бы им ждать, что ты всякий раз окажешься рядом с тарелкой еды?.. О тебе тоже должен кто-то заботиться, Бруно. Бруно покачал головой, но перестал поднимать эту тему. — Пойди прими душ, Леоне, а потом помоги нам открыть пекарню. Триш тоже скоро придёт. Леоне сделал, как было велено. Он принял душ, тихо порадовавшись, что теперь от него пахнет Бруно. Когда Леоне вошёл в гостиную, Джорно восседал на коленях Мисты. Мальчики устроились на диване. Ноги Мисты были широко раздвинуты, но Джорно ухитрился выглядеть верхом на нём, как королева на выгуле. Леоне вздохнул. — Почему вы оказались здесь так рано, Аббаккио? Леоне раздражённо посмотрел на Джорно. Интересно, что будет, если он проигнорирует паршивца? Ну… это вряд ли заставит Джорно перестать его донимать. — После того, как ты и Миста ушли, — со вздохом ответил Леоне. — Бруно попросил меня остаться. Он не хотел, чтобы я и дети возвращались по темноте. — Хм. Джорно повернулся к Мисте. Что, и всё? Он спустился по лестнице прежде, чем Джорно успел спросить ещё что-нибудь. Леоне забрал запасной комплект рабочей одежды, которую Бруно когда-то уже давал ему. Жизнь была проста и понятна. День ото дня становился всё легче. Он мог теперь думать, не выпадая из реальности ненадолго. Бруно помог ему в этом и очень. Боже, конечно помог… Этот прекрасный человек всегда помогал. Он разговаривал с Леоне, шутил, показывал, как правильно готовить Ледяные пирожные. Триш стояла за прилавком и занималась клиентами. Леоне чувствовал себя самым счастливым на свете. Ведь Бруно доверял ему. Возможно, и был в прошлом момент, когда вера Бруно в него пошатнулась, но теперь… Теперь Бруно доверил Леоне двоих своих детей. Его малышей. Фуго и Наранча теперь стали и детьми Леоне, и мужчина был счастлив. Сердце Леоне пело. Единственное, что не давало ему покоя, был Нориаки. Он не мог перестать думать о повязке, которая скрыла глаза юноши. Нори был художником. Как он будет без глаз? Леоне видел, что Бруно тоже боится… боится, что ничто уже не будет, как прежде. Мир пошатнулся. Не сильно, но ощутимо. Что же, несмотря даже на это, день прошёл удивительно легко.

________________

Утро выдалось очень холодным. Леоне чувствовал это, несмотря даже на то, что всё ещё находился под одеялом, а к его спине прижимался Наранча. Он не сразу решился покинуть уютный кокон. В конце концов, пришлось встать, чтобы не опоздать на работу (и увидеть Бруно). Воздух тяжёлой бетонной плитой опустился ему на плечи. Леоне задрожал, от холода у мужчины зуб на зуб не попадал. Он собрал одежду и блаженно застонал, когда горячие струи душа согрели его. Комната пропиталась паром, и он чувствовал приятное тепло, пока одевался. Стоило выйти из ванной, снова стало до боли холодно. Мокрые волосы совсем не способствовали согреванию. Фуго и Наранча все ещё лежали в постели. Мальчики прижались друг к другу и укрылись одеялом с головой. — Хэй… — Леоне ткнул одного из них; он не знал, кого именно — Вы встаёте? Из-под одеяла донеслось сопение. Наранча? — Это да или нет? Я ухожу. Вы со мной или останетесь дома? Ещё один недовольный звук был ему ответом. Вздохнув, Леоне поднялся. Поправил макияж и вышел за дверь. За пределами квартиры было значительно теплее. Тёплые лучи солнца помогли ему согреться. Ветер был достаточно слабым. Нужно будет купить куртку, иначе скоро он начнёт замерзать. Скорее всего, зима была ложной, и скоро температура опять поднимется, но… Нет, замерзать не хотелось. Бр-р-р-р. Страшная перспектива. Подняв руку, он толкнул дверь и вошёл в зал пекарни Бруно. Оказавшись в теплоте, он потёр руки, стремясь быстрее согреться. За прилавком стоял Миста. Он снова натянул шапку на глаза. — Эй, Аббаккио! — мальчик улыбнулся ему. — Ты что, не мог нацепить что-нибудь потеплее? — У меня нет потеплее, — Леоне направился к Мисте. — Как мама и остальная семья? Миста хихикнул. — Бруно в порядке. Он на кухне. И с Джорно тоже хорошо. Всё просто замечательно. Он притащил домой ещё один куст. Скоро наш дом превратиться в дендрарий! Ну и хрен с ним. А где неразлучная парочка? — Остались в постели. Им слишком холодно, — пожал плечами