Чистота

– Как это понимать? – Цзян Чэн мерил шагами комнату на постоялом дворе в Шу. – Это и мой дом тоже! По какому праву твой дядя запрещает мне отправиться прямиком туда, смыть с себя дорожную пыль и переодеться? Это просто неслыханно. Он запер нас тут на несколько часов! Будто бы я не могу взять Сань Ду и вылететь на нем в окно прямо сейчас. – Пожалуйста, – Лань Хуань беспомощно улыбнулся. – Прошло не больше пары часов. Подожди еще немного. Цзян Чэн остановился, ощутив прикосновение. Лань Хуань сжал его руку двумя ладонями. Вовсе не крепко, так что не составило бы труда вырваться, но так тепло, что Вань Инь даже не попытался. Он посмотрел в лицо Первого Нефрита. Как же долго пришлось приручать его! Постепенно он перестал впадать в краску по любому поводу и даже без. Перестал думать о приличествующей двум будущим Главам своих орденов дистанции. Иногда даже стал первым касаться его. Все это было невыносимо невинно. Первый Нефрит щедро одаривал его своим теплом, в то время как Цзян Чэн просто невыносимо хотел заполучить его всего. Видят Небеса, были такие моменты. После ночных охот. Перед облавами, когда заклинатели десятками, даже сотнями, прибывают в места, где расплодились твари, и соревнуются, кто принесет своему ордену больше трофеев. Не говоря о тихих безмятежных ночевках под открытым небом во время их совместных путешествий. Иногда, тайком прижимая к себе спящего возлюбленного, Цзян Чэн фантазировал, что было бы, если наплевать на зарок, который он дал себе, когда Ван Цзи приказали вернуться в Облачные глубины? На дядю тогда было больно смотреть, как и на Двух Нефритов, одинаково несчастных. Но сейчас Ван Цзи писал «дорогому» – и это было важно – «дядюшке» из И Лина, а значит, он сдержал обещание и теперь волен наконец прикоснуться к Лань Хуаню так, как давно хотелось. Он слегка потянул Нефрита к себе. Тот безбоязненно сделал полшага, сокращая расстояние настолько, что рукоять Сань Ду, все еще висевшего у Цзян Чэна на поясе, коснулась безупречных белых одежд. Повинуясь воле хозяина, клинок принял более удобное положение, а Вань Инь продолжал слегка тянуть Лань Хуаня к себе, в то же время понемногу отступая назад, к кровати. Да, сейчас они не в том месте, и время совсем не подходящее, но он слишком долго ждал. Цзян Чэн безошибочно сел на край кровати, слегка потянул юношу за руку, усаживая к себе на колени, с удовольствием наблюдая, как светлую кожу тронул румянец. Тем не менее, Си Чэнь не возразил против подобной позы и не возмутился. – Лань Хуань, я… – странно было наблюдать всегда резкого и решительного друга таким, не могущим подобрать слова. – Я, кажется… Ты мне нравишься, очень… Казалось, Нефрит не понимает, о чем тот толкует. Конечно, они были очень близки и почти все свое время проводили вместе. Вдвоем странствовали, делили пищу и кров, сражались бок о бок. Цзян Чэн зажмурился, сжал кулаки и, не оставляя ни малейших сомнений, на выдохе выпалил прямо и четко: «Я люблю тебя!» Си Чень мягко улыбнулся, вплетая пальцы в жёсткие пряди друга… друга ли? Друзья так себя не ведут. Раньше он бы и мысли не допустил о подобном. Цзян Чэн крепко обнял его и откинулся на перину. Теперь поза, в которой они оказались, стала еще более неподобающей. Нефрит инстинктивно выставил руки перед собой и уперся в постель по обе стороны от лежащего на ней Цзян Чэна. – Ты так мило краснеешь, – счастливо улыбнулся он и потянулся, чтобы прикоснуться к горящей щеке Си Чэня. – Знаешь, что мне хочется сделать всякий раз, как вижу тебя смущенным? – Покажи, – севшим голосом попросил Нефрит, когда пальцы молодого господина Цзян зарылись в волосы у него на затылке. – А-Хуань, – он неуверенно приподнялся, ожидая отказа, помедлил еще немного. Тогда Нефрит сам слегка наклонился, позволяя прикоснуться к губам лёгким поцелуем, опалившим обоих похлеще огненного талисмана. Теперь покраснел и обычно смелый и нестеснительный Вань Инь. Они уже целовались раньше, но тот поцелуй был похож на сон. Потом Цзян Чэн много раз пытался восстановить в памяти детали этой картинки, но она ускользала и расплывалась. Вкус… запах… даже то, закрыл глаза Си Чэнь или держал открытыми. Сейчас же реальность навалилась на него всей яркостью красок и ощущений. Он