Чистота

Си Чэнь несколько часов провел на озере, где они недавно были с Цзян Чэном… и ради собственного душевного спокойствия лучше было не вспоминать, что они делали в высокой и будто шелковой прибрежной траве. Даже если где-то рядом ходит враг, он просто не мог оставаться в доме Старейшины И Лин! Прохладная вода – озеро питали пробивающиеся на дне ключи – остудила пылающее лицо и саднящие запястья. Постепенно она уняла жар, терзавший его изнутри, но не вернула привычный покой мыслям и чувствам. После всего случившегося он был не в ладах с собой. Показаться на глаза брату в таком состоянии? Он сразу заметит неладное. А Цзян Чэн наверняка будет чувствовать себя виноватым, хотя это не так… или не совсем так. Все это было слишком ново и непонятно, чтобы Первый Нефрит мог сказать наверняка. Однако Вань Инь проявил такую настойчивость, когда практически затащил его в рабочий кабинет дяди, и выглядел таким уверенным, снова стоя у алтаря, – совсем как днём за работой. Его, в отличие от Си Чэня, не пугали прочные цепи и железные наручники. Он явно умел со всем этим обращаться и даже почти не лязгал тяжёлыми звеньями, извлекая приспособления из сундука и перекидывая через плечо. – Это просто игра, – говорил он, застегивая широкие браслеты. – Я прикреплю цепи в одной точке. Если захочешь, легко сможешь сам вытащить шпильки и освободиться. Звучало просто, но Цзян Чэн не дал ему времени, чтобы согласиться… или, скорее уж, наотрез отказаться от этой затеи. Он потянул за цепи, подводя Си Чэня вплотную к алтарю. Металл ощутимо надавил на кожу, заставляя повиноваться. – Мы не должны здесь находиться, – пытался возражать Нефрит. – Никто не узнает, – Цзян Чэн продел цепи через массивное кольцо и, закрепив, подёргал, убеждаясь, что они держатся исключительно надёжно. – Благодаря талисманам снаружи ничего не будет слышно, так что ты можешь не сдерживать голос. Глаза молодого господина Цзян возбуждённо сверкнули. Си Чэнь постарался убедить себя, что глупо бояться. Что ему может здесь угрожать? Оковы легко снимались, его каналы духовных сил не были запечатаны и меч был при нем. К тому же они были тут только вдвоем – с тем, кто стал ему очень и очень близок. Молодые заклинатели вместе ели и вместе спали, неделями пропадали на ночной охоте, выслеживая темных тварей и прикрывая друг друга, а с тех пор, как прибыли в И Лин, Цзян Чэн начал планомерно преодолевать последние границы. От воспоминаний о том, что происходило дальше, Нефрит продолжал краснеть и после длительной уединенной медитации, которая позволила ему как будто со стороны взглянуть на свои отношения с наследником клана Цзян и понять, что тот давно уже стал ему спутником на пути самосовершенствования. Так просто? Они не планировали и не обсуждали ничего подобного, но вот это случилось. Но когда именно обычные тренировки в паре переросли в нечто большее и почему он даже не почувствовал этого, а продолжал воспринимать как должное? Осознание случившегося навалилось на Лань Хуаня, нарушив транс. Захотелось вскочить на Шуо Юэ, найти Цзян Чэна и спросить, давно ли он знает и что собирается делать, когда ему напомнят о его обязанности обеспечить будущее своего клана – у него-то нет дяди, который мог бы так же подарить семье наследника! Сорваться с места сейчас означало бы показаться всем в крайне неподобающем виде. Сперва нужно было как-то сладить с эмоциями, уложить в голове, что все получилось совсем не по правилам, и подумать, как теперь быть. Он снова потрогал следы от браслетов на запястьях, будто стараясь стереть их с кожи, а память услужливо напомнила, как было горячо. Цзян Чэн прижимался грудью к его спине, заставляя Си Чэня отчаянно жалеть о том, что тот оставил на нем так много одежды, решив поберечь только верхнее клановое одеяние. Даже темная энергия, еще поднимавшаяся от холодного каменного алтаря, была тут бессильна. Он почти услышал эхо вкрадчивого шепота. – Я не буду входить, – он прикусил плечо Нефрита, давая время осознать сказанное. Цзян Чэн небрежно стащил штаны с них обоих и теперь горячо и упруго прижимался к самому