Чистота

Ван Цзи видел чудной сон. Когда добыча Вэй Ина была собрана в покрытые глазурью емкости из-под вина, а хозяин немного оправился после всех увиденных чудес, оказалось, что не в его правилах отпускать посетителей вот так, даже не захмелевшими. Он не был бы собой, если бы у него не нашлось закусок, сочетающихся с медом, и подходящего вина. Они расположились за одним из столиков, окруженные уже знакомым ароматом вина, но теперь Лань Чжань, как ни старался, не мог уловить в нем пряную сладость. Ее скрадывала дымная горчинка, которую они принесли с собой на одеждах. Древесный аромат, запах меда… а потом вина из открытого сосуда. Под крышкой скрывался напиток совершенно необыкновенный, даже по мнению Вэй Ина, а его было не так-то легко удивить. Разве может вино пахнуть ягодами, скошенной травой, успевшей хорошо пожариться на солнце, перцем и… можжевельником? Ван Цзи хорошо знал его аромат, потому что растение использовалось для отпугивания злых духов. А потом хозяин лавки, подливавший вино в чашу Старейшины… конечно, это был сон, что же еще? Иначе человек, ничего не знающий о Ван Цзи, наполнил бы чашу и для него. Ван Цзи не знал бы, как не обидеть хозяина отказом даже пригубить этот замечательный напиток, а Вэй Ин обязательно что-нибудь бы придумал. Но если он только снился, тогда зачем снова заговорил о происшествии на рыночной площади? Это разозлило Старейшину. Точно так же Вэй Ин выглядел, когда обсуждал темные практики с главой ордена Не, и Ван Цзи ужасно захотелось что-то для него сделать. Кажется, потом он тянул мужа за руку куда-то, ничего толком не объясняя. Да и зачем? Не Старейшина ли показал ему, что есть вещи, которые не нужно объяснять? Достаточно просто увидеть. Нет, это не какая-то прихоть, Вэй Ину по-настоящему нужно на это посмотреть, а в другой раз Ван Цзи не решится. Он ведь и сам толком не знает, что будет. – Ну, и зачем мы сюда пришли? – спросил Вэй Ин, оглядываясь, хотя до этого Ван Цзи даже не был уверен, что приснившееся ему однажды озеро окажется на своем месте. – Обязательно должна быть чистая вода, – сказал Нефрит. – Только это – секрет. В Облачных Глубинах запрещено исполнять некоторые мелодии у воды без крайней необходимости. Уже расположив инструмент на коленях, но еще не коснувшись струн, Нефрит мысленно удостоверился в единственной правильности своего решения. Даже дядя, будь он одним из персонажей этого сна, согласился бы, что случай исключительный и обойтись без этого никак нельзя. Но сердце все равно выпрыгивало из груди и потребовалось сделать несколько вдохов и выдохов, чтобы настроиться. Он провел по струнам, направляя по ним толику светлой энергии. Все было привычно и правильно, он уже выбрал мелодию, призванную противостоять тьме. Наверняка она часто звучала здесь, когда Шу рос, отвоевывая по кусочку чистую землю, пригодную, чтобы жить на ней. Она не должна была плохо подействовать на Старейшину, но Ван Цзи лишний раз убедился, что звук рябью проходил мимо него, не затрагивая. После этого он сосредоточился на сложной мелодии, которую исполнял не такое уж множество раз. Старался вести ее спокойно и плавно, не обращая внимания, что это требует несколько больше духовных сил, чем обычно. Воздух делался легче и как будто слаще, все-таки близость горы Луань Цзан исподволь влияет на все живое, даже на заклинателей, несмотря на защищающие их духовные силы и обереги. Живой интерес на лице Вэй Ина сменился удивлением и почему-то настороженностью, и Лань Чжань пожалел о своем решении сесть спиной к воде. Позади него что-то происходило. Он ощущал неясное движение, чувствовал, что высвобожденная энергия ведет себя уже совсем не так, как обычно, хотя и нельзя было сказать, что она вышла из-под контроля. Знать бы, что видел сейчас Вэй Ин? Старейшина застыл в немом изумлении, скорее, даже глубоко потрясенный зрелищем, и если бы Ван Цзи не пообещал себе не отвлекаться, что бы ни случилось, он бы не выдержал и все-таки бросил беглый взгляд себе за спину. – А-Чжань, – неуверенно протянул он, и в этот момент Ван Цзи наконец увидел. Змеящиеся тени на траве, полупрозрачные, с