Чистота

Вэнь Цюн Линь заметно нервничал, когда они шли по коридору вглубь дома. Ван Цзи легко запомнил дорогу, потому что коридор повернул всего раз. Пройдя еще немного, они наконец остановились перед какой-то дверью, похожей на все прочие. – Это здесь, – помявшись, сообщил Вэнь Нин. Его голос при этом прозвучал настолько неуверенно, что Ван Цзи почти передумал входить. Что могло скрываться за дверью? Едва ли какая-то ловушка. Тогда что-то, чего ему видеть не полагалось? Тоже сомнительно… – Но если хочешь, ты можешь позаимствовать что-то из моих вещей, – предложил Вэнь Нин, видя его нерешительность. Он поблагодарил дядю и все-таки коснулся двери, которую наверняка открывал до этого множество раз. Мелькнуло странное мимолетное ощущение… Дерева и правда часто касались руки заклинателей. Он почти ощутил знакомое покалывание на кончиках пальцев. Господин Вэй нередко здесь бывал. Он так и застыл на пороге. Перед ним была просторная красивая комната, но принадлежала она не ему. Вернее… не ему одному. Нефрит прикусил губу, держась рукой за дверь. Ван Цзи просто не знал, как ему следует реагировать, поэтому сохранял внешнее спокойствие, но… в каких же отношениях он находился с господином Вэй до того, как потерял память? – Мне не следовало так сразу приводить тебя сюда, – повинился Вэнь Нин, нерешительно дотронувшись до его плеча. – Если бы я попросил А-Дин принести одежду… – Господин Вэй не хочет, чтобы я знал, что?.. – он смущенно умолк, подумав, как произнести более подобающее «мой господин» или А-Сянь, которое, похоже, привык использовать лекарь. – Т-ты не так понял, – занервничав, сказал Вэнь Нин и в его речи появились небольшие запинки. – Он сам хотел бы рассказать, как вы стали спутниками на пути… К величайшему стыду, первым порывом Ван Цзи было сбежать, хотя он и не чувствовал, чтобы его пытались удерживать здесь насильно. Дядя подождал, пока он выберет ханьфу, и указал взглядом на симпатичную деревянную шкатулку, предлагая взять что-то оттуда. Внутри оказались украшения. Лучше всего к теплому тону одежд подошла бы гроздь нефритовых бусин, но тогда пришлось бы заново закалывать волосы. Не имея такого желания, Ван Цзи взял более строгую подвеску с кистью. Все эти вещи принадлежали ему, он не мог бы ошибиться, считывая невидимые глазу отпечатки духовных сил. Такие же несла на себе широкая кровать, оказавшаяся за сдвижными бумажными перегородками. Ван Цзи спал в ней – хотя не мог об этом вспомнить – и не один. Прежде чем переодеться, он вытащил все, что находилось в мешочке Цянькунь, и разложил на покрывале, рассматривая. Он знал, для чего нужен каждый предмет, даже необычная кисть в нарядном футляре. Должно быть, он хотел подарить ее, вот только кому? Ничего из найденного не пробуждали никаких воспоминаний. Кроме одного. При одном взгляде на парящего журавля, изображенного на веере, что-то смутно забрезжило в памяти, на самом краешке. Смутное ощущение, как будто неясное предчувствие чего-то… Он словно пытался поймать ускользнувший вместе с промелькнувшей ночью сон. – Ван Цзи? – послышался голос Вэнь Нина. Должно быть, он надолго затих. – Мгм, – отозвался молодой заклинатель, все-таки сложив клановое одеяние как следует, прежде чем накинуть ханьфу и убрать все обратно в рукава. В чистой одежде Нефрит сразу почувствовал себя намного лучше, однако у него было столько вопросов, что они грозили вскоре переставать помещаться в голове. Он разгладил покрывало и нашел в складках небольшой каменный жетон, выглаженный прикосновениями пальцев так, что ниточки выцарапанных на нем иероглифов почти пропали. Еще одна вещь, связывающая его с Облачными Глубинами, куда так настойчиво хотели увести его те заклинатели. По коже пробежал противный холодок. Отчего-то, держа эту вещь в руке, он не сомневался: она послужит пропуском в ловушку, из которой ему уже не вырваться. Его хотели заточить в монастыре? Почему-то Ван Цзи представил именно его, а не надежную клетку. Большой, обманчиво светлый, храм с темными подземельями, полными секретов. – Дядя, – обратился он к Цюнь Линю, поискав, куда бы деть злополучный жетон. Не хотелось бы лишний раз к нему прикасаться, чтобы опять вызвать подобные видения. – Что-то случилось в Гу Су? – Надеюсь, что нет, – ответил он, не