Чистота

С тех пор, как Не Хуай Сан затеял расширять их спальню, у Нефрита получалось расслабиться, только когда посторонние уходили в Шу и из соседних покоев не доносилось ни звука. Вэй Ин устал повторять, что брат никогда не узнает, что творилось на кровати в его отсутствие, а если и узнал бы, отнесся бы с пониманием. Но сегодня он накинулся на мужа с поцелуями еще до того, как они уединились. – А-Чжань, – позвал Старейшина, и в его тоне вместе с удовольствием проскользнуло удивление. На секунду он поймал шальной взгляд золотых глаз. Похоже, ему, наконец, удалось убедить Ван Цзи – тот не колебался, когда буквально втолкнул его в спальню Фэн Мяня. Но чтобы Лань Чжань забыл запечатать дверь талисманом… Впрочем, кто мог их побеспокоить? Ван Цзи уже распахнул на нем рубаху и теперь слегка провел языком по коже рядом с ключицей. Ветерок дыхания коснулся того же места легким холодком. Юноша снова поймал ленту, которой был стянут хвост, и на сей раз избавился от нее. Волосы будто нехотя начали опадать на плечи и спину заклинателя, и Ван Цзи на пробу переложил их на одно плечо, как делал недавно У Сянь. Снова открыл шею, чтобы немедленно прикоснуться губами. Старейшина вздохнул вроде бы одобрительно. Значило ли это, что можно действовать немного смелее? Например, зарыться пальцами в волосы на затылке. Однако уже в следующий миг Ван Цзи застыл от удивления, потому что У Сянь застонал, стоило только прикоснуться и легонько помассировать кожу головы пальцами. – Гэгэ, – снова это насмешливое обращение. Старейшина повалил его поперек кровати. – Разве в вашем ордене дозволено пользоваться чужими слабостями? Нефрит с легкостью вывернулся из-под мужа, это было даже проще, чем когда он оказывался на земле во время тренировочных боев. Никакой опасности – оба их меча в ножнах покоились на подставке у входа. Да и боролись их владельцы понарошку, хотя Нефриту все-таки пришлось задействовать немного духовных сил, чтобы ткнуть мужа лицом в покрывало. Вышло немного грубовато, впрочем, если бы Лань Чжань и правда перешел границы, Вэй Ин бы ему этого не спустил. Утверждая свое преимущество, Ван Цзи тепло подул мужу в волосы и почувствовал явственную дрожь. Заклинатель не противился, не пытался скинуть его с себя, только накрыл его руку своей, слегка сжав. Так ли было у них с Вэнь Нином? Ведь было, иначе откуда тому знать? Пытаясь выбросить из головы картинки, услужливо подкинутые воображением, Лань Чжань зарылся носом в пахнущие лугом непослушные волосы и слегка куснул, не ожидая, какой бурной может оказаться реакция. Из-за стены приглушенно доносился какой-то стук, едва ли Вэй Ина могли услышать. – Лань Ван Цзи! – попытался воззвать к его совести У Сянь и задергался, потому что кусаться тот не прекратил. Затылок, за ухом и само ухо, шея, плечо… Оказалось, таким образом можно довести мужа до довольно громких возгласов. Шум за стеной сделался значительно громче. Должно быть, Хуай Сан вернулся, чтобы проверить, как идет без него работа, и велел не отлынивать. – Мне остановиться? – спросил молодой заклинатель и в который раз попробовал разгладить продолговатый шрам, выделяющийся на уже чуть тронутой загаром коже супруга. Пройди меч рядом, только чуточку левее, в каком ужасном мире Лань Чжаню пришлось бы жить. Он мог бы принять деспотию ордена Вэнь, перенести лишения и невзгоды. И все же жизнь в мире, где больше не было человека, предназначенного ему Небесами, представляла бы собой сплошной мучительный кошмар. – Или, может быть, ты сам меня остановишь? – уточнил он, вспомнив, как минувшей ночью Старейшина проделал это с главой ордена Не. Не дождавшись каких-либо действий с его стороны, Лань Чжань помог мужу высвободить руки из рукавов и мягко пробежал пальцами по его напряженной спине, легонько массируя. Наклонился и поцеловал в плечо, уловив приятный отклик. Снова вернулся к шее и уже оттуда начал медленно двигаться вниз вдоль позвоночника. Вэй Ин слегка выгнулся и вздохнул. Из этого мог бы выйти отличный эскиз, если бы художник сейчас мог думать о рисовании. Впрочем, Лань Чжань тоже знал один способ, как перенести чувства на