Чистота

Прошло три дня, но злоумышленник все еще не показывал носа из норы, и жизнь в Шу постепенно вернулась в прежнее русло. Большая часть гостей Старейшины И Лин покинула его дом – кого-то ждали дела, кто-то перебрался на постоялый двор, чтобы скорее оказаться в центре событий. Несмотря на парочку упокоенных псов, никто не сомневался – скорее всего темный опять совершит нападение на главу Мо, в чем у него есть хоть какой-то шанс преуспеть. Исключение составлял Не Хуай Сан, который не собирался двигаться с места до тех пор, пока брат не потеряет терпение и не пошлет отряд напомнить главе ордена о его прямых обязанностях, передать обещание переломать ноги и затем сопроводить в Цин Хэ. Опасения насчет беспорядков недолго отвращали заклинателя от походов в город за интересными вещицами из черной древесины, просто теперь он не делал этого без спутников. В первый день Хуай Сану составляли компанию Цзян Чэн и Цзинь Янь Ли; во второй – Си Чэнь; а на третий наступил черед Ван Цзи. Он уже знал, что за походом по лавкам непременно последует посещение чайной и даже подгадал маршрут так, чтобы закончить у одного такого места, оказавшегося более уютным снаружи, нежели внутри. А может, все дело было в том, что меньше всего Нефрит ожидал встретить в Шу недавних соучеников. Конечно, они так же завершили обучение и теперь считались взрослыми самостоятельными заклинателями, однако И Лин! Они по-прежнему предпочитали держаться группой, которая должна была еще пополниться через год младшими братьями троих присутствующих адептов. Итого дюжина – хорошее число, если никто не отделится раньше. Достаточно, чтобы охотиться на склонах горы и в ее окрестностях. Адепты не обращали на Ван Цзи внимания, продолжая живо обсуждать свои планы и досужие сплетни. Кажется, они собирались проверить, действительно ли кто-то пробирается в клетки для свиней и кусает их за уши. Су Миншань два или три раза повторил: – По крайней мере, это дело займет нас, пока мы будем искать достойную добычу! – он с каждым разом все повышал голос, будто убеждал самого себя. И под достойной добычей, несомненно, понимался заклинатель, следующий темному пути. Лань Чжань уже давно перестал прислушиваться к разговору, когда глава ордена Не отошел перекинуться парой слов с хозяином чайной. По какой-то непонятной Ван Цзи причине его крайне заинтересовала одна из безделушек, украшавшая заведение. Статуэтка представляла собой довольно отталкивающее животное с раскрытой пастью и длинным, загнутым назад хоботом. Хуай Сан завел разговор издалека и пришел в плохо скрываемый восторг, когда выяснилось, что этой вещи не один десяток лет. Может быть, ценности странному зверю добавляло то, из чьих рук он вышел? Второй Нефрит попробовал взглянуть на статуэтку, как на давно потерянную работу известного мастера, и слегка вздрогнул, когда Су Шэ, направлявшийся к выходу, вместо того, чтобы пройти мимо, с грохотом опустил завернутый в ткань гуцинь на стол и бесцеремонно уселся рядом. – Когда ты собираешься вернуться домой? – его вопрос, к тому же заданный вместо приветствия, застал Лань Чжаня врасплох, он даже не отодвинулся к другому краю стола, а сразу поднял взгляд на соученика. – Через пару часов, – немного удивленно сказал Ван Цзи, когда стало ясно, что собеседник и правда ждет ответа. – У меня есть еще дела в городе. – Я имел в виду Гу Су, разумеется, – ответил Су Шэ, скривив губы. – Чем это чудовище тебя здесь держит на этот раз? – Су Миншань, ты уверен, что тот, о ком ты говоришь, и мой муж – одно лицо? – резонно заметил Ван Цзи, стараясь не выходить из себя. Именно этого собеседник и добивался, уже не в первый раз. – Ты ведь никогда не встречал Вэй У Сяня. Однажды Ван Цзи уже был наказан, когда вызвал на поединок приглашенного заклинателя, который плохо отзывался о Старейшине И Лин, и с тех пор вел себя сдержаннее. Чуть меньше чем через месяц после того случая он получил от мужа официальное разрешение назначать дуэли от его имени, и с тех пор адепты предпочитали неукоснительно следовать правилу, запрещающему судачить о людях за их спиной. – Ты собираешься поучать меня? – прозвучало довольно едко. – Чего еще ожидать от