вполне уловив суть вопроса. – Моя сестра… названая… уехала туда с твоим родным дядей. За этой оговоркой крылась еще одна длинная история, которую он должен был знать, но позабыл. Лань Чжань буквально почувствовал ее в воздухе, однако собеседник почему-то решил не затрагивать эту тему. – И если хочешь, – сказал он вместо этого, – можешь называть меня господином Вэнь, как раньше. Ван Цзи кивнул, соглашаясь, что так и правда будет лучше. Но ему определенно не нравилось, что целитель чего-то не договаривает. Немедленно захотелось проверить его. Станет ли дядя отвечать на прямые вопросы или же снова сошлется на то, что слово лучше предоставить Вэй У Сяню. – Может быть, расскажете мне за чашкой чая о моей семье, господин Вэнь? – попросил он, и тот легко согласился. *** У Си Чэня возникло ощущение дежавю. Старейшина И Лин снова решил взять в плен несколько адептов его клана. Возмутительно! Если бы они с Цзян Чэном не вмешались, такие же отметины появились бы и на тех, кто сгрудился в клетке, сотканной из темной энергии. – Мастер Вэй, прошу, остановитесь, – быстро сказал он. – Си Чэнь, вы с А-Чжанем совершенно не умеете выбирать, кого следует защищать, – разочарованно проворчал он, пряча обратно в рукав баночку с краской. – Прежде чем просить за них, тебе следует кое-что знать. Пока Первый Нефрит подбирал слова, чтобы уговорить освободить узников, У Сянь убрал кисти с кинжалом и, к величайшему облегчению племянника, направился прочь из комнаты. Особого смысла выпускать адептов он не видел. Даже если их силы восстановятся лишь к утру, а притворяющийся мертвым приятель окажется бесполезен, тьма все равно не продержится больше нескольких часов. – Мастер Вэй, – предпринял еще одну попытку Си Чэнь и удивленно умолк, когда тот вручил ему мешочек с монетами. Должно быть, вышло похоже на жест Не Мин Цзюэ утром. – Купи себе какое-нибудь ханьфу, – велел Старейшина, подталкивая замешкавшегося племянника в сторону лестницы. – Я буду ждать вас в винной лавке недалеко от дома Сюань Юя. – В той, где ты стену разворотил? – уточнил Цзян Чэн, немного пришедший в себя после пережитого потрясения. Он то оглядывался назад, то смотрел на дядю, проверяя, не свихнулся ли тот. Вэй Ин даже придержал темную энергию, как если бы рядом с ним находился Ван Цзи. Он очень надеялся, что с мужем ничего больше не случится, пока он объясняет Си Чэню, как вышло, что этот червяк навозный понес наказание один за всю свою шайку. Определенно было правильно остановиться на этом. Все равно Вэй Ин не ощутил бы ни малейшего удовлетворения, даже зная, что все пятеро проживут свои жизни, как обычные люди. Пускай этот пес до самой своей смерти чувствует, как плещется внутри сила, до которой он отныне не способен дотянуться. С этими мыслями он осушил две чаши вина и принялся бы за третью, если бы двое молодых заклинателей не пришли к нему за ответами. Си Чэнь действительно приобрел ханьфу – только чтобы угодить ему. Бледно-зеленый оттенок на удивление не делал Первого Нефрита похожим на юное деревце, а только подчеркивал от природы светлый тон его кожи. Она стала еще бледнее по мере рассказа Старейшины. – Дядя, почему ты не переломал этому предателю ноги? – возмутился Цзян Чэн, стукнув кулаком по столу. Казалось, он не выхватил меч лишь потому, что для этого пришлось бы отпустить руку Си Чэня. У Сянь вздрогнул от неожиданности. Он надолго оставил без внимания одну из своих собак, что шла по следу и теперь испустила дух, забравшись в какую-то пещеру. Ублюдок знал, что У Сянь пустит за ним погоню и подготовил ловушку, в которую попалась всего одна колченогая собака. Что теперь? Можно было направить туда воронье, однако Вэй Ина остановило то, что, возможно, этого Сюэ Ян от него и ждет. Тогда, если еще не поздно, глаза нужны как раз здесь, чтобы не дать проскользнуть в Шу и снова затаиться. – Проклятье, – выругался он, вспомнив, что этот змей где-то научился менять шкуру. Теперь Вэй Ин был уверен, что стариком, насторожившим Лань Чжаня в чайной, но не вызвавшим подозрений у Хуай Сана, был не кто иной, как Сюэ Ян. Знать бы еще, как определить среди множества людей того, кто способен менять обличье и вдобавок прятать темную энергию? Мелкий предатель назвал его темным, однако прозвучало так, будто он