Вдребезги (Pieces)

Глава 29: Знаешь, а ведь старая коммунистическая пропаганда заявляла, что суп — пища богов. Not To Bring To Mind Memories Of Old Communist Propaganda, But Soup Is Good Food

Леоне следовало догадаться, что уследить за Наранчей будет не просто. Фуго, как он и подозревал, всё время застенчиво шёл рядом, вцепившись в его руку. Стоило на секунду отвернуться, как Наранча тотчас исчез за стеклянными дверьми магазина. Ну, что же… Если крысёныш решит… что-нибудь скрысить… Ну, всегда можно сказать, что он понятия не имеет, кто этот мальчишка. Сопровождаемый Фуго, Леоне направился к стойке. Видит бог, у него было не так уж много денег, чтобы позволить себе полный гардероб, но что-то сносное — вполне. Фуго с энтузиазмом принялся выбирать, решительно пресекая все попытки Леоне присоединиться хлопком по спине. Наранча всё ещё не появился. Фуго с удивлённым возгласом притащил Леоне винно-бордовую рубашку. Наранча бы был в восторге. — Это разве мой размер? — растерялся Леоне. Подойдя ближе, он критически пощупал рукав. Фуго моментально приложил рубашку к нему. На вид всё совпадало, но чтобы быть уверенным, нужно примерить… — А какие штаны под это нужно? Фуго пожал плечами и снова закопался в тряпки. На его губах сверкала хитрющая улыбка, когда он с самым невинным видом вручил Леоне узкие мини шортики термоядерно-розового цвета. С содроганием Леоне разглядел сзади какую-то надпись. Он побоялся вчитываться. — Супер… — отозвался он, сделав вид, что ранен в самое сердце. — И что бы я без тебя делал? — Носил бы всякое непотребство… — Фуго закинул шорты обратно и протянул Леоне вполне цивилизованные брюки. Вернулся Наранча, и Леоне едва не полетел носом в землю от удара коленом в спину. — Пап! — взвыл он. — Смотри, что я нашёл! — Мать твою, капибара! — счастливо избежавший столкновения с полом Леоне поспешил развернуться. Он уже изготовился рявкнуть на мальчишку, который прикладывал что-то к его спине, но только с лязгом захлопнул рот. На Наранче красовалась юбка. Страшная, отвратительно зелёная. Мда… А Леоне казалось, что у Наранчи безупречный вкус… Мальчик выглядел донельзя глупо. — Что… на тебе надето? — Юбка, — смутился Наранча, делая шаг назад. — Так, — вздохнул Леоне, оглядываясь по сторонам, стараясь понять, не заметил ли кто из продавцов этот фортель. — Снимай этот кошмар. Немедленно. — Леоне потянулся к мальчику. Тот отпрянул. — Чтоб тебя, иди сюда! — Нет! — насупившись, Наранча отпрыгнул ещё дальше. — Я буду делать, что хочу! — Нет, не будешь. Леоне рванул вперёд, зацепив мальчика за руку, мягко прикрывая его рот рукой, пресекая крики. Он опустился на корточки, так, чтобы его лицо оказалось на уровне глаз Наранчи. — Нас просто выгонят вон, если ты будешь бегать по магазину в ещё не купленной одежде, — мягко пояснил он. — Поэтому сними это, будь добр. Леоне разжал руку, и Наранча сделал, как было велено. Он растерянно смотрел на Леоне. — Что такое? — насторожился тот; Наранча отвёл взгляд. — Что? — Я… — мальчишка шмыгнул носом. — Я думал, ты меня ударишь… Наранча теребил уродливую юбку. Фуго осторожно коснулся его руки. — Ох, малыш, — Леоне взъерошил волосы на голове Наранчи. — Я не посмел бы… Разве я могу сделать тебе больно? Прости за то, что напугал тебя. — М-м-м-м… Наранча всё ещё смотрел в пол. Леоне тяжело вздохнул. — Покажи мне, где ты это взял? Наранча встряхнулся и устремился куда-то вглубь магазина… в женскую секцию. Леоне и Фуго, который вцепился в его рукав, поспешили следом. Леоне поднял с пола вешалку, и водворил юбку на место. Оглядевшись, он подошёл к другой витрине и цапнул то, что привлекло его внимание: ещё одну юбку, на этот раз ядрёно-оранжевого цвета. Вроде, размер был верным. — На, — Леоне швырнул юбку мальчишке. — И в этот раз воспользуйся примерочной, дурик. Наранча растерянно уставился на предмет одежды, а затем поднял на Леоне удивлённые фиолетовые глаза. — Ты не злишься, что я надел юбку? — А почему я должен на это злиться? Наранча заулыбался. На круглом личике застыло счастье. — Так! Панна! Ну-ка, помоги мне! Леоне искренне сомневался, что Наранче и правда нужна помощь, но не собирался останавливать их. Перекинув выбранную рубашку через локоть, он просто последовал за ними. По дороге в примерочную Фуго успел зацепить какие-то штаны с одной из вешалок и протянуть их Леоне, прежде чем хихикающий Наранча утянул его в кабинку. Леоне скрылся за шторой. Он не рискнул переодеваться лицом к зеркалу. Едва он влез в брюки, как внутрь сунулся Наранча. — Ты чего тут копаешься? — мальчишка попытался подлезть под дверь. — А ну кыш! — Леоне замахал на него руками. Наранча (его подтолкнул Фуго) мгновенно втиснулся внутрь. — Умница, Панна! — одобрил мальчишка и улыбнулся Леоне. — Ты супер выглядишь! — Это ещё что за извращённые наклонности? — возмутился Леоне. Схватив мальчишку за шкирку, он практически вышвырнул того вон. Интересно, есть