Леоне. — Я с ними, в общем-то, согласен. — Леоне! Бруно. Леоне обернулся, с нежностью глядя в наполненные любовью голубые глаза. Он улыбнулся. — Утро доброе, Бруно. — Да, это действительно так! — перепачканный в муке Бруно подскочил к ним; белая пыль покрывала его плечи и весь передник. — О, Миста, я же сказал тебе идти на кухню. Миста смущённо улыбнулся. — О, гм… Да, босс, вы вроде как говорили что-то такое. — Шут, — мягко улыбнулся Бруно; он был счастлив. — Леоне, давай, иди испечь со мной! У меня замечательные новости! Леоне перевёл взгляд на Мисту, подняв бровь. Брюнет пожал плечами. Бруно едва ли не танцевал, пока шёл на кухню. Он напевал себе под нос весёлый мотивчик. Он протянул к Леоне покрытые мукой руки. Леоне очень хотелось услышать те самые новости, но также ему нравилось наблюдать за тем, как счастлив молодой человек. — Леоне, иди сюда! — Бруно принялся замешивать тесто. — Помогай. Леоне встал рядом с Бруно. — Нориаки звонил, — улыбаясь проговорил Бруно. — С ним всё в порядке. Сказанное не сразу дошло до Леоне. Слова нехотя собрались в предложение, и оно обрело смысл. Слёзы покатились из глаз мужчины. Он тоже улыбнулся. — Правда? — Да! — Бруно махнул рукой и мучное облако взмыло в воздух. — Он поправится, Леоне. Всё будет хорошо! Леоне обнял Бруно, подхватил пекаря на руки и прижал к себе. Он не вполне осознавал, что творят его руки. Что-то мокрое и липкое пролилось на волосы Леоне. — Ой! Леоне, прости. Бруно вовсе не выглядел виноватым. Напротив, он готов был вот-вот разразиться хихиканьем. Всё ещё удерживая молодого человека на весу, Леоне, прищурившись, уставился на него. — Ты вылил мне на голову тесто, да? — Ага. Леоне опустил Бруно и коснулся затылка. Да… так просто это не отмыть. Бруно выглядел чертовски довольным собой. Леоне подошёл к раковине, вымыл руки, вытер их насухо и, вернувшись к Бруно, зачерпнул пригоршню жидкого теста и шмякнул его на голову Бруно прежде, чем тот успел сбежать. Косичка скрылась под липкой массой. Бруно одарил его взглядом, полным ужаса, затем на лице молодого человека расцвела коварная улыбка. — О, ну раз так… Бруно соскрёб тесто с рук и швырнул Леоне в грудь. Леоне не успел среагировать. Бруно стремительно нырнул под стол, прячась от справедливого возмездия. Леоне схватил большую горсть теста и тоже нырнул в укрытие. Боеприпасы ему понадобятся. Опершись рукой на пол, чтобы сохранить равновесие, он принялся оглядывать кухню. Пригнувшись, он крадучись двинулся вокруг стола. Бруно не было. Они что же, оба решили двинуться по кругу и разминулись? Тихое хихиканье выдало присутствие Бруно. Он вообще не был на полу. Он влез на стол. Леоне посмотрел вверх. Бруно улыбнулся ему. Тесто полилось Леоне в глаза, и он свалился на пол. Взвыв, словно раненный лев, Леоне подскочил, швырнув в Бруно то, что было у него в руках. Промазал, но молодой человек замешкался, и Леоне подхватил его на руки, прижимая к себе. — Леоне! — запричитал Бруно, бешено извиваясь пока мужчина волок его к столу. — Леоне, не надо! Не надо! Леоне! Леоне! Поздно. Леоне швырнул Бруно на стол и навис над пекарем, прижимая того к разбросанному по столешнице тесту. Он уткнулся макушкой в живот Бруно, вытирая об него клейкую массу с волос. — Леоне, пожалуйста! — запросил пощады Бруно. — Прости, Леоне… — Бруно взвизгнул, пытаясь отмахнуться от мужчины. — Пощади, Леоне! Бруно снова попытался сбежать, и Леоне засмеялся, прижимаясь к этому хрупкому человеку. Бруно тяжело дышал. Он перестал сопротивляться. Липкими пальцами Леоне коснулся щеки Бруно. Они смотрели друг на друга; они почти смеялись. Взгляд Бруно упал на губы Леоне, и мужчина осознал, что Бруно хочет, чтобы он поцеловал его. Нет. Не может быть. Бруно, наверное, просто смотрел на тесто, прилипшее к его лицу, или на смазавшуюся помаду. Или… может быть… он хотел, чтобы Леоне поцеловал его. Мысль настойчиво билась у него в голове. Руки Бруно лежали на его бёдрах, не поощряя, но и не отталкивая его. Эти голубые глаза смотрели в его двуцветные. Леоне не мог найти в них ответа. Леоне рефлекторно сглотнул. Мог ли он…? Он наклонился к Бруно. Руки Бруно не