сам не заметил, чтобы от Сюэ Яна веяло тьмой. Даже вблизи Луань Цзан такое невозможно не почувствовать! Как невозможно полностью скрыть признаки того, что умеешь пользоваться светлой ци. Опрокинув в себя еще одну чашу вина, Старейшина поднялся на ноги. Всего на одно мгновенье ему подумалось: что, если его эксперимент каким-то образом увенчался успехом? Убедиться в этом он может, только найдя сбежавшего подопытного. Интересно, как он сумел выбраться тогда? Не иначе, как от отчаяния. Сюэ Ян решил, что за ним уже никто не придет, и сделал выбор между медленной смертью от голода и жажды и быстрой при попытке прорваться к выходу из пещеры. Завидная воля к жизни. Зря только он вернулся в И Лин и посмел снова творить здесь бесчинства. Теперь Вэй У Сянь считал своим долгом завершить то, что начали его дражайшие друзья. Уж он постарается сделать последние минуты этой склизкой твари настолько болезненными, чтобы даже смерть не стала избавлением от страданий. Последовав его примеру, юноши тоже встали. Цзян Чэн с тенью сожаления посмотрел на чаши, которые подал им хозяин, но еще не успел наполнить. Си Чэню же не терпелось увидеть брата и убедиться, что его жизни проклятье действительно не угрожает. Стараниями Вэнь Нина тот уже должен был вполне освоиться в доме и… не только. У Сяню все стало ясно, когда Второй Нефрит слегка зарделся, едва только увидев его. Пока Ван Цзи заново знакомился с братом, Старейшина стиснул плечо целителя так, что тот поморщился и попытался высвободиться. Если бы ему было по-настоящему больно, он определенно применил бы духовные силы, надавливая на акупунктурную точку, или даже выудил бы иглу из рукава. – Цюн Линь, – недовольно зашипел У Сянь. – Зачем ты рассказал ему? – Потому что подозревал, что ты этого не сделаешь, – Вэнь Нин не выдержал испепеляющего взгляда и обдавшей его темной энергии, отвел взгляд, но упрямо сказал: – Ты знаешь Ван Цзи. Он скоро понял бы все сам, и что бы тогда подумал? Пришлось разжать пальцы и прибрать за собой темную энергию, потому что она уже расползлась по всей комнате, беспокоя молодых заклинателей. Не хватало сейчас напугать Ван Цзи своими выходками. – Все в порядке, – быстро сказал У Сянь, успевший позабыть это неприятное чувство стыда. В первое время после того, как темная энергия проникла в его ядро, едва при этом не убив, он распространял вокруг себя гнетущую ауру, в которой сам задыхался. Тогда каждая встречная собака знала, что он стал темным! На самом деле, по прошествии стольких лет ничего страшного в этом не было. Более того, все как раз начало налаживаться. Он мог убить кого угодно – например, Сюэ Яна, попадись он только, – а главное, мог без опостылевшего отвара держать тьму под контролем. Вэй Ин посмотрел на мужа и постарался не сжимать кулаки от накатившей злости – на этот раз на себя самого. Не исключено, что Старейшина И Лин являлся самым могущественным заклинателем из ныне живущих, так почему же не смог защитить своего избранника? – Мне стоило заняться медитацией вместо дневного сна, – сказал он и добавил про себя: – «Тогда бы ничего этого не было…» Ван Цзи немного напрягся. Складывалось впечатление, что он послушно последует за ним в комнату для медитации, как и подобает спутнику на пути самосовершенствования, хотя напрямую Правила – вот же неискоренимая зараза! – этого и не предписывали. С другой стороны, он мог отреагировать и на то, что Цзян Чэн взял Си Чэня за руку. У Сянь уже видел этот жест сегодня и оттого острее ощущал то, что теперь не должен позволять себе ничего подобного. Что бы там ни говорил Вэнь Нин, это – неправильно! Он просто не знает, как Второй Нефрит отреагирует на объятия едва знакомого заклинателя. А принуждать его к чему-то из-за нелепого чувства долга Вэй Ин не собирался. – Хочешь составить мне компанию за медитацией, А-Чжань? – все-таки спросил он, чтобы не искать повод увести Ван Цзи или побыть с ним наедине. Он делал это скорее потому, что так было лучше для Си Чэня. Ему требовалось выпить какой-нибудь успокаивающий отвар и выслушать утешения, которые сможет придумать Цзян Чэн. – Или просто поболтать, если, конечно, А-Нин еще не утомил тебя разговорами, – продолжал он, стараясь, чтобы прозвучало непринужденно. – У тебя должно быть много вопросов…