хаотичными бликами. Вода поднималась в воздух струями, извивалась и тянулась прямо к ним. Гуцинь испуганно тренькнул под пальцами, едва не лишившись струны. Единственная фальшивая нота разрушила весь рисунок мелодии, что он так старательно выплетал, а мгновеньем позже на заклинателей обрушился самый настоящий водопад. Холод немедленно прогнал остатки странной грезы, а мокрая ткань, немедленно прилипшая к коже, подтвердила возникшие несколько раньше опасения. Они действительно были на озере из его сна. На самом деле. Наяву. – Я не хотел, – пролепетал Нефрит, сам не зная, за что оправдывается, и попытался рукавом стереть капли, попавшие на черную лакированную поверхность инструмента. В Облачных Глубинах – уже много лет назад – он случайно ловил обрывки разговоров старших учеников, которые приступали к изучению сложных мелодий, но представлял себе это как-то иначе. Представлялось поворачивающее вспять течение, да и масштаб… В его воображении журчал звонкий ручеек, который иссякнет вскоре после того, как закончится дождь. Вода как будто бы забывает, как стремилась к далекому, недостижимому для маленького Лань Чжаня, Цайи, и начинает карабкаться по камням вверх, чтобы потом попробовать взобраться на какую-нибудь крышу. Когда же он сам заучивал ноты, то и вовсе выбросил такие мысли из головы. Это – нарушение правил, и всем известно, чем оно обернется для любопытных молодых заклинателей, которые потом будут залечивать ушибы водой из холодного источника. – Ты такой милый, А-Чжань, – Вэй Ин подсел к нему, обнимая и благодарно целуя сначала в висок, а потом в горящую щеку. – Особенно, когда нарушаешь эти ваши правила. Ван Цзи не стал уклоняться от поцелуя, который на сей раз пришелся в уголок губ, как и отвечать на него. Ему нужно было время, чтобы пытаться осознать, как все это могло случиться. – Ты видел, как я это делал, всего два дня назад, – сказал супруг, хотя на самом деле прошло четыре. – Как у тебя получилось повторить это со светлой ци? Юноша пожал плечами, ответа он не знал и уж точно не собирался копировать манипуляции мужа со щупальцами, сотканными из тьмы. Он как мог объяснил, что вода сама по себе выступает как проводник для энергии, что заметили другие заклинатели его ордена еще много лет назад. – Хочешь сказать, это обычное явление? Вода всегда принимает такую форму? – Вэй Ин ему не поверил. В разговоре с главой ордена Не, который не предназначался для ушей Ван Цзи, он ясно дал понять, что думает, будто это с ним что-то не так. Наверное, все свидетели расправы над монстрами думали так же. Ван Цзи не был уверен, что переменил свое мнение после того, как ему пришлось весьма близко познакомиться с этими жуткими щупальцами, но сейчас был почти готов признать, что Не Хуай Сан мог быть прав. – То есть, если я притащу сюда твоего брата и заставлю сыграть на флейте, то увижу то же самое? – продолжал Старейшина и в его глазах сверкнули яркие искорки. – А-Ин, прошу, – Ван Цзи схватил его за руку, желая удержать рядом с собой, и слегка обжегся. Темный был очень сильно возбужден, в таком состоянии его не стоило подпускать к другим заклинателям. – Не надо никого ни к чему принуждать, тем более силой. Ван Цзи думал, как ему поступить. Теперь он не мог сыграть Покой – для этого требуются обе руки – а темный смотрел на него выжидающе, как бы спрашивая, неужели он сумеет получить желаемое просто так? Трудно было определить, насколько Старейшина себя контролирует, но если дать ему сорваться, последствия будут катастрофическими. Это не только перечеркнет все его старания и заставит вести отсчет сначала, Старейшина снова перестанет доверять самому себе. – Обними меня, – не зная, какой реакции следует ждать, попросил он и осторожно отложил гуцинь. В следующее мгновенье муж уткнул его носом в свое плечо. Юноша выпустил его ладонь, чтобы сцепить руки за спиной. Что теперь? Попытаться обездвижить нажатием на акупунктурную точку? Может сработать, однако это пойдет вразрез с его собственными словами. Оставалось ждать и надеяться, что тьма уляжется, и он сможет согреться, чему не способствовали мокрое