одного из Двух Нефритов, вернее, от заклинателя, получившего титул еще до совершеннолетия, я хотел сказать. Ван Цзи мог напомнить, что это лишь формальность, и так к нему обращались разве что младшие адепты, однако промолчал. Он прекрасно знал, что Су Шэ не давало покоя то, что Ван Цзи, а не он, оказался в нужном месте в нужное время. Он не раз повторял, что все почести достались ему не заслуженно, а как одному из наследников. – И – подумать только! – задолго до завершения обучения, – продолжал он, не давая Лань Чжаню вставить хоть слово. Его громкий голос и издевательский тон начали привлекать других гостей. – Ты же весь такой благородный, но речь-то идет об убийце сотен! Я даже не говорю о том, что он познавал тёмный путь, предаваясь разврату с тысячей пленниц, которых силой притащил в И Лин в конце войны. Ван Цзи внутренне возмутился. Слова Су Шэ ставили его мужа в один ряд с главой ордена Цзинь. И словно собираясь окончательно вывести Нефрита из себя, заклинатель протянул к нему руку. Ткань чужого рукава затрещала под пальцами Ван Цзи, когда он остановил это движение. Если бы ему не была противна сама мысль прикоснуться к этому человеку, хрустнули бы кости. В накалившейся обстановке смех Хуай Сана прозвучал до того неуместно, что все участники и наблюдатели просто застыли. Никто не заметил, как он оказался рядом. Закрыв веер, которым только что обмахивался, он как будто провел им невидимую границу между Ван Цзи и Су Миншанем. Это заставило обоих заклинателей опустить руки. – Не знаю, стоит ли мешать вашему разговору, но ведь орден Гу Су Лань всегда был дружен с орденом Цин Хэ Не, – заговорил он самым ласковым голосом и мягко, но настойчиво поднял Су Шэ на ноги. – Ты ведь не откажешь в небольшой услуге главе ордена, правда? Правая рука молодого заклинателя повисла плетью, а лицо сильно побледнело, но он не издал ни звука. Даже на расстоянии Ван Цзи ощущал вложенные в этот жест духовные силы. Может быть, Хуай Сан и прослыл никудышным мечником, однако не стоило недооценивать его в гневе, – Нефрит был далеко не единственным, кого сказанное задело. Не будь смутьян заклинателем, хозяин чайной сам бы отвесил ему хорошего пинка, выпроваживая за дверь. Между тем глава ордена Не, не спеша и явно желая как следует наказать Су Шэ, подвел его к полке с безвкусной статуэткой. Его нисколько не смущало, что разговор выходит односторонним, а собеседник уже готов достать что угодно, лишь бы пытка кончилась и глава Не больше не прикасался к акупунктурным точкам на его плече. Однако тот ждал, пока одна из служанок подаст табурет. – Мне кажется, выглядит довольно шатко, – заметил Хуай Сан, снова безошибочно находя уязвимое место. – Позволь я помогу. В этот раз Су Миншань застонал, едва устояв на ногах. Должно быть, боль, прострелившая руку, была действительно очень сильной. Скрипнув зубами, молодой заклинатель все же не посмел перечить заклинателю, занимающему столь высокое положение, и потому потянулся к статуэтке и неловко снял ее, чуть ли не выронив в руки Хуай Сана. Несмотря на эту мелкую оплошность, мужчина поощрил Су Шэ легким похлопыванием по спине, отчего тот заметно сжался, ожидая очередной вспышки боли. Ван Цзи не доставляло удовольствия наблюдать за этим, и все равно Су Миншань бросил на него ненавидящий взгляд. Ненамного аккуратнее статуэтки он подхватил свой инструмент и поспешил уйти прочь. Что-то подсказывало, что это – еще далеко не конец и однажды он попытается свести счеты за унижение, которое сейчас вытерпел. – Что-то личное? – сочувственно спросил Хуай Сан, вернувшись за стол. Ему немедленно подали свежий чай взамен остывшего. – Ума не приложу, как он не заледенел под твоим взглядом… – Мгм, – неохотно подтвердил Ван Цзи. – Два года назад я защитил его двоюродного брата и теперь… вот так. – После событий в Гэ? – догадался мужчина, хотя напрямую к его ордену это отношения не имело. – Так это был его флаг? Ты узнал по начертанию и молчал? Нефрит отвел глаза, но не стал отстраняться, когда рука заклинателя ненавязчиво легла ему на плечо. Ван Цзи прекрасно понимал, что с точки зрения Су Шэ это выглядело попыткой превратить его в должника. На самом