сокровенному месту, которое неоднократно растягивал, заставляя Си Чэня изнывать от странного непонятного ощущения. И это было следующее, что должен был познать Первый Нефрит. Он уже чувствовал, как взаимное притяжение перерастает в нечто большее, в стремление слиться воедино. Лань Хуань приложил пылающую щеку к безучастной твердой поверхности камня – теперь он представлял, как это будет – и снова приподнял голову, прислушиваясь к ощущениям. – Жарко, – прошептал Си Чэнь, когда Цзян Чэн скользнул ниже и потер. Но он зря надеялся разжалобить его. – Каждый раз, когда я вижу твою голую спину, я думаю о том, что нашептывает мне Цзы Дянь, – признался Вань Инь, заставив Си Чэня дернуться, брякнув браслетами. – Каждый раз мне хочется оставить на твоей коже следы, которые долго будут служить тебе напоминанием… Сейчас кольца не было на его пальце, однако свежи еще были воспоминания о том, как Вань Инь работал у алтаря, один за одним нанося кнутом удары. Страшно было даже представить, какую боль может причинить такой град ударов, обрушившийся на живого человека. – Только если это твое желание, – Нефрит надеялся, что по его голосу не понятно, как его это пугает, – не навеяно Цзы Дянем. Цзян Чэн поцеловал его в шею сзади и, протянув руку, сжал его член у основания и начал двигать рукой. Обхватив головку, Цзян Чэн сильнее сжал ладонь, ненадолго лишив его дара речи и даже способности дышать. Это было даже хорошо, ведь иначе Си Чэнь непременно бы застонал. А еще нахлынувшее нежданно удовольствие начисто вымыло из головы воспоминания об ужасном наказании, которому подвергся Ван Цзи в Пристани Лотоса. – Сдвинь колени, – приказал Вань Инь, нарочно смущая его чересчур откровенными речами. – Сожми. Стоило повиноваться, и он мягко толкнул сзади, заставляя упереться в поверхность алтаря обеими руками. Теперь Си Чэнь вспыхнул – слишком много животного было в этой позе. – Бесстыдник, как тебе пришло в голову? – прошептал Нефрит. – Разве можно получать… удовольствие таким образом? – В Гу Су есть правила и на этот счёт? – уточнил Цзян Чэн, хотя читал Праведность и должен был знать, что ничего подобного в ней быть просто не могло. – И в каких же позах адептам ордена Лань разрешено получать удовольствие? Си Чэнь зажмурился и вынырнул из воспоминаний, смущающих и в то же время вызывающих непрошеное томление. Конечно же, Цзян Чэн не всерьез говорил, что поставит его в стойку на руках. Никто в таких условиях не сможет удерживать равновесие! Он немедленно попробовал занять устойчивое положение вверх ногами, чтобы убедиться в своей правоте, благо для этого не пришлось даже раздеваться. По правилам ордена после омовения в озере следовало сперва обсушить кожу и только после этого облачаться, но он не захватил с собой ничего, чем мог бы вытереться. Поэтому – и отчасти потому что солнце разошлось не на шутку с самого утра – Нефрит ограничился тем, что натянул штаны, а остальную одежду, проигнорировав давнее предостережение Вэй У Сяня, оставил лежать на голой макушке большого камня, торчащей из травы у берега. Что может случиться средь бела дня на озере у самого Шу с заклинателем, который не сделал ничего, чтобы стать мишенью темного? Наверняка ничего такого, с чем Лань Хуань не справился бы при помощи меча, лежащего подле него. Вверх ногами озеро и деревья, подступившие к нему, выглядели так же мирно и безмятежно. Место это было тщательно очищено от темных эманаций, и близость проклятой горы почти не ощущалась. Зато отозвались лёгкой болью запястья – кожа все еще немного саднила – и он совершенно не понимал, почему Цзян Чэну нравилось видеть на них те железные браслеты. – Пора возвращаться, – сказал самому себе Первый Нефрит, однако сперва закончил с упражнениями, а после выбрал кружную дорогу, что позволило оглядеть окрестности и еще немного потянуть время. Спустившись на землю перед воротами и войдя во внутренний двор, Си Чэнь был немало удивлен, застав под навесом двоих заклинателей, которые старательно изготавливали талисманы и имели при этом вид наказанных младших учеников. Они даже не подняли на него