Чистота

Когда Цзян Чэн вернулся, Си Чэнь все еще спал. Очень спокойно, как и всегда. Что бы он сказал, если бы узнал, что почти каждую ночь хотя бы ненадолго становится объектом наблюдения? Засыпать и просыпаться так рано, было настоящим испытанием, так что наследник клана Цзян частенько проводил час-другой, слушая его размеренное дыхание. А иногда брал его за руку, чтобы почувствовать, когда Нефриту приснится какой-нибудь сон. Он научился подмечать малейшие перемены: легкое подрагивание пальцев, изменение темпа и глубины дыхания, тени эмоций, проскальзывающие по лицу. Наутро Си Чэнь никогда не рассказывал о том, что видел ночью, потому что считал это неважным или потому что сны быстро таяли без следа. Цзян Чэн тоже редко запоминал их, кроме разве что одного. Несколько дней назад он видел себя вместе с сестрой. То, как они сражались с мертвецами на горе, почему-то врезалось в память так, будто кто-то высек сон на его черепе где-то с внутренней стороны. Молодой заклинатель опустился на колени рядом с кроватью и, не удержавшись, легонько поцеловал любимого в висок. Тихо фыркнул в его волосы, потому что от них пахло… вкусным, как будто бы печеным. И не скажешь, чем они тут занимались на самом деле! Разбуженный Лань Хуань слегка пошевелился, пришлось занять более подобающее положение и сложить руки на коленях. Так он ни о чем не догадается. – А-Чэн, – протянул Нефрит спустя пару минут и перевернулся на бок. – Прости, ты медитировал все время, пока я спал? Он поцеловал Си Чэня, чтобы не отвечать, и тот смущенно опустил ресницы. Светлая кожа слегка порозовела, когда Нефрит вспомнил, что на нем сейчас нет даже нижней рубахи. Он попробовал закутаться плотнее и поискал взглядом свое одеяние. – Как ты себя чувствуешь? – теперь Цзян Чэн прижался губами к его потеплевшему уху. – Хорошо, – прозвучало как будто бы вопросительно. – Так и должно быть? – Конечно, а в другой раз будет даже лучше. Обещаю! – подтвердил Цзян Чэн и подловил Си Чэня, украдкой заглянувшего под одеяло. – Ты так устал, что даже не почувствовал, как я обтер тебя. – Бесстыдник! – воскликнул Си Чэнь, садясь, так что Вань Инь смог полюбоваться произведенным эффектом. А после повалил его обратно на постель. Распростертый с рассыпавшимися волосами Первый Нефрит являл собой упоительное зрелище, а его покорность и вовсе сводила с ума. Так и хотелось попробовать на зуб! Сознавал ли Си Чэнь, что это полностью его вина? Не будь он таким восхитительным, не появилось бы и этой отметины. – А-Чэн, послушай, – он постарался отвлечь Вань Ина разговорами, пока тот совсем не запятнал чистую кожу. Однако будущий хозяин Пристани Лотоса слушать не хотел и потому завладел чужим ртом, нежными, и без того зацелованными, губами. Он окончательно стянул одеяло и теперь беспорядочно ласкал такую теплую, почти горячую со сна кожу. Ужасно не хотелось выпускать любимого из постели – и самому выбираться из нее! – но скоро должны были подать ужин… во время которого выяснились интересные подробности. – Не могу поверить, – глава ордена Не сидел как на иголках и почти не притрагивался к еде, отдавая должное напиткам. – Я просто не могу поверить в такое счастье. Вэй-сюн, разбуди меня. – Об этом попросишь ночью, – сказал Старейшина, но все же выполнил просьбу старого друга. От весьма ощутимого тычка в ребра мужчина громко охнул. Некоторое время он растирал ушибленное место и жаловался на чрезмерную жестокость, отсутствие воспитания окружающих и неподобающего обращения с высокопоставленной особой в его лице. Потом вновь