оттолкнули его. Мужчина наклонил голову. Тёплое дыхание Бруно защекотало лицо. Молодой человек пах сахаром. Дверь распахнулась и волшебный момент был нарушен. Джорно застыл в дверях, глядя на Бруно широко распахнутыми глазами. — Бруно. — Д-да, Джорно? — Бруно осторожно оттолкнул Леоне, и мужчина повиновался. — Что такое? Бруно попытался привести себя в порядок, но тесто и мука были повсюду. Леоне с ужасом увидел след от чёрной помады на рубашке возле плеча. Должно быть, он прижал Бруно слишком крепко, когда поднимал его на руки, и на ткани осталась отметина. Леоне увидел, что Джорно тоже заметил этот след. — Извините за то, что прервал вас, — холодно, как и всегда, проговорил мальчик. — Но Миста хотел тебя видеть. Ему нужно… — Джорно окинул их скептическим взглядом. — Печенье заканчивается. Будет неплохо, если ты приготовишь ещё. Бруно застенчиво и немного извиняющее улыбнулся. — Ну… Я собирался, просто… ах… несколько отвлёкся… Ты можешь забрать первые две партии. — Хорошо, — не глядя на них, Джорно прошёл вглубь кухни. — Вам нужно привести себя в порядок, прежде чем выходить к людям, синьор Буччарати. — Ох, какие мы серьёзные, — пробурчал Бруно, и, ухватив Леоне за рукав, выволок мужчину из кухни, подталкивая к лестнице. — Прости, Леоне… Понятия не имею, что на меня нашло. — Не извиняйся. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не жалей об этом, Бруно. — Я не… Я не помню, когда в последний раз я так много смеялся. Мне было весело. Тебе было хорошо. Все в порядке, Бруно. — Понятно… Спасибо, Леоне… Это… и правда было весело, да? — Да уж, я схлопотал по морде тестом. Ещё бы не весело. Бруно тихо рассмеялся. Леоне расслабился. Он придержал дверь перед Бруно, и тихо прикрыл её за собой. — Итак… Как именно будем отдирать тесто с себя? — Божьим словом и кипятком. Можешь занять ванну первым. Я всё равно сначала попытаюсь расплести косу. Ты представляешь, кто-то вымазал её в тесте! — Боже, как он посмел! — заохал Леоне, глядя на Бруно совершенно невинным взглядом. Он не выдержал и расплылся в улыбке. Он ушёл, решив принять предложение Бруно, и первым занял душ, пока пекарь не передумал. Отмыться от клейкой массы оказалось труднее, чем он думал. Вода успела остыть к моменту, как он, наконец, вытащил остатки теста из длинных волос. Он по-женски замотался в полотенце и вышел из ванной. Он гляделся по сторонам в поисках Бруно. Бруно обнаружился на кухне. Молодой человек сунул голову в раковину. — Гм. Бруно? — М-м? — У меня нет ничего чистого. Бруно замер на секунду, затем выключил воду и бросил взгляд через плечо. Глаза молодого человека расширились, когда он увидел, в каком виде Леоне застыл в дверях. — Ой. — Угу. — Н-н-ну… Ты же надел нижнее бельё, да? — Да. Но я хотел закутаться посильнее. Так, чтобы не было видно груди. — Ох… — Бруно отвёл взгляд, его щёки покраснели. — Ну… Я Думаю, что у меня есть твоя рубашка и штаны… Ну… с того раза… Они были мокрыми. Я высушил их. Подожди минутку. Бруно отжал волосы, старательно скрутив их в пучок на макушке, чтобы не запачкать рубашку. Или, может быть, ему просто не нравилось, когда ворот одежды был мокрым. Леоне остался стоять на месте, как было велено. Он старался не залить пол водой, капающей с волос. Бруно, как и обещал, вернулся со стопкой одежды. — Вот, Леоне. Можешь переодеться на кухне… Гм. Осталась ли горячая вода? — Ох… Нет, извини. Чёрт, я не подумал… — О, ничего… не страшно, — Бруно махнул рукой. — Я воспользуюсь раковиной и губкой для мытья посуды. Леоне смотрел ему в след. Он чувствовал себя виноватым. И ещё он думал о том, что они могли бы принять душ вместе. Это только ухудшило ситуацию. Он быстро оделся и застыл посреди гостиной. Мог ли… Мог ли он пойти и помочь Мисте, если на нем не было формы? Он хотел пойти спросить Бруно, но решил, что уже и так успел доставить бедняге немало проблем. И к тому же он был занят. Он счищал тесто. Вероятно, он был голым. Так. Стоп. Думай о чём-нибудь другом. Он опустил голову, щёки полыхали от стыда. Леоне лёг на диван и спрятал лицо в подушку. У Бруно дома было тепло, и мороз не проникал в эти стены. Он