глаза. И откуда в бродячих столько прилежания? Ему особенно не с чем было сравнить, но если взять Старейшину И Лин, то он не скрывал, что терпеть не может такую монотонную работу. Поколебавшись, молодой человек все же предложил свою помощь. – Мы очень ценим Ваше предложение, – учтиво сказал один из них, по фамилии Цин. Си Чэнь потрудился восполнить пробел в своих знаниях. Цзян Чэн рассказал, что он происходил из богатого рода, в котором был пока единственным человеком, проявившим природные способности и достигшим чего-то в качестве заклинателя. Второго мужчину все считали его спутником на пути самосовершенствования, потому как никто не видел их путешествующими или охотящимися поодиночке. Сейчас Си Чэнь видел, что узы, связывавшие их, носили исключительно дружеский характер. Они сидели на противоположных концах стола, не стремясь придвинуться поближе или как бы случайно соприкоснуться руками, одновременно потянувшись к одной и той же кисти. Он едва ли обратил бы на это внимание, если бы сам себя не ловил на подобных жестах и не видел, как нечто подобное происходит у дяди и брата с их избранниками. – Второй молодой господин Лань тоже предлагал нам свою помощь, но мы вынуждены снова отказаться, – добавил господин Джинджинг, любуясь клановым облачением и его обладателем. – К тому же мне показалось, он вышел во двор вовсе не за этим. – Может быть, он искал вас? – спросил господин Цин, без отрыва ведя кистью по бумаге и уже машинально повторяя заученные до автоматизма движения. Си Чэнь поблагодарил обоих. Даже если они ошиблись, и у Ван Цзи были другие дела, стоило разыскать его. Не хотелось, чтобы со стороны могло показаться, будто он избегает брата из-за того, что у него тоже появился избранник. Не прошло и нескольких минут, как Первый Нефрит испытал досаду из-за собственного решения посвятить время занятиям в уединении. С большим удовольствием он бы провел день с братом, чья музыка, наконец, принесла желанный покой, хотя в игру не было вложено ни капли духовных сил. Должно быть, приступал он так же в одиночестве, однако вскоре обзавелся благодарной аудиторией. Даже маленький А-Лин заслушался и не ерзал на руках у матери. Старейшина сидел на подоконнике спальни, вывесив ногу наружу и слегка покачивая ею в такт. Еще несколько окон были открыты, но заклинатели в них не показывались. Глава ордена Не подпирал одну из стен, почему-то прижав ладонь к левой стороне груди. Брат никак не отреагировал на очередного слушателя, хотя должен был почувствовать его. Лань Хуань рассудил, что может присоединиться к игре прямо сейчас, посреди мелодии, хотя учителя бы не поощрили такое нетерпение. Он не играл дуэтом уже несколько месяцев, но вышло гладко и чисто – за столько лет Два Нефрита стали прекрасно сыгранной парой. Тут Си Чэнь почувствовал укол ревности: выходит, теперь место его сяо займет прославленная на всю Поднебесную ди – Призрачная флейта? Си Чэнь отмахнулся от этой мысли, не позволив ей внести диссонанс в мелодию. Никто его заменять не собирался, это просто смешно! Если на то пошло никто даже всерьез не ждал, что Нефриты повторят судьбу отца и дяди. Лань Ци Жэнь до недавнего времени был почти неразлучен со старшим братом, так что у того не возникало потребности в другом партнере, владеющем цитрой. Си Чэнь не отличался таким постоянством и сыгрался, по меньшей мере, с двумя десятками адептов ордена Лань, среди которых – даже несмотря на то, что смешанные группы на ночной охоте были огромной редкостью – оказалась одна женщина, не ставшая полностью отказываться от привычек и взглядов бродячей заклинательницы, но и не пожелавшая возвращать клановое одеяние после гибели мужа в первый год войны. – Мне этого не хватало, – тихо сказал Ван Цзи, продолжая перебирать и пощипывать струны гуциня, не подозревая, как от этих слов потеплело на душе. А еще от того, что в одном из окон при звуках флейты показался Вань Инь. Наследник клана Цзян после ночного приключения в кабинете Старейшины И Лин вел себя как ни в чем не бывало, тогда как Си Чэнь все еще не решался встречаться взглядом с ними обоими.