вернулся к так взволновавшей его теме. – И все же это – невероятно! – глава уже третий раз взял в руку миску с рисом, но не съел оттуда ни зернышка, решив сперва подлить себе вина из кувшина. – Ты можешь себе представить, Вэй-сюн? Брат не только снова ходит. Он пропускает ужин ради того, чтобы порадовать свою подругу. И это даже не отдохнув толком с дороги! Нефриты постарались сделать вид, будто речь зашла о чтении вслух или приятной музыке, хотя удавалось это не слишком хорошо. Однако ни тот, ни другой не спешили бросать на главу Не осуждающие взгляды. Его реакцию можно было понять – произошло настоящее чудо! После стольких лет и бездны отчаянья заклинатель, которому не смог помочь ни один целитель, снова встал на ноги! Цзян Чэн тоже выпил вина, мысленно пожелав бывшему главе ордена Не снова стать тем могучим воином, чья слава не угасла за прошедшие мирные годы. – Господин Не и дева Ло сейчас принимают ванну, – доложила расторопная А-Дин, сноровисто водружая на горки риса небольших рыбок, выловленных А-Туном в ближайшем озере. Рыбаки из Шу выпускали эту мелочь обратно вместе с мальками, и напрасно. Служанки Старейшины наловчились их чистить, как семечки. Тушки сначала вымачивали, чтобы убрать болотный душок, а после готовили, да так, чтобы хребет и мелкие ребрышки отделялись без малейших усилий. Си Чэнь поддел угощение палочками за хвост, движение вышло довольно нервным, – то, как прозвучали слова А-Дин, исключало саму возможность, что Чифэн Цзюнь терпеливо ждал своей очереди совершать омовение или же принимал помощь заклинательницы. – Да ты завидуешь, а, Хуай Сан? – спросил Старейшина, открывая еще один сосуд с вином. – Признайся – ведь завидуешь! – Ты же знаешь, Вэй-сюн, я такой одинокий… – он охотно подставил чашу, которую У Сянь снова наполнил до краев. – Каждый день я вижу в мире столько прекрасного и сам владею множеством замечательных вещей. Знаешь, о ком я думаю, прежде чем заснуть в тихой и пустой комнате? О той, что могла бы разделить со мной все это. Каждую ночь мне приходится спать одному, это невыносимо! Лань Чжань коротко глянул на мужчину, уже чересчур повысившего голос. Теперь, когда он провел больше года вдали от любимого, он не мог согласиться с главой ордена Не. Не одиночество, а разлука с суженым – вот, что превращает ночи в настоящую муку. – Тогда сегодня с тобой посплю я, – милостиво согласился Вэй Ин, будто не в этом состоял его план с самого начала. – Не-не-не, – Хуай Сан нервно икнул и скрестил руки на груди, едва не плеснув вина на одежды. – Не прикидывайся, что сочувствуешь мне! Тебе что-то от меня нужно, поэтому я пью! Так что я лучше пойду… Погуляю, полюбуюсь рощей и протрезвею. Вэй Ин задумчиво посмотрел вслед покачивающемуся приятелю, потом перевел взгляд на пустые кувшины. Стоило ли напоминать о сторожевых псах в роще? Или же Хуай Сан полубессознательно искал встречи с ними? Оставалось лишь подождать, когда глава созреет, как плод, и сам упадёт к нему в руки. – С главой ордена Не все будет в порядке? – осторожно спросил Лань Чжань, тоже подумавший о мертвой своре. – Под деревьями должно быть совсем темно, а глава не взял с собой фонарь, – разделил его беспокойство Си Чэнь. – Там есть кому приглядеть за Хуай Саном, – легкомысленно отмахнулся У Сянь, хотя и был уверен, что у того в рукаве не найдется ни огненных талисманов, ни талисманов Горящего мрака. – Он ведь не на ночную охоту собрался. Нет, определенно второй господин Не еще не столько выпил, чтобы думать в одиночку добыть пару трофеев, даже вблизи от Шу, где