вздрогнул отнюдь не от холода, когда тёплая рука коснулась его и провела вдоль позвоночника. — Ты спишь? Как долго он так пролежал? Леоне приоткрыл один глаз, повернул голову и взглянул на Бруно. Бруно улыбался ему. — Вижу, что нет. Хочешь, побудем здесь? — А ты останешься со мной? Бруно рассмеялся, и Леоне снова покраснел. Конечно, нет (с чего бы ему хотеть остаться?). Глупо было. Глупо. Глупо, глупо… — Если хочешь. Только сначала проверю детей. А потом… может, посмотрим фильм? Леоне обхватил себя руками, потирая предплечья. Он внимательно вгляделся в лицо Бруно, пытаясь отыскать признаки того, что молодой человек пошутил. Бруно смотрел на него и улыбался своей неизменной милой улыбкой. — Я… — Леоне кашлянул, сглотнув ком в горле. — Я бы с радостью… — Отлично. Я сейчас вернусь. О! — Бруно развернулся на полушаге. — В верхнем ящике у холодильника есть попкорн. Бруно скрылся за дверью; Леоне следил за каждым его шагом. Леоне казалось, что он всё ещё спит. Леоне встал и пошёл на кухню, стремясь сделать, как было велено. Когда Бруно вернулся, Леоне держал в руках небольшой пакет, стараясь не обжечься. — Что ты хочешь посмотреть? Леоне подпрыгнул от неожиданности и бросил взгляд на пекаря через плечо. — Я… раньше у меня не было времени смотреть фильмы, поэтому я… я не… Бруно прислонился к дверному косяку и задумчиво хмыкнул. — Как насчёт фильма «Почтальон»? — Гм, конечно… как скажешь. Бруно чуть ли не запрыгал от радости, и Леоне предположил, что сказал правильную вещь. Леоне сел и положил попкорн на кофейный столик. Он старался не шуметь, пока Бруно возился с телевизором. Когда телевизор заработал, молодой человек сбросил обувь и сел рядом с Леоне, привалившись к его боку. Он снова застал Леоне врасплох. Леоне порозовел и напрягся. — О… извини… тебе неприятно? Я… мне стоило спросить, я не подумал… — Я… всё хорошо, Бруно, — Леоне попытался поймать взгляд пекаря. — Я просто не привык… К чему? Быть влюблённым? Быть рядом с тем, кто заботился? Чувствовать желанные прикосновения? — … Я в порядке. Бруно снова прислонился к нему, и Леоне постарался расслабиться. Фильм начался. Сюжет оказался довольно неплох: сын рыбака оказался против того, чтобы отец возил письма на остров к человеку, который был вынужден покинуть родину по политическим причинам. Они подружились, и почтальон признался изгнаннику, что уже давно любит женщину, живущую по соседству. Изгнанник оказался поэтом и помог почтальону завоевать её сердце и жениться на любимой. Затем изгнанник узнал, что его изгнание отменено. Он уехал домой и больше никогда не видел почтальона. Однажды, уже много позже, изгнанник встретил жену и сына почтальона, но сам почтальон умер. Он так и не узнал, что его жена была беременна. В какой-то момент Леоне обнял Бруно; пекарь ожесточённо жевал попкорн. Леоне чувствовал, что Бруно плачет. Бруно прижимался все ближе и ближе к нему, и Леоне прислонил голову к его макушке. Рукой он мягко поглаживал рыдающего молодого человека. — Ты в порядке? — Я… Д-да… Я… Всё хорошо, — всхлипнул Бруно, вытирая щёки тыльной стороной ладони. — Я просто очень люблю этот фильм. Прости. Леоне улыбнулся ему. Так сопереживать киногероям… Это было мило. — Мне понравился фильм. — Правда? — Правда. Он чудесный. Тихо рассмеявшись, все ещё вытирая слёзы, Бруно отодвинулся от него и встал. Он шмыгнул носом. — Хорошо… это… хорошо… Слушай, дай мне пару минут, а потом… может быть… спустимся вниз и поможем? Леоне согласно кивнул. Десять минут спустя они уже были в магазине, спасая перегруженного работой Мисту; мальчик едва не разревелся от облегчения, когда их увидел. — Четыре часа! — прошипел он Леоне. — Всё самое плохое всегда случается в четыре! Леоне решил не уточнять, что Миста имел ввиду. Он отправил бедного мальчика работать на кухню (он сделал вид, что не видел, как Джорно тотчас шмыгнул следом). Из кухни выбежал Наранча. Его лицо было перемазано шоколадом. Следом вышел Фуго. Леоне вздохнул — дети всё-таки вылезли из кровати. Весь рабочий день он то и дело поглядывал на них. Время от времени он смотрел на Бруно. Время от времени Бруно тоже смотрел на него.