ли хоть какой-то шанс научить этого ребёнка манерам? Может, шантаж? Сказать, что если тот не перестанет так себя вести, то он, Леоне, больше никогда не будет его никуда швырять и подбрасывать? — Эй! Ты о чём?! Да из тебя песок сыплется! — Наранча волчком завертелся на месте; рыжая юбка взметнулась вокруг его обтянутых штанами ног. — Ну… Не важно… Ты выглядишь зашибись. Я же сказал, что тебе пойдёт этот цвет! Леоне фыркнул. Он мужественно проигнорировал вопросительно поднявшего бровь Фуго. Тот протянул руку, стремясь поймать Наранчу и несколько остудить его энтузиазм. — Ой, Панна! А что, давай! Леоне махнул на них рукой, спеша переодеться обратно в свою родную и привычную одежду. А то мало ли… Вдруг Наранче ещё чего придёт в голову. — Так, — наконец сообразил Леоне. — Мне ещё нужно что-то на случай похолоданий. Так что, фас. Подберите мне что-нибудь приличное! Наранча просиял. Леоне содрогнулся. Он смутно подозревал, что, кажется, совсем скоро пожалеет об этом. Волоча за собой на буксире Фуго, Наранча стремительно исчез из виду. Издалека Леоне слышал его голос. Вздохнув, Леоне уселся у стены на диванчик и закрыл глаза. Как было бы чудесно… на пару секунд… отключиться от реальности… Просто заснуть в небольшом грязном магазинчике второсортной одежды… Всё нормально… Просто ещё один педик вырубился, подпирая стену… Ничего необычного для таких мест, да? Из сонной дремоты Леоне вырвал странно-знакомый голос. — Привет! Ты тот, кто мне нужен? — О Боже… — заворчав, Леоне открыл глаза и уставился на Мухаммеда Абдула. — Чего тебе? — Хороший вопрос! — усмехнулся мужчина, но так и не собрался продолжить. Он рассеянно оглядывал вешалки с одеждой. — О, а вот и они! — Что? Какого… Наранча и Фуго примчались обратно быстрее, чем Леоне успел закончить предложение. Мухаммед поспешно посторонился, убираясь с траектории движения черноволосого мальчишки. — Эй, пап, на, примерь! — крикнул Наранча, и в Леоне прилетела гора шмоток. — Я нашёл тебе шикарное платье! Эй, это твой друг? Мне кажется, я видел его раньше… Наранча тем временем подошёл к Мухаммеду. Тот стремительным движением подхватил того и поднял вверх. — Ого… Не пойми как ухитряясь удерживать вертящегося волчком мальчишку на вытянутых руках, Мухаммед улыбнулся. — Ну, здравствуй, Наранча. Мы и правда уже виделись. Я Мухаммед. Жан Пьер — мой муж. — Ого, — снова повторил Наранча, бросив на Леоне через плечо вопросительный взгляд. — Ну вы и Спиди Гонсалез! Мухаммед смутился. — Да…? А… Это уже было или ещё будет? … Погоди минутку… Мужчина поспешил вернуть Наранчу на землю. Фуго тотчас подошёл и встал между ними, осторожно задвигая черноволосого мальчишку себе за спину и пятясь за Леоне. Мухаммед выглядел донельзя растерянно и что-то бормотал себе под нос. Леоне не успел поинтересоваться, что случилось. Мухаммед схватил его за плечи и резко встряхнул. — Быстро! — велел он. — Скажи мне, какой сейчас год?! — Гм. 1999? — Ой, я… Немного запутался в вероятностях… — Ты о чём вообще? — Леоне подозрительно покосился на него и, на всякий случай, отодвинулся подальше. — Извини… Я просто перепутал время. Вот и всё… Так, что… Ну… Я думаю, что ещё не сделал Жан-Пьера своим мужем, да? Данный факт, казалось, искренне огорчил Мухаммеда. Леоне не рискнул высказываться. — Итак… — Абдул принялся загибать пальцы, перечисляя события. — Сейчас 1999 год… Я не замужем… Жан… Жан все ещё где-то там… Хм… Тогда зачем я здесь…? — янтарные глаза уставились на Леоне. — Есть ли что-то, что ты хочешь передать моему Жан-Пьеру? «Моему Жан-Пьеру», сказал он, вот так вот, с лёгкостью заявив о том, что этот человек принадлежит ему. Первым порывом Леоне было заявить, что Полнарефф не принадлежит никому, кроме себя самого. Он смолчал. — Ну, конечно же, я просто имел в виду, что он мой партнёр! Леоне отшатнулся. Он ведь ни слова не произнёс вслух! Ведь не произнёс же, да? Но Мухаммед смотрел на него с такой понимающей улыбкой. Леоне отвёл взгляд, стараясь придумать, как бы спровадить мужчину подальше. Что-то передать Полнареффу? Что он мог ему рассказать? Ох… Ну… Разве что… — Кхм… Скажи ему, что мне жаль, что я так быстро ушёл. Я чертовски устал. — Хорошо! — согласился Мухаммед, и, рассеянно нахмурившись, двинулся прочь. — Знать бы ещё, где именно я его оставил… Леоне уставился на одежду, которую сунул ему Наранча. Он бросил через плечо взгляд на двух мальчишек и вопросительно выгнул бровь. — Кто-нибудь знает, что это сейчас было? Оба покачали головами. — Ясно… Понятно… Ну, а как насчёт того, чтобы сказать мне, как я выгляжу, когда я влезу в это? Наранча оживился, тут же подтолкнув Леоне к кабинке. Вздохнув, мужчина положил одежду на стул, пытаясь распутать этот комок и не уронить всё на пол. По большей части в клубке были стандартные вещи: джинсы, треники, свитера, балахон. Было там и приснопамятное платье. Без рукавов. Мини. Если повезёт, оно дойдёт ему до середины