же деле он понял, кому принадлежат тот злополучный талисман, намного позже, когда глава ордена приказал вернуться в Гу Су, чтобы завершить обучение. – Я даже не знаю, восхищаться твоим благородством или ужаснуться такой глупости? – признался Хуай Сан, неожиданно проницательно рассматривая его. – Даже если бы узнал, мое решение осталось бы неизменным, – проговорил Второй Нефрит тихо, не зная даже почему. Он никому не рассказывал, даже брату и мужу. – И не для того, чтобы заставить кого-то чувствовать себя обязанным мне. Я отвечал за группу, а Су Миншенг был в ней самым младшим. Вот и все. Глава Ордена Не вздохнул и повернул к нему химеру, за которую заплатил немалые деньги. При ближайшем рассмотрении оказалось, что у нее в брюхе есть небольшая полость, седая от пепла. – Только представь, курильница, которую искал Вэй-сюн, все это время была так близко, – сменил он тему, за что Ван Цзи был ему благодарен. – Как думаешь, зачем ему понадобилось такое страшилище? – Вэй Ин говорил, что хочет изучить ее, – быстро ответил Ван Цзи, надеясь, что глава ордена не потребует подробностей. Что-то подсказывало, что тогда он может захотеть оставить вещь себе. – Выглядит безвредной, – мужчина поднес курильницу к лицу и понюхал, но, похоже, ничего не почувствовал. – Разве Вэй-сюну интересны вещи без мощной темной ауры? – Значит, ей палец в рот не клади, – заключил Ван Цзи, потому что именно это и собирался проделать старший заклинатель. Надо ли говорить, что после этих слов он передумал совершать опрометчивые поступки. Нефрит же придвинул зверя еще немного к себе, изучая и не находя даже следа духовных сил, если они вообще были когда-нибудь заключены внутри. Ему не верилось, что эта вещь может работать подобно его дару, но… может быть, так и должно быть? Если кто-то придал курильнице довольно отталкивающий вид, чтобы уберечь от рук случайного воришки, который видит лишь форму, он мог поработать и над содержанием, чтобы надежно скрыть его от обладателей природного дара. Значило ли это, что изначально предполагалось применять артефакт для весьма низких целей, например, чтобы выманивать секреты заклинателей? И все же Ван Цзи испытал слабую надежду, что эта вещь каким-то образом сможет прервать череду неудач, преследовавших его последние несколько ночей. Он наталкивался на тьму в самых разных обличиях и просыпался с бешено бьющимся сердцем. Побывал даже – не иначе, как под впечатлением от услышанного, – в той пещере, где Вэй Ин держал когда-то своего пленника. Когда же ему наконец удалось пробиться в сон так интересующей его юной особы, это больше напоминало очередной кошмар. Волшебный лес чернел и преображался. Деревья заострялись и изгибались точно тигриные когти, а он сам… на него будто было наложено заклятие молчания. Как бы он ни силился, не мог издать ни звука: ни спросить, где искать переродившуюся Цансэ Саньжэнь, ни предупредить ее о подступающей тьме, которую та почему-то не замечала. – Переживаешь? – проявил участие глава ордена Не. – Мне показалось, что ты немного похож на моего брата. Ты слышал, наверное, до ранения он прослыл гневливым и скорым на расправу, да и сейчас нрав у него, признаться, крутой. Но все это потому, что он до сих пор поддается даже на такие вот глупые провокации. – Су Миншань полил грязью моего мужа и вашего друга, господин Не, – напомнил Ван Цзи, у которого внутри все закипало от одного воспоминания об этом. – Не знаю, имеет ли он представление о темных практиках и – тем более! – о еще более редком пути самосовершенствования, который в наши дни не совсем понятен даже тем, кто ему следует, – протянул Хуай Сан и с видимым удовольствием отпил пару глотков чая. У Ван Цзи не было причин не верить этому человеку, но то, что он говорил, переворачивало мир с ног на голову, отчего Ван Цзи боялся просто свалиться в бездну, скажем, выйдя за порог. Он говорил уверенно, потому что лично знал мать своего близкого друга, казавшуюся Ван Цзи почти святой. Это значило, что Цансэ Саньжэнь, которую он видел невинной маленькой девочкой в ее снах, действительно следовала пути, который избрал для себя блудник и пьяница Цзинь Гуан Шань. Хотел бы он ошибиться…