Чистота

Киу Ю Цин дала слугам распоряжения относительно визита Лань Ци Жэня, так что начало прошло гладко. Старший адепт ордена Гу Су Лань в этот раз не стал нарушать этикет и спустился на землю у ворот, а не во внутреннем дворе. Расторопная А-Сун, в свою очередь, гостеприимно распахнула перед ним двери и пригласила войти. – Я заварю для Вас чай, господин Лань, – почтительно сказала она. – Госпожа Киу сейчас в Шу, вы, должно быть, разминулись. Я извещу господина Вэй о Вашем визите. – У меня есть разговор к Старейшине, – мужчина сдержанно кивнул, располагаясь и готовясь к длительному ожиданию. Явись Вэй У Сянь снова в Облачные Глубины, брат не преминул бы заставить себя ждать. Однако Старейшина И Лин оказался вовсе не так злопамятен и появился, когда служанка закончила расставлять на столе чайную утварь и взяла чайничек, чтобы наполнить чашу гостя. Заклинатели сдержанно поприветствовали друг друга, были произнесены приличествующие ситуации поздравления и слова благодарности. После чего хозяин дома отослал служанку. Обстановка тут же сделалась более напряженной. – Ты знал, что я смотрю на вас, – сказал Ци Жэнь, еще недавно прятавшийся в роще среди высоких мощных ветвей и наблюдавший за домом и его обитателями. Он даже смог разглядеть рисунок на ширме, которую расписывал темный заклинатель. – А ты почувствовал взгляды моих слуг, – отозвался Вэй Ин, первым отпив глоток из своей чаши. – Что ты хотел увидеть? – Правду, – мужчина пожал плечами и пригладил бородку, явно размышляя, так ли безопасен чай, который ему подали. – Я понимаю, что в Облачных Глубинах племянник вел себя иначе, чем в И Лине наедине с тобой. На самом деле он буквально не узнал Ван Цзи. Старейшина, как нарочно, не отрывался от рисования, даже когда юноша окликнул его, хотя с такого расстояния не было слышно слов. Уселся под навесом и дотошно прорисовывал какие-то мелкие детали. Тогда Нефрит сам подошел к нему и уже совсем скоро устроился рядом, положив голову Старейшине на колени и наблюдая за его работой. Сам. Лань Ци Жэнь не мог отрицать очевидного. Вэй Ин все время был на виду, он не звал Ван Цзи к себе и ничего от него не требовал, а тот очень скоро почти задремал, пригревшись. Эта картина немало успокоила мужчину, но видят Небеса, он предпочел бы, чтобы племянник полюбил кого-то другого. Кого угодно! Заклинателя или заклинательницу – не важно. Но к величайшему сожалению, человек, с которым он решил связать свою жизнь, был темным… – Если ты, конечно, не показал мне то, что хотел, чтобы я увидел, – проворчал учитель Ци Жэнь, хотя сам не верил, что подобное могло быть каким-то образом подстроено. – А-Сун, – недовольно позвал Старейшина вместо ответа. – Я не хочу чай, приготовь для меня отвар. – Как прикажете, господин Вэй, – пролепетала служанка, только и успев сдвинуть дверь. Снова притворив ее, девушка со всех ног бросилась исполнять волю своего господина. – Ты мог заметить, здесь нет барьеров, которые удерживали бы моего мужа в нашем доме или в И Лине, – сказал он, пока только подразумевая историю с нефритовыми жетонами. – Лань Чжань волен делать что захочет, в рамках разумного, конечно. – И ты бы позволил? – Ци Жэня возмутило то, что этот человек так легко выставлял напоказ личную жизнь его племянника. – Неслыханная беспечность! – Если бы А-Чжань вышел за рамки, я просто поднял бы воронье, – Старейшина вновь отвлекся на служанку, которая торопливо подала ему какое-то зелье в объемистой чаше. Жидкость не успела настояться, мелкие частицы скопились у поверхности густым облаком с редкими пузырьками пены, но их вполне можно было сдуть к одному краю, чтобы отпить несколько глотков и хотя бы попытаться успокоиться. Дверь снова открылась, и на пороге появился Ван Цзи. На душе стало легче, как если бы любимый исполнил для него Покой, что исправно делал ежедневно со дня своего возвращения в И Лин. В Гу Су Нефрит точно обращался в ледышку, общаясь с членами своей семьи, но сейчас, когда Ван Цзи приветствовал дядю, этого холодка совсем не чувствовалось. Спокойный и вежливый, Нефрит