бедра. Да и то, только если он будет стоять столбом на месте. — Наранча, ты покойник! — громко пообещал Леоне. Из-за шторы донеслось хихиканье. Леоне только вздохнул. Ох, платье. Да оно, вероятно, даже не сойдётся на нём. Не то, чтобы он был так против… Если бы это был его размер… Но, нет! Он не носил платьев! Примерка одежды заняла львиную долю времени. Значительно больше, чем Леоне хотелось бы. Наранча настоял, чтобы он выходил показать каждую тряпку. Смирившись, Леоне делал то, что велел настырный мыш. Час спустя на прилавок кассы лёг ворох тряпок (Наранча уломал-таки купить ему чёртову юбку). Они шли по улице. Наранча ныл, что Леоне так и не рискнул влезть в платье. Леоне начал угрожать. Белка заткнулась. Хм. Остаток пути прошёл в молчании. Обнаружив, что Леоне идёт к своей квартире, Наранча снова подал голос. — Эй! Ты разве не к папе собирался? Леоне бросил на него удивлённый взгляд. — Да. Но сначала я хочу забросить пакеты домой. — Э-э-э-э… А ты, разве, не с папой живёшь? Леоне остановился и повернулся. Он, сощурившись, осмотрел Наранчу. — Так. И что же такое я не должен видеть и знать? — Что? — Наранча нервно рассмеялся. — Ты явно что-то пытаешься скрыть. — Это смешно! Зачем мне что-то скрывать? Леоне стремительно зашагал в сторону дома. Наранча поскакал следом, пытаясь уговорить его не соваться туда, а идти сразу к Бруно («В любом случае, ты скоро переедешь туда! У тебя это всё негде стирать! Ты сможешь переодеваться хотя бы раз в сутки!») Его настойчивость только усилила желание Леоне осмотреть своё нехитрое жильё. Что Фуго и Наранча уже успели сотворить этим местом? Дом-то хоть ещё стоял? Или уже нет?! К тому времени, когда Леоне добрался до здания, его трясло от нервозности. Наранча сдался и замолчал. Попав ключом в замок со второй попытки, Леоне неуверенно толкнул дверь. Затаив дыхание, он шагнул внутрь. Что? В нос ударил сильный запах краски. — Что за…? — охнул Леоне, застыв столбом на пороге. Первой мыслью было — «Я ошибся адресом». Но ключ ведь подошёл, так что… Наранча протиснулся мимо него и уселся на ковёр. Новый ковёр. Леоне ошалело рассматривал то, во что превратилась его гостиная. Посреди помещения стоял новенький диван. Наранча плюхнулся на него и уставился в телевизор. — Что… Как… А…? — Мы закупились в благотворительном магазине, — Фуго осторожно тронул его руку. — Это стоило всего-то пять долларов. А краска… Ну, мы набрали много разных образцов… плюс, Наранча попросил некоторых людей помочь… Леоне старательно не смотрел на стены, от которых и исходил резкий запах краски. Вокруг царили все оттенки фиолетового и алого. Сотни маленьких квадратиков покрывали все вертикальные поверхности. Это было уж… Слишком… Взгляд Леоне перетекал с одного предмета интерьера на другой. Они не помнил, чтобы это было здесь раньше. Теперь это был дом других людей. Не его. Наранча и правда тогда сказал, что имел ввиду. Он хотел это место в своё единоличное пользование. Фуго взял Леоне за руку и осторожно потянул вперёд. — Идём. Взгляни на кухню. Леоне позволил утянуть себя вглубь помещения. В кухне было просторно и чисто. Холодильник тоже был новым. Плита… тоже. На столе стояли огромный горшок, фритюрница и блендер. Их Леоне тоже видел впервые. Сам стол тоже заменили. Наранча нервно улыбался. Он внимательно следил за действиями Леоне. — Тебе нравится? — Это… удивительно, — вздохнул Леоне, и, развернувшись, раскинул руки. Наранча заулыбался и бросился к нему, уткнулся носом в грудь. Леоне пригладил взъерошенные чёрные волосы. — Как ты всё это провернул, малыш? — Что стибрил, что-то продал… Ну. Ты знаешь мои методы. Чумазое личико мальчишки выглядело настолько счастливым, что Леоне не рискнул ругаться. Да уж… пришлось признать, что отучить крысу крысятничать — нереально. Леоне отстранился от ребёнка, напоследок снова взъерошив и без того пребывающие в хаосе волосы, и кивнул на кастрюлю на плите. — А там? — Ну, я учил Фуго готовить суп. Суп там с утра стоит. Он даже съедобный! — Наранча подлетел к плите и сунул нос под крышку. Его тотчас обдало облаком пара. — Хм, только раскалённый. Нужно остудить и можно есть. — Ты оставил плиту включённой? — Ну, да. — Наранча… Ну, так неправильно… Наранча пожал плечами. — Ну, здание всё ещё не провалилось под землю, да? Леоне вздохнул. Ну, в некотором роде Наранча был прав. Леоне развернулся и направился в спальню, волоча за собой пакеты с одеждой. Там он подвис ещё на минуту. Одеяло с кровати испарилось. На смену ему пришло покрывало с рисунком кокетливой клубнички. Прикроватная тумба пропала. Вместо неё стояло два столика. Стены, как и в гостиной, пестрели разными цветами. Сундук и комод заполонили сотни маленьких безделушек. Каждая, вероятнее всего, была краденой. — Какого чёрта…? Добравшись до комода, Леоне выдвинул ящик. Там лежала одежда. Явно не его. — Это мой ящик, — Фуго тотчас нарисовался у него за спиной. — Твои вещи