редко встретишь достойную добычу. Цзян Чэн не сдержал смешок, вообразив, как глава ордена Не без оружия отправляется на поиски темного заклинателя и всю ночь пытается нашарить его на земле, ползая в темноте по кустам. Нефриты переглянулись, как будто посовещавшись, можно ли доверить нетрезвого заклинателя марионеткам Вэй Ина – хотел бы Цзян Чэн научиться так же понимать Лань Хуаня без слов! – и все-таки остались за столом. Близилось время комендантского часа в Облачных Глубинах и Цзян Чэн уже предвкушал редкое зрелище. Недавно Си Чэнь вздремнул и едва ли сможет так просто уснуть снова в ближайшее время. Будет любопытно посмотреть, что он будет с этим делать. *** На самом деле Цзян Чэн не беспокоился о заклинателе, находящемся под надзором дядюшки Вэй, а только делал вид. Что может случиться с человеком в этой роще? Разве только страху натерпится… – Пойдем-пойдем, – он ухватил Си Чэня за руку, как уже не раз делал раньше, и потянул за собой к воротам. Собственные пальцы показались горячими по сравнению с его кожей. – У нас есть еще немного времени до девяти, так ведь? Мы только подстрахуем господина Не, а то вдруг на него нападут! Пришлось проявить настойчивость, но Первый Нефрит все-таки кивнул, соглашаясь. Как бы себя ни вел глава, виноват был не он, а алкоголь. Адепт ордена Лань не мог оставить его в таком положении. Они нагнали главу на дорожке, которая уводила вглубь рощи. Казалось, ночь пряталась в ней от солнца и теперь понемногу просачивалась из земли или выползала из густой тени деревьев. Стражей поблизости видно не было, однако чувствовалось неясное присутствие чего-то темного. Стоило быть готовым ощутить на себе пристальный немигающий взгляд – так глазеют мертвые, по той или иной причине продолжающие свое существование. Не самое приятное чувство… Мёртвая свора не нуждалась в пище, однако они не преминут высосать немного светлой энергии, если выдастся такой случай. Были случаи, когда марионетки вырывались из-под контроля. Правда, надо отдать ему должное, это было давно. Теперь, когда не стало армии, тварей, по словам Вэй Ина, стало куда легче контролировать и даже обучать кое-каким новым трюкам. Глава Не об этом даже не подозревал. Он стоял на опушке, слегка покачиваясь с мыска на пятку, привыкая к темноте. У заклинателей зрение острее, чем у простых людей, однако не идеально. Си Чэнь уже не удивлялся, когда Цзян Чэн завязал глаза. Такое не раз бывало на охоте – иногда для того, чтобы произвести впечатление небрежно брошенной фразой. – Это для того, чтобы лучше видеть? – в этот раз ее повторил Лань Хуань и взял его под руку, будто собирался вести. На самом деле поводырем мог стать как раз Цзян Чэн. – Думаешь, у меня когда-нибудь получится так же? – Обязательно, – он кивнул и погладил его пальцы. – У Ван Цзи ведь получилось. Идея казалась просто замечательной. Раз Цзян Чэн будет учиться мелодиям Гу Су Лань, он обязан тоже показать Си Чэню что-то из уникальных техник. Он не дал своего согласия, но, похоже, действительно заинтересовался и это уже было здорово! – Я не такой, как мой брат, – напомнил зачем-то Си Чэнь. – А для этого и не нужно быть… медиумом? – он задумался, потом обернулся к любимому, хотя мог видеть его, не поворачивая головы. – Как это правильно называется? Они некоторое время постояли, размышляя, насколько подходит Второму Нефриту термин, который как-то давно уже использовал Старейшина И Лин, ведь медиумы не видят вещих снова. А потом Хуай Сан углубился в рощу, чего не сделал бы, не будучи навеселе. Молодые заклинатели