бумагу, только в виде нот. Нефрит замедлился, исследуя тело любимого уже без спешки, в то же время складывая мелодию в голове и машинально подстраиваясь под ее темп. Наваждение, оставленное сном, проходило, и теперь он чувствовал себя почти самим собой. – А-Чжань? – уловил перемену его настроения Вэй У Сянь. – Мне разогнать этих недотеп за стенкой? – Ты поверишь, если я скажу, что во всем виноват молодой господин Цзян? – спросил тот и уселся Старейшине на поясницу, удерживая таким образом на месте, чтобы не отвлекался на посторонние шумы. – Виноват? – удивленно переспросил мужчина. – О, я бы не спешил его винить. Другие заклинатели многое бы отдали за то, чтобы один из Двух Нефритов смотрел на них с таким же желанием. Ван Цзи любовно переместил волосы супруга, чтобы случайно не прижать их, и потратил еще немного времени, чтобы развязать пояс и скинуть одежду с плеч. Он точно знал, что так будет намного приятнее улечься сверху, прижаться, почувствовать тепло и легкое, уже привычное, покалывание. – Гэгэ, пощади, это слишком приятно, – запросил Старейшина еще до того, как Лань Чжань добрался до его шеи и затылка. Мужчина вздрогнул всем телом, дернулся, но если бы он правда хотел вырваться, Ван Цзи бы уже смело с постели волной высвобожденной энергии – темной и светлой вперемешку. Юноша приник губами к теплой коже прямо за ухом, вдохнул, собираясь задать вопрос, но только поцеловал еще раз. На самом деле он не хотел знать. И не хотел выдавать Вэнь Нина. Так почему же не мог перестать думать о том, в каких местах Цюн Линь касался Старейшины и как именно ласкал? «Каким бы благородным и милосердным ни был целитель, в нем всегда найдется жестокость, позволяющая обратить его лютым мертвецом после смерти», – так сказал Вэй Ин, но почему-то у Ван Цзи создалось впечатление, что речь шла не о Вэнь Цин, которая действительно подверглась преображению, а о ее брате. Мог ли в такие моменты Вэнь Нин вести себя совсем не так, как в обычной жизни? Нарисованная воображением картинка немного изменилась, в ней появилась та широкая лента, которую Вэнь Нину пришлось изготовить специально, чтобы сдерживать темного заклинателя, пока травы не подавят приступ, и которую Вэй Ин терпеть не мог. В его фантазии не было ни этой ненависти, ни седой прядки, ни привычки убирать ее за ухо. Разве Старейшина И Лин допустил бы такое? В подобное верилось с трудом. Впрочем, раньше Лань Чжань и подумать не мог, что когда-нибудь овладеет мужем, зато это прекрасно и скорее всего не без удовольствия представлял себе Вэй Ин. Нефрит же и не задумывался о ведущей роли, но все вышло как-то само собой. Вэй У Сянь не только до сих пор не скрутил его, чтобы овладеть несдержанно и почти без подготовки, но и позволил супругу делать все, что душе угодно, касаться где заблагорассудится, изводить медленными осторожными ласками. К тому моменту, как Вэй Ин приподнялся, чтобы было удобнее избавиться от мешающихся штанов, губы Нефрита и подушечки пальцев стали ужасно чувствительными от постоянного покалывания. Тьма почти не проявляла себя. Даже не верилось, что этот заклинатель не мог доиграть Покой даже до середины после целого месяца каждодневной практики, и дважды, сорвавшись, пытался разломать любимую флейту. Сейчас Старейшина полностью контролировал духовные силы, чего нельзя было сказать о сбитом дыхании. Вэй У Сянь простонал его имя, когда, мимолетно скользнув по боку и животу, Ван Цзи удобно сомкнул пальцы вокруг его члена. Ладони молодого заклинателя согрелись, но плоть все равно показалась обжигающей. Он приоткрыл влажную головку и осторожно погладил уздечку, нарочно раздразнив Старейшину еще больше, проверяя его терпение. Судя по движениям бедер, он уже хотел почувствовать что-то в себе. А чего хотел сам Нефрит? Собственное возбуждение как-то отошло на второй план, слишком уж он был заворожен удовольствием Старейшины. А между тем ему хотелось поцеловать мужа, проверить, будет ли он таким же податливым, если проникнуть языком в разомкнутые губы, напористо, нарочно отнимая контроль и заставляя задыхаться. Но сперва ему нужно было сказать что-то очень важное.