в коробке в шкафу. — Мда, господа барабашки… Да вы и правда заполонили мой дом… — Технически, — ухмыльнулся Наранча, — это уже наша квартира, потому что мы перекупили аренду. — Чтоб тебя… Наранча заржал и поспешил скрыться из виду. Устало вздохнув, Леоне пробрался к шкафу и выудил оттуда коробку. На крышке значилось: «Старьё старика». Внутри аккуратной стопкой лежала его одежда, обувь и даже зубная щётка. Наранча, видимо, был настроен весьма решительно. Стоило только подумать о нём, как настырный мыш вернулся. — Коробка с ручками, и ты легко перетащишь её к папе! — заявил нахалёнок. — Наранча! Я не могу переехать к Бруно по твоему хотению. — Тогда выкини это под ближайший мост! — возмутился тот, упрыгивая прочь. — Этого в моём доме быть не должно! Леоне вздохнул. Проще было согласиться, чем переубедить. Сунув новую одежду поверх содержимого коробки, он поднялся на ноги и пошёл к телефону. Немного помедлив, он набрал номер пекарни. — Да-а-а-а, чагой вам? — Миста, по телефону здороваются совсем не так. — Да, да. Та чего случилось? Леоне покачал головой. Он не сумел сдержать улыбку. — Могу я поговорить с Бруно? Если он не занят? — Ну, он не здесь, а ты вообще хрен знает где. Так что он, наверное, лежит на диване лицом вниз. У отца нафиг сбит график и режим, Богом клянусь! Погоди. Пойду, пну его. Вдруг он жив и в сознании… Миста испарился, прежде чем Леоне успел возразить. Ох, не стоило беспокоить Бруно. И, видимо, Бруно не слишком-то и потревожили. Через пару минут он подхватил трубку. — Здравствуй, сердце мое! Как ты? Нашёл, что хотел? Ты у меня красивый! Леоне почувствовал, что краснеет. Прислонившись лбом к стене, он забормотал: — Ты ведь даже меня ещё не видел. — О, да ты всегда выглядишь потрясающе. Не думаю, что этот раз станет исключением. Леоне заворчал. Он рассеянно старался понять, что тут можно сказать. В конце концов, он решил просто сменить тему: — Знаешь, Наранча и Панна заграбастали себе мою квартиру. — Они что? — Угу. Закупили новую мебель, новую технику, сунули все мои вещи в коробку и велели выметаться. — О, Боже. — Наранча даже сказал, что они перекупили аренду, так что теперь он тут устанавливает правила, — Леоне передёрнул плечами, хотя и знал, что Бруно не может видеть его. — Эм… ну… мне, правда, совсем некуда деться со всей одеждой… — Ну так приезжай сюда! — выдохнул в трубку Бруно, и Леоне с лязгом захлопнул рот. — Это же здорово! Если ты привезёшь вещи ко мне, то сможешь каждый день надевать что-то новое, а не ходить в одном и том же. И таскаться в эту квартиру тебе не придётся, когда похолодает! Тёплое-то тоже уже будет здесь! И, потом, когда потеплеет… Когда потеплеет… Больше чем через полгода. Леоне силился сказать хоть что-то. В горле был ком. Он не мог сказать ни слова, иначе на Бруно обрушились бы рыдания. — Леоне? С тобой все в порядке? Ты не хочешь…? — Нет, Бруно, это… — Леоне прикрыл рот рукой. Рядом были Наранча и Фуго. Не время для слёз. — Это… замечательно. Спасибо. — Всегда пожалуйста, Леоне! Ты точно в порядке? — Да, нежный мой, — Леоне тихо, надрывно рассмеялся. — Да. Я в порядке. Никогда ещё мне не было так хорошо. По ту сторону трубки повисла тишина. Уютная. Мягкая. Так молчат люди, когда слова уже не нужны. Пару минут спустя Бруно тихо, едва слышно пробормотал: — Как бы я хотел сейчас обнять тебя… — Я бы тоже этого хотел, — отозвался Леоне, скосив взгляд в сторону кухни, пытаясь понять, где отираются дети. — Чуть позже, да? Бруно счастливо замурлыкал. — Я люблю тебя, Леоне! — выдохнул он дрожащим голосом. Его переполняли эмоции. Горло Леоне сдавило, дыхание спёрло. Он едва мог дышать ровно. Он не мог говорить. Молчание затянулось. Почему он не мог сказать ни слова? Почему не мог ответить, что тоже любит? Почему это так тяжело? Бруно мягко усмехнулся. — Я знаю. Я тоже люблю тебя, — отозвался он, словно отвечая Леоне. Леоне жалобно заскулил. Звук был похож на плач. Звук был совершенно не достоин мужчины. Но Бруно и не думал смеяться. Бруно ждал его. — До встречи, любовь моя, — сказал Бруно, хотя это, учитывая обстоятельства, и не имело никакого смысла. — Да? — Д-до встречи… Мягкий щелчок дал понять, что Бруно повесил трубку. Леоне неуверенно вернул телефон на базу. Когда маленькие ручки обвились вокруг его груди, он даже не удивился. — Пап? — Наранча прижался щекой к спине Леоне. Мужчина осторожно хлопнул ребёнка по руке. — Я всё тебе испортил. Да? — Нет, мышонок. Вовсе нет, — сказал Леоне слабым голосом. — Бруно сказал, что я могу оставить вещи у него. Раз уж я проиграл битву несносным вредителям. — Ну и супер! Вы теперь сможете заняться глупостями! — возвестил Наранча. Хлопнув Леоне по плечу, он убрался обратно на кухню. Не зная, куда себя деть, Леоне сел на диван и принялся разглядывать стену. Он заставил свои глаза сфокусироваться… на секунду, ну… как ему показалось… Он моргнул. Глаза начало нещадно жечь. Леоне думал