одеяние, свежий ветерок и темная аура, окутавшая их обоих плотным коконом. – Я поговорю с братом и с дядей… если понадобится, – сказал Лань Чжань, стараясь, чтобы голос звучал успокаивающе. Раньше ему удавалось отвлечь Вэй Ина разговорами. – Мы что-нибудь придумаем. Никто никогда не проводил исследований в этой области. Что, если мы узнаем что-то новое об обеих энергиях? Можно провести сравнение и… – Заклинателям лучше не углубляться в это, – в голосе слышалась невеселая улыбка. – Один вот доигрался… С этими словами Вэй Ин запахнул его в свое ханьфу и сразу же стало теплее. Тьма быстро рассеялась, повинуясь Старейшине И Лин. Однако полной уверенности в том, что буря миновала, еще не было: настойчивая рука начала теребить пояс и на нем тоже. Это снова напомнило неясные сны, увиденные, кажется, совсем недавно. Может быть, позапрошлой ночью? И не только… Если озеро есть на самом деле, тогда эти отрывки могут иметь какое-то значение. Стоило попробовать лучше вспомнить их, но не сейчас, а перед сном. Тогда видевший их мог снова ему присниться. – Тебя что-то смущает? – откликнулся Вэй Ин, стоило позвать его по имени. Он сразу выбрал благовидную причину для своих поступков. – Ты весь вымок, теперь нужно просушить одежды. Ты ведь только что дрожал от холода. Ван Цзи решил уступить ему, но только верхнее одеяние, которому досталось больше всего. К счастью, тот удовлетворился, расстелив белоснежное одеяние на траве, и вернулся к нему, чтобы снова обнять. На самом деле сидеть вот так на берегу, прижимаясь спиной к груди любимого и наблюдая, как по поверхности воды пробегает рябь, а небо окрашивается в закатные цвета, было не просто хорошо. Зрелище умиротворяло. – Мелодия, которую я сыграл… – начал Ван Цзи и умолк, поерзав, когда ладонь темного легла на живот в том месте, где находилось Золотое Ядро. Потом все же спросил: – Как это выглядело? Заклинатель довольно долго думал над ответом. Или просто засмотрелся на переливы облачных красок. Ван Цзи уже не ждал, что он заговорит, да это было и не нужно. Он и сам видел, правда только тени… и испугался их. – Ты же знаешь, как я люблю смотреть на тебя за игрой, – ладонь Вэй Ина переместилась немного ниже, проникнув за пояс штанов. – Боюсь, я буду предвзят в своих суждениях. Он переложил волосы Нефрита на одно плечо, чтобы полюбоваться меткой, которую больше не скрывал ворот белых одежд. Лань Чжань слегка склонил голову набок, открывая шею и готовясь к тому, что на коже вновь с силой сомкнутся крепкие зубы. Задержал дыхание, но почувствовал лишь легкий, как крыло бабочки, поцелуй. – Ты выглядел таким решительным, просто очаровательно, – продолжал Старейшина, от руки которого распространялось легкое покалывание, из щекотного делающееся все более приятным. – Кто бы мог подумать, что даже безобидные алкогольные пары могут так на тебя подействовать, А-Чжань! Я даже подумал, что напрасно хотел лишить себя удовольствия изредка наблюдать твое опьянение. А когда ты повел мелодию, мне показалось, что не только я, весь И Лин прислушивается к ней. Наверное, так Облачные Глубины превратились в такое особенное место – из года в год внимая вашей музыке. С губ Ван Цзи сорвался вздох. Вэй Ин отвечал на вопрос и в то же время ласкал его, отвлекая… нет, просто не давая внимательно слушать. Искорки удовольствия, пробегающие по нервам, заставляли желать большего, но Ван Цзи не решился бы об этом попросить. В любой момент кто-то может прийти на озеро и увидеть их – какое бесстыдство! – Как это выглядело, – повторил Старейшина без вопросительной интонации, а Ван Цзи пришлось больно прикусить губу, чтобы не прервать его стоном. – Если отбросить сходство с темной энергией, это было завораживающе, по-настоящему волшебно, даже водопад в самом конце. Пожалуй, в мире не найдется красок, таких прозрачных и чистых, чтобы я мог нарисовать то, что ты мне показал. Но теперь у меня в голове роится, наверное, целая сотня вопросов и один самый главный. Может Второй Нефрит ордена Гу Су Лань – если еще не лишился дара речи – объяснить мне, как можно было запретить что-то настолько красивое?