выглядел очень по-домашнему в новом повседневном ханьфу. Теперь, когда в доме не было нежити крупнее собаки – да и та обреталась где-то за стенами – молодой человек добился разрешения носить что-то, кроме кланового одеяния. И Вэй У Сянь ни секунды не сожалел об этом. Он не уставал восхищаться новыми одеяниями юноши, которых стараниями Хуай Сана было приобретено не менее десятка. – А-Чжань, присоединишься к нам? – он предложил мужу свою чашу с чаем, окончательно убедив Ци Жэня в том, что в настое не присутствует дурман или отрава. – Мы как раз обсуждали предстоящую свадьбу. – Тут нечего обсуждать, – колкое замечание заставило Вэй У Сяня стиснуть горячую чашу. – Дядюшка, – укоризненно произнес Ван Цзи, не успевший обрадоваться тому, что Вэй Ин снова пьет свой отвар. Если это было спровоцировано поведением Ци Жэня, то это было скорее тревожным знаком. Использовав это обращение, Ван Цзи попытался предупредить, что ссориться сейчас небезопасно. Он не слишком надеялся, что дядя прислушается, но от Старейшины уже исходила ощутимая темная аура, и даже просто сидеть рядом было неуютно. Чудом Вэй Ин не сорвался. Возможно, лишь потому, что Лань Ци Жэнь вовремя прикусил язык. – По крайней мере, до тех пор, пока я не улажу одно дело в городе и не поговорю со своей невестой, – скрепя сердце постарался смягчить свои слова учитель Ци Жэнь. – Я спешил сюда, надеясь застать ее. – Разумеется, – довольно иронично, но не зло, протянул Вэй У Сянь. – Это ведь и дом А-Цин тоже. При этих словах Лань Ци Жэнь слегка скривил губы, однако вслух ничего не сказал. Он мог сколько угодно возмущаться, что благодаря Ван Цзи породнился с темным, однако Киу Ю Цин он выбрал сам, как минимум зная, что она – названая сестра Вэнь Нина, и как к ним обоим относится Старейшина И Лин. – Ты прав, нам не стоит задерживать тебя, – рассудил Вэй У Сянь, с сомнением поболтав отвар в чаше и отставив ее в сторону. – Чем раньше снимут мерки, тем лучше. Ци Жэнь нервно оправил одеяние, разгладил несуществующие складки, – больше всего на свете Лань Ци Жэнь ненавидел измятую одежду, – и рука его задела мешочек с монетами у пояса. О чем-то вспомнив, он передумал уходить. – Ты оплатил для меня комнату на постоялом дворе, – сказал он, поколебавшись. – Еще несколько дней назад, потому что ждал наплыва гостей, – подтвердил Старейшина и с явным удовольствием подчеркнул: – Не надо денег, мы все-таки не чужие люди. – Вэй Ин, я провожу дядю, – Нефрит просительно посмотрел на супруга, надеясь развести мужчин до того, как кто-нибудь из них схватится за меч. – И вернусь с гуцинем. – Я сам схожу за ним, – пообещал тот, мимолетно коснувшись его руки. – Встретимся во дворе. Адепты ордена Лань шли рядом. Ци Жэнь молчал, понемногу к нему возвращалось самообладание. У Ван Цзи было совсем немного времени, чтобы собраться с духом, иначе он мог упустить инициативу в разговоре. – Это из-за Киу Ю Цин, – постарался объяснить он поведение мужа. – Вэй Ин относится к ней, как к родной сестре, как и господин Вэнь. – В чем нет ничего удивительного, учитывая, кто она такая, – это прозвучало, как очередное поучение. Лань Чжань облегченно вздохнул. Значит, прежде чем зачать ребенка, Вэнь Цин открылась будущему мужу. Ужасно было бы начинать совместную жизнь с лжи, но это был не только ее секрет. У дяди волосы встали бы дыбом, узнай он, что племянник причастен к возвращению его любимой женщины к жизни. Ван Цзи и тогда сомневался в допустимости своих действий и опасался возможных последствий, а изучив запретные разделы библиотеки, окончательно убедился в том, что за содеянное его могут изгнать, как отступника. Но Вэй Ин клялся, что никто никогда не узнает правды. А может, Киу Ю Цин и не пришлось ничего придумывать? Может быть, Ци Жэнь сам приписал Старейшине И Лин пожертвование чужого тела плененному духу, возможно, без согласия на то прежней владелицы? – Ты, правда, счастлив здесь, – не то вопросительно, не то утвердительно произнес учитель Ци Жэнь. Интонация была непонятной, он никогда не слышал, чтобы голос дяди звучал так.