о теле Бруно. О том, как оно идеально совпадает с его собственным. Боже, он скучал. Как можно было так сильно скучать по кому-то, когда они едва расстались? Он видел Бруно всего несколько часов назад. Он уже жаждал новой встречи. Его руки дрожали. Он хотел взять Бруно за руки и поцеловать каждый пальчик. Вернулся Наранча и утянул Леоне в кухню. Путём угроз и шантажа в него влили суп. Суп оказался очень вкусным. Леоне не был голоден. Наранча не знал слова «нет». Мышонок и Фуго пустились в пляс (движения Наранчи напоминали Пляску Святого Витта). Они танцевали сначала порознь, потом, сблизившись, обнялись и принялись двигаться медленно. Леоне рассеянно наблюдал. — Аббаккио! А ну цыц! — шикнул Наранча, и Леоне опомнился. — Это тебя не касается! — Ты меня выгоняешь, да? — Ага! Иди и займись делом! Заделай уже папе ребёнка, что ли! Всё! Время посещений на сегодня вышло! Леоне покраснел и чуть не опрометью бросился в комнату за вещами. Он вымелся на улицу прежде, чем Наранча успел брякнуть ещё что-то в подобном ключе. Он так и не оделся по погоде. Ветер усилился. Он поспешил начать двигаться, чтобы хоть так согреться. От холода зуб на зуб не попадал. Руки горели от веса коробки. Он попытался поднять её на плечо, но плечо тоже довольно скоро начало ныть. Со вторым плечом вскоре повторилось все то же самое. В конце концов, Леоне просто опустил коробку на землю, и некоторое время стоял, стараясь отдышаться. Он старательно растирал плечи. Холод и мысль о том, что он скоро увидит Бруно, заставили его встать и снова поднять коробку. Боже, почему же так холодно? Он хотел к Бруно. У Бруно было тепло. Бруно был тёплым и мягким. И на вкус был как сахар. Леоне хотел впиться поцелуем в этот красивый рот. Леоне чуть не состыковался со столбом. Он решил, что лучше бы сосредоточиться на дороге. Он уже почти пришёл. На улице перед пекарней сидели люди. Дети. Как и в самый первый день. Боже, как же давно это было. Сколько? Два? Три месяца назад? Больше? Леоне не помнил. Он был не прочь позабыть вообще всю свою жизнь, что была до… Подбросив коробку, он принялся бороться с дверью. Кто-то встал и помог ему. — Спасибо. Человек из-под большой белой пушистой шляпы согласно кивнул. Леоне наконец вошёл внутрь, вдыхая тёплый воздух. За прилавком обнаружился Миста. Триш тотчас заняла его место, когда парень поспешил помочь Леоне с коробкой. — Эй, Аббаккио, ты принёс что-то Бруно? — Нет… Это мои вещи. Наранча выставил меня из моего же дома, и Бруно сказал, что я могу переехать к нему. Глаза Мисты расширились. — Вау. Вот прям так сразу? — Угу, — Леоне неловко пожал плечами. — Лады. Отнесу наверх. А то ты выглядишь хуже трупа. — Чувствую себя примерно так же. Миста хмыкнул и развернулся в сторону лестницы. Уйти он не успел. Их кухни выполз Джорно и тотчас оказался между Леоне и Мистой. Его глаза подозрительно сузились. — Гвидо, что это? — О-о-о-о, Бруно разрешил Леоне жить с ним. Так что это его вещи. Миста перехватил коробку одной рукой, второй привлекая Джорно к себе. — А… — кивнул Джорно. Юноша пристально уставился на Леоне. Леоне взмок и неловко переступил с ноги на ногу. — Миста… Как спустишься, нам нужно поговорить. — Да. Конечно. Да. Я скоро! — Миста рванул вверх, и Леоне пришлось поспешить. Он догнал его только на лестнице. Миста сбавил шаг. Добравшись до верха, Миста сунул ему коробку, потом просто поднял его с пола. Без труда оторвав от земли и отставив в сторону с дороги. — Мне пора! — воскликнул он и помчался вниз. Леоне замер. Он всё ещё дрожал. От холода. Ещё никто и никогда не передвигал его с такой лёгкостью, с какой это сделал этот парень. Леоне помотал головой. Он не хотел думать об этом. Он прикрыл дверь и направился на поиски Бруно. Бруно лежал в постели. Миста был прав. Он и правда плохо спал… Даже сейчас, лёжа спиной к Леоне, он выглядел уставшим. Леоне осторожно стянул ботинки и подобрался к кровати. Он скользнул под одеяло и прижался к спине молодого человека. Бруно зашевелился. — М-м-м, ты холодный… Леоне… — выдохнул Бруно и повернулся к нему. — Как ты узнал, что это я? — А кому я ещё сдался? Это было… мило. Тот факт, что Бруно полностью доверял ему. Доверял настолько, чтобы пустить в свою постель. Первой мысль его было, при пробуждении, что Леоне рядом. — Ты мягкий и тёплый, — невпопад отозвался мужчина, уткнувшись холодным носом в плечо Бруно. — М-м-м… Спасибо, — шепнул молодой человек. — С возвращением домой, Леоне. Чёрт возьми, только не слёзы. Только не снова. Ещё не хватало… Бруно почувствовал его дрожь. Он молча сжал его руку. Нет, Леоне дрожал не от холода. Нет. Любовь Леоне к Бруно Буччарати не имела ничего общего с холодом. Леоне шмыгнул носом. Он осторожно толкнул Бруно, перекатывая того на спину так осторожно и нежно, как мог. — Бруно, — проговорил он. — Что это, сердце моё? Леоне снова спрятал лицо на шее пекаря. Пальцы их рук переплелись. — Ты прав. Я дома.