чувствовал, как пришла в движение ци в их телах, слышал, как забилось собственное сердце. – Еще, – сказал он самому себе, прежде чем настойчивее прижаться к губам Нефрита, чуть сладковатым, как какое-нибудь лакомство. – Мгм, – откликнулся тот, и Цзян Чэн буквально почувствовал этот звук кожей. Вышло совсем не похоже на младшего Нефрита, как будто Си Чэнь хотел сказать что-то другое, но не вышло. Лёгкий вздох разомкнул губы Лань Хуаня, невольно углубляя поцелуй. И Цзян Чэн потерялся в ощущениях тепла и нежности. Он не контролировал себя, все теснее прижимая к себе любимого, целуя крепче, стремясь остаться здесь и сейчас как можно дольше. Юноши начисто позабыли о внешнем мире в объятьях друг друга, но тот сам напомнил о себе приближающимися шагами. Си Чэнь в панике оттолкнул от себя Цзян Чэна, услышав приглушенное ворчание Ци Жэня. – Нам нельзя здесь оставаться, – Цзян Чэн тоже немного опомнился и схватил Лань Хуаня за руку, буквально потащив за собой к спасительному окну. Если бы старик Лань увидел зацелованного племянника, он на месте оторвал бы обоим головы. А так… Все что он успел разглядеть – это мелькнувшие в оконном проеме полы белоснежного одеяния. Сань Ду с легкостью поднял их обоих, намного более послушный в такой ситуации, чем Шуо Юэ. Цзян Чэну не раз приходилось быстро-быстро улепетывать от старших адептов, чтобы избежать наказания. – Ну, теперь-то мы можем лететь домой? – спросил Вань Инь, прижимая к себе Лань Хуаня. – Если старик вернулся в таком настроении, значит, увидел все, что хотел. – А может, и то, чего видеть не полагалось, – ответил тот, сцепляя руки у него за спиной. – А-Чэн, я тоже хотел сказать тебе… с тобой я чувствую себя… целым. Я хочу всегда быть с тобой. Сань Ду вильнул, вынуждая их схватиться друг за друга крепче, а отпускать уже не захотелось. Цзян Чэн инстинктивно потерся о бедро Лань Хуаня, еще больше отвлекаясь от управления клинком. – А-Чэн! – Нефрит подавился воздухом и выгнулся под скользнувшими по животу пальцами. Зашуршали срезанные мечом листья. Они летели над дубами совсем низко, касаясь их верхушек. Очень рискованно. Однако Цзян Чэна гораздо больше волновало ухо Лань Хуаня. Нефрит неуверенно застонал, когда тот втянул в рот мочку и слегка пососал, и задергался, стоило прикусить. В том, что в итоге они свалились в кусты за стеной, не было ничего удивительного. Разве только тот факт, что они не рухнули еще на подлете к роще. Основательно поломав прошлогодние сухие ветки, юноши устроились поудобнее один на другом и принялись вспоминать, на чем прервались. Губы немного ныли, когда Цзян Чэн снова принялся с упоением целовать Первого Нефрита, методично распахивая на нем одеяние, чтобы открыть ключицы и оберег, по-прежнему проступающий затейливым рисунком на одном из энергетических центров. Он как раз проверял, как будет реагировать Си Чэнь, если слегка сжать сосок, когда повеяло тьмой. Лань Хуань пока ничего не заметил, но для племянника приближение любимого дядюшки было очевидно. Он успел только оторваться от своих изысканий и приподняться на руках, чтобы сесть, когда сзади раздался насмешливый голос Старейшины И Лин. – Дайте-ка угадаю, Си Чэнь снова потерял где-то тут свою шпильку для волос? – мужчина ухмыльнулся, но по-доброму, явно вспоминая, что уже видел подобную картину позапрошлым летом. – Дядя! – на этот раз Цзян Чэн посмел возмутиться, зачем-то заслоняя собой Си Чэня. Первый Нефрит и так не находил себе места под проницательным взглядом темного, одетого в халат, на котором не было живого места от красок. Услышав приближающиеся шаги, от природы светлокожий юноша и вовсе побелел, как полотно. Они не могли принадлежать никому, кроме его младшего брата! – А-Ин? – голос и ласковое обращение не оставляли сомнений. – Здесь только что были две огромные птицы, – Старейшина развернулся спиной к юношам и пошел к супругу, чтобы обнять и увести в беседку. Си Чэнь судорожно выдохнул. – Но теперь обе улетели! Хочешь, нарисую их прямо на ширме? – Лучше покажи тот портрет с повязкой на глазах, – попросил Ван Цзи, доверчиво прильнув к мужу. Цзян Чэн хотел, чтобы Лань Хуань делал точно так же, но пока тот просто лежал, распластавшись на земле и глядя в высокое ярко-голубое небо с плывущими облаками.