последовали за ним, прислушиваясь к шорохам и оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что любоваться сейчас особенно нечем. – А-Хуань, да чего мы гадаем, – спросил Цзян Чэн почему-то шепотом, – когда можем просто спросить твоего брата? Или я могу узнать у дяди. Первый Нефрит кивнул, но как-то неуверенно. Может быть, не хотел беспокоить Старейшину по пустякам? Вань Инь, привыкший полагаться на дядюшку, когда речь заходила о разных диковинках и редкостях, не видел ничего плохого в том, чтобы его расспросить. Давно уже нужно было это сделать! Си Чэнь крепче сжал его руку – тут поневоле сделается не по себе! Дубы обступили их мрачными тенями, слегка поскрипывая и вздыхая во сне. Где-то наверху с ветки сорвалась птица – живая ли? Вопрос… Глава Не тоже что-то почувствовал. Он обнял себя за плечи и, ускорил шаг, свернул на одну тропку, потом на другую без всякой системы. Прогулка теперь уже не доставляла ему удовольствия. – Все здесь принадлежит дяде, – успокаивающе шепнул Цзян Чэн и где-то справа послышался шорох. Крупная собака разбрасывала комья земли, отряхиваясь, точно живая. Ошметки облезлой шкуры хлопали вместо ее ушей – давно истлевших. Тела животных оказались не так долговечны, да и хранились они в земле или даже просто в кустах, отчего неизбежно размокали. Глава ордена Не встретился взглядом со стражем и вместо того, чтобы выхватить из рукавов сразу несколько талисманов в каждую руку, подхватил полы ханьфу и бросился прочь, не разбирая дороги. Хуай Сан рвался напрямик через непролазные заросли. От страха он совершенно потерял чувство направления, потому что бежал отнюдь не к краю рощи, а вдоль нее куда-то в сторону озера. Петлял как заяц, натыкаясь то на одну собаку, то на другую. Округу то и дело оглашали отчаянные вопли ужаса, прерывающиеся рыданиями, и зловеще-радостные подвывания почуявшей добычу своры. Двоим молодым заклинателям было практически невозможно за ним угнаться и даже просто не потерять главу из виду. Если бы только страдалец не угодил в овраг, поскользнувшись на бревне, а может, – кто знает? – попытавшись перемахнуть с разбегу на другую сторону, где его уже поджидал спаситель. – Ты… – задыхаясь, закричал глава ордена, растирая рукавами грязь и слезы по лицу. – Ты хотел меня убить!.. Старейшина И Лин никак не отреагировал на упрек, а подал приятелю руку, помогая выбраться из ямы. Си Чэнь придержал Цзян Чэна, чтобы тот не показывался главе Не на глаза. Присутствие свидетелей могло стать для него еще одним ударом. – За что ты меня не любишь, я же… – забормотал он, тем не менее цепляясь перемазанными руками за ханьфу У Сяня. – Никто меня не любит… – У тебя пьяная истерика, Хуай Сан, – со всей возможной добротой в голосе обратился к нему Старейшина И Лин, тьма вокруг которого вдруг пришла в движение. – Тебе поспать надо. К утру все пройдет, вот увидишь. Мужчина вскрикнул, когда оформившееся тесное облако подхватило их обоих и понесло прямо над оврагом. Привыкнуть к такому способу передвижения было сложно, Цзян Чэн воспользовался поводом успокаивающе обнять своего Нефрита сзади. – Это только так выглядит, или твой дядя пытался нагнать на главу Не побольше страху? – осторожно уточнил Си Чэнь, слегка повернув голову. Цзян Чэн тут же воспользовался этим для поцелуя, пришедшегося, правда, куда-то в уголок губ. – Мне тоже показалось, что это он загнал господина Не в эту яму, – нехотя согласился Цзян Чэн, глянув на любимого одним глазом, когда повязка слегка съехала вбок. – Может, я завяжу глаза тебе, и прогуляемся еще немного?