__________________

— О, да прекрати! Выходи оттуда! Дай мне взглянуть на тебя! Смущённый как никогда, Леоне выполз из ванной, теребя пуговицы и посекундно одёргивая полы рубашки. И как только Наранча ухитрился убедить его, что он в этом выглядит хорошо (на нём всё смотрится, как на корове седло). — Я ужасно выгляжу. Бруно молча, не мигая, смотрел на него. Он прижал руки к сердцу. Леоне бросил на него короткий взгляд и опустил голову. Он тоже считает, что я отвратителен… Бруно подошёл ближе. Леоне отвернулся, стремясь спрятаться, но молодой человек коснулся ладонью его щеки, осторожно поворачивая обратно. Леоне взглянул на это прекрасное лицо. Бруно осторожно поцеловал его, и Леоне немедленно растаял, тотчас притягивая Бруно ближе. Бруно немного отстранился. — Ты, — шепнул он, — самый красивый человек на свете. — Ты хорошо смотрел в зеркало? — попытался пошутить Леоне, но голос предательски дрогнул. — Знаешь, — продолжил он, — тебе вовсе не стоит пытаться утешать меня. — Умолкни, — последовал негромкий приказ, и Леоне подчинился. Не посмел ослушаться. Бруно положил руку на затылок Леоне, притягивая мужчину обратно, и снова скользнул языком между его губ. Когда поцелуй закончился, он чуть ли не урчал. — Ты прекрасен. Кровать коварно поставила Бруно подножку, и молодой человек упал, утягивая Леоне за собой, прикусывая губы мужчины. Леоне вздрагивал, чувствуя, как язык Бруно соприкасается с его, как зубы прихватывают кожу. Он просительно хныкал. Он был не в силах пошевелиться. Он послушно лежал там, куда уронил его Бруно, и отчаянно целовал в ответ. Наконец, Бруно отстранился и, склонив голову, с лукавой усмешкой принялся оглядывать дело рук своих. Одежда, да и сам Леоне, пребывали в абсолютном хаосе. — Ты очень красив, Леоне. Ну, что? Как насчёт ужина? Леоне едва удалось кивнуть. Бруно немедленно склонился над ним, снова целуя. — Отлично, — потёршись кончиком носа о нос Леоне, пекарь поднялся. — Тогда теперь уже я пошёл переодеваться. Трясясь, как в лихорадке, Леоне сидел точно там, где его оставили, и гадал, как Бруно может вот так легко… уйти. Неужели молодой человек совсем его не хотел? Он вообще понимал, что в такой ситуации людям свойственно испытывать желание? Тихо всхлипнув, Леоне раздвинул ноги, мрачно, с отвращением, глянув на свой пах. Если Бруно не хотел подобного, значит о подобном придётся забыть… А в этих штанах возбуждение становится просто болезненным. Леоне расстегнул пряжку ремня, с облегчением выдохнув. — Не смей заниматься рукоблудием! — раздался возмущённый крик, к которому Леоне оказался совершенно не готов. Как не готов он был и к тому, что в лицо ему прилетит ком одежды. Очень смущённый Бруно карающим архангелом навис над ним. — Нет, я вовсе не занимался ничем таким! — в панике выпалил Леоне. — Боже, Бруно, пожалуйста, поверь! Пожалуйста, прости, прости, прости… — вскинув руки, Леоне втянул голову в плечи. — Прости, прости, прости, прости… — Леоне? — Прости, прости, прости, я… — Л-Леоне, все в порядке. — Прости, прости, прости… Бруно коснулся его руки, и Леоне вздрогнул всем телом, как от удара. Бруно нежно погладил его, и Леоне рискнул открыть глаза. Молодой человек был взволнован и, кажется, порядком напуган. — Леоне, ты в порядке? Леоне покачал головой, и Бруно нерешительно обнял его. — Ты прости, мне не стоило кричать, — проговорил молодой человек, ласково перебирая волосы Леоне; Леоне судорожно втянул носом воздух. — Я просто… хм… сильно удивился… И… Не стоило мне кидать в тебя одежду… Это было неуместно… Я… Трясущимися руками Леоне обнял Бруно, сжимая его рубашку. Бруно терпеливо дождался, пока Леоне сам решит отстраниться. Леоне был благодарен за эту милость. — Тебе лучше? — Да, хм… я… в порядке, — наклонившись вперёд, Леоне упёрся локтями в колени. Вечер только начался, а он уже чувствовал себя уставшим. — Прости… — О, Леоне, дурачок, перестань извиняться за то, чего не было! — возмутился Бруно, и тотчас опомнившись. Слабо улыбнулся. — Я облажался, да? Леоне пожал плечами. Он буравил взглядом свои испещрённые шрамами пальцы. Он поспешно развернул руки ладонями вверх, чтобы не видеть. — Леоне? — М? — Мне уйти? Леоне задумался. Он старательно проигнорировал инстинктивный порыв выпалить «НЕТ». — Я… Быть может… Дай мне пару минут, ладно? Я приду в себя и спущусь… — Хорошо, — кивнул Бруно и спешно покинул комнату. Стоило двери захлопнуться, как Леоне обнаружил, что тишина оглушающе-невыносима. Закрыв лицо руками, он со вздохом откинулся на кровать. Ну, по крайней мере, теперь он знал, что сделает Бруно, если войдёт, когда Леоне касается себя. Леоне глухо рассмеялся. Его переполняли стыд и гнев. Сев, он поднялся и отправился к раковине, намереваясь поправить макияж. Он опёрся руками о бортик, уставившись на своё отражение. Под глазами залегли глубокие тени. Рот искривился в брезгливой гримасе. Не было в нём ничего привлекательного. Только боль и резкость, которые, кажется, намертво вплавились в тело. Он выправил огрехи макияжа и попытался как можно тише выйти из комнаты. Бруно обнаружился в гостиной. Молодой человек сидел на диване, уставившись в пол. На нём был костюм в мелкий чёрный горох. Костюм. Леоне почувствовал себя раздетым. Облизнув в раз пересохшие губы, Леоне замер, тотчас вспомнив про помаду. — Ты прекрасно выглядишь… — проговорил он. Бруно вздрогнул всем телом и вскинул голову настолько резко, что чёрные волосы густым облаком взметнулись вверх. — Леоне, — Бруно поднялся. Шагнул к мужчине. Замер, прикусив губу. На губе выступили капельки крови. — Леоне, могу я тебя обнять? Леоне кивнул. И молодой человек порывисто, крепко обхватил его руками. — Леоне… Мне так жаль… Я — такой идиот… Прости, пожалуйста… я так тебя обидел… Дыхание Бруно было прерывистым. Леоне обнял молодого человека в ответ. — Принимается, — шепнул он. Уверившись, что Бруно не разрыдается, Леоне осторожно отстранился, снова осматривая пекаря. Тот выглядел бесподобно; костюм облегал его тело, как перчатка, подчёркивая красоту. — Ты и правда прекрасно выглядишь, Бруно. Бруно фыркнул и вытер глаза. — Спасибо, Леоне… Слушай, я… Мы можем забыть о том, что случилось? Можем сделать вид, что ничего не было, и пойти на ужин? — Я бы предпочёл, чтобы ты не забывал, что мне не нравится, когда на меня кричат. Бруно вздрогнул. — Разумеется, сердце моё. Прости. Тяжело вздохнув, Леоне притянул Бруно к себе. Молодой человек ведь не хотел сделать ничего плохого. Он просто не мог знать, что последует такая реакция. Да и в лицо ему прилетела всего-то одежда. Безвредная мягкая ткань. Леоне прижался щекой к чёрной макушке. Всё в порядке. — Готов идти? — Бруно старался звучать безмятежно. Он ждал отказа в любую секунду. — Да. Придётся пройтись. Я гм… просто… мне никогда не нужна была машина, так что… — Так что, ты никогда не покупал её, — улыбнулся Бруно. — Это хорошо, — вздохнул он, и Леоне осторожно коснулся щеки молодого человека, побуждая того поднять голову. — Я совсем не против… гулять… по городу с тобой… Конец фразы оказался смазан из-за поцелуя. Бруно прижался к Леоне. Простояв так несколько минут, он, наконец, отстранился. — Идём…? Леоне вздохнул. Он-то беспокоился, что ходить с его проблемой будет весьма неудобно, куда бы они ни направлялись, но вот прошло несколько минут, а желание прошло, как не бывало (ну, почти). Идя по улице рука об руку с Бруно, Леоне испытывал ни с чем несравнимый восторг. Они почти не говорили, но молчание не было неловким или неуютным. Они наслаждались тем, что друг с другом можно молчать. Когда они добрались до места, Бруно придержал перед Леоне дверь, а затем, взяв того за руку, потащил мужчину вглубь ресторана. Служащий приветствовал Бруно коротким поклоном, назвав того по имени, и провёл их к столику. Снова поклонившись, он оставил их наедине. — Обожаю это место! — просиял Бруно. — Здесь хорошо, — Леоне огляделся. Сам по себе ресторанчик был уютным, но… Но зелёного было многовато… — Никогда раньше здесь не был. — О, ты не один такой. — Кхм… А нам не принесут меню? — А смысл? Они знают мои вкусы. — Эм, — Леоне махнул рукой. — А мои? — Ой! — глаза Бруно расширились, и он покраснел. — Я не подумал… прости, Леоне… Гм! Повинуясь жесту, светловолосый официант по имени Джелато буквально материализовался у их столика. — Синьор Буччарати! Рады вас видеть. Вы давно к нам не заглядывали. Мы волновались. — Да… я был занят. Дела, работа, дети и мой мужчина — всё это отнимает кучу времени. Мой мужчина? Леоне почувствовал, как щёки вспыхнули жарким румянцем. Когда Джелато развернулся к нему, стало ещё хуже. Леоне сжался, стараясь казаться как можно незаметнее. Было непросто — он был чертовски высоким. — О, так это тот самый! — Джелато вцепился в руку Леоне, прежде чем тот успел отдёрнуть её. — Ты же позаботишься о нашем мальчике, да?! Леоне беспомощно покосился на Бруно. На лице пекаря застыло выражение изумления и привязанности. Он совсем не собирался помочь Леоне. Леоне постарался состроить как можно более умоляющую рожицу. Перестарался. Бруно подскочил, на его лице отобразилась паника. Молодой человек спешно схватил Джелато за плечи и оттащил подальше. — Кхм… Как Сорбет? Ну, после того случая? Услышав вопрос, Джелато моментально потерял к Леоне всякий интерес. — Всё ещё в ужасе от мысли, что всё может повториться. Ха! А я сразу сказал ему, что это были не то просто хулиганы, не то пьяные подростки. Ну, кому ещё в здравом уме может прийти в голову грабить Ресторан-фондю. Кроме того, мы установили камеры! И всё. Баста. Больше я ни лиры в безопасность этого места не вложу. Это просто смешно! — Ну, мы с Леоне можем одолжить тебе нашего сына. Малыш Наранча вполне сойдёт за сторожевого мангуста, да, Леоне? Нашего сына… Наш мальчик… Их сын… У них с Бруно был общий ребёнок. Общий. Их. Леоне перемкнуло. Ни Бруно, ни Джелато не стали комментировать. Леоне пропустил мимо ушей их весь дальнейший разговор. Очнулся он только тогда, когда Бруно, со вздохом, проговорил: — Да, Джелато, всё как обычно. Спасибо. — Ради тебя, Бруно, всё что угодно! — усмехнулся Джелато, и, хлопнув молодого человека по плечу, удалился. Бруно опустился на стул. — Прости, Леоне. Он милый, правда… Но, он просто… Ну, ни он, ни Сорбет не имеют никакого представления о границах личного пространства, — Бруно потянулся к нему через стол, и Леоне поспешил подставить ладонь. Их пальцы переплелись. — Ты как? — В порядке… Кхм… Итак, давай с начала… Что это за место? — Фондю-ресторан. Тебе приносят два керамических горшка, шоколад, сыр и ещё много чего. Нужно смешать… Кхм… — Бруно смущённо улыбнулся, сжав пальцы Леоне. — На вкус лучше, чем я рассказываю, даю слово. — Нет… Нет… Ты даже рассказываешь… вкусно… — Леоне попытался улыбнуться в ответ. Усталость каменной плитой навалилась на плечи. Но Бруно был рядом. Бруно был рядом, и это значило, что он справится. — Хм… Бруно…? — Да? — Я… Это… Я и правда теперь живу с тобой в одном доме? Бруно неопределённо пожал плечами, упорно разглядывая руку Леоне. — Ты не хочешь, да? — удручённо поинтересовался молодой человек. Ошарашенный, Леоне не сразу нашёлся с ответом. Он открыл рот, но так не издал ни звука. Закрыл рот. К щекам Бруно прилила кровь. — Ну… Я только… Я подумал… — забормотал Бруно, с каждым словом краснея всё сильнее. — Я знаю, что мы почти не встречались… Я только предложил… Я просто хотел… Ну, знаешь… Я хотел каждую ночь засыпать рядом с тобой… Я… Я люблю тебя, слышишь? Леоне молчал. Он с восхищением наблюдал за тем, как по смуглой коже растекается розовый румянец. Он коснулся кончиками пальцев овала лица пекаря. Бруно смолк. Синие, яркие, смущённые глаза уставились на Леоне. Мужчина встал и склонился над столом, целуя его. Они расцепились весьма неохотно. Никто не хотел отстраняться первым. Тишину нарушал только звук их горячего дыхания. — Я бы тоже хотел засыпать и просыпаться рядом с тобой каждый день… До конца наших дней… — пробормотал Леоне. — Леоне… — в одном этом сорвавшемся с губ Бруно имени слились мольба и желание. Леоне скорее почувствовал, нежели услышал безмолвный приказ. Он снова наклонился вперёд, припадая ко рту Бруно, переплетая свой язык с его в древнем, как любовь, танце. В животе потеплело. Вкус, запах… всё это заставляло Леоне чувствовать себя… цельным. Близость… Их близость… Ранимость Бруно… Бруно был много большим, чем то, кем мог бы мечтать когда-либо стать сам Леоне. Но всё же… Они идеально подходили друг другу. Даже их губы… Всё это объединяло осколки, в которые давно уже превратился Леоне. Это была близость… Это… Только это, и ничего больше… Когда Леоне отстранился во второй раз, он нашёл в себе силы сесть и откинуться на спинку стула. Он смотрел на Бруно. Интересно, он тоже выглядел так же изумлённо? Застыла ли на его лице такая же маска благоговейной любви? Он надеялся на это. Он хотел, чтобы Бруно видел, как сильно Леоне его любит. Любит его таким, какой он есть, и примет от него всё, что тот пожелает дать. По губам молодого человека размазалась чёрная помада. Бруно был так красив. Леоне хотел сказать. Хотел, чтобы тот знал. Принесли еду — два больших горшка, как и говорил Бруно, — и они отвлеклись. Как выяснилось, оба были слишком голодны. Практически сразу Бруно придвинул свой стул ближе к Леоне. Они сидели почти вплотную, и, пожелай заговорить, никто посторонний не услышал бы. За весь вечер они не произнесли ни слова. Они сидели, переплетя ноги.