Чистота

Даже с метками, которые оставил им Сюэ Ян, последний отрезок пути прямо перед выходом на поверхность оказался не из легких. Это были уже не ходы, а настоящие норы, по которым приходилось пробираться чуть ли не ползком. В какой-то момент Не Мин Цзюэ заявил, что чувствует себя, как в могиле, и потребовал вызвать собак, чтобы разрыли землю лапами. Когда Старейшина был близок к тому, чтобы попробовать, Ван Цзи, двигавшийся впереди, почувствовал дуновение ветерка. Он отодвинул камень, служивший своего рода дверью и с удовольствием вдохнул свежий утренний воздух. Стоило выглянуть наружу и сразу стало понятно, почему этот лаз долгое время оставался незамеченным. Он вел в густые заросли зизифуса, на который разом обрушилось столько проклятий, что тот должен был засохнуть и рассыпаться или превратиться в навку. Обошлось. Да и то, что за ночь они не сильно отдалились от Шу, петляя в пещерах, существенно улучшило общее настроение. А уж когда оказалось, что отсюда было рукой подать до домика целительницы, который на время занял ее названый брат, приободрился даже Сюэ Ян, догадывавшийся, что целитель не откажет в помощи раненому, пусть и такому, как он. Кособокое строение, прилепившееся к задней стене чьего-то дома и большому дуплистому дереву, оказалось до того маленьким, что больше напоминало лавочку травника. Целитель, если бы он спал этой ночью, был бы вынужден разместиться на том же столе, на котором днем осматривал пациентов и который послужил удобным сиденьем для девы Ло. Никого не стесняясь, женщина бросилась к Не Мин Цзюэ. – Мин-эр, А-Сянь! – воскликнула она, прильнув к мужчине всем телом, и в то же время потянулась рукой к Старейшине, однако тот не пожелал прикоснуться к ней. – Небеса, через что вам пришлось пройти? Бывший глава ордена прижал ее к себе так крепко, что дальше ее слова стали совсем неразборчивыми. Кажется, заклинательница делилась духовными силами и уговаривала уйти вместе с ней, чтобы она могла послушать его пульс и помочь. А еще жаловалась, что не сомкнула глаз, потому что его не было рядом. – Господин Вэнь, – Цзян Чэн придержал пленника, который начал оседать на землю. – Осмотрите ногу А-Хуаня, прежде чем займетесь этим. Он ведь сам не попросит! – Кто-то еще пострадал? – спросил тот, сделав приглашающий жест. – Нет, – ответил Вэй У Сянь, решив не принимать во внимание собственную головную боль, и оглядел полки. – Как думаешь, у А-Цин здесь не найдется немного этой зеленой гадости? – Да, да, конечно, – с запинкой проговорил целитель, явно встревоженный такой просьбой. – Обязательно должен быть… где же? Деревянная шкатулка с лотосом… – Вот эта? – Ван Цзи нашел ее сразу же, просто проследив направление, в котором указывал растерявшийся целитель. – Да, забери ее всю, там внутри должны быть указания и мешочек… – Цюн Линь уже достал все необходимое, чтобы промыть рану и наложить повязку. – Сейчас я здесь закончу и вы сможете все вместе отправиться в дом господина Мо. Учитывая побочное действие, так будет лучше. – А-Нин, я в порядке, – сказал Старейшина, положив руку ему на плечо. – Но лучше подстраховаться. Тот закивал, теребя обмотку, но не пытаясь снять бумагу, дополнительно прикрывающую крышку. Тогда Старейшина забрал банку и сам открыл. Было заметно, что они привыкли работать вместе и помогать друг другу. Это вызывало у Ван Цзи смешанные чувства, наверное, именно поэтому он вышел, чтобы сменить Цзян Чэна. Тот места себе не находил, но вынужден был присмотреть за присмиревшим пленником. – Брат будет в порядке, – сказал Ван Цзи, сам не зная зачем. Просто Вань Инь волновался даже больше, чем он сам. Может быть, не был уверен, что противоядие подействовало в полной мере, или не почувствовал, что Си Чэнь просто устал? Они все устали, если на то пошло. Однако у Сюэ Яна еще были силы на то, чтобы попытаться дожевать и выплюнуть кляп. – Я вас не отпущу, – сказал Ван Цзи, поймав его взгляд. Зрачки были так расширены, что становилось не по себе. – Вам в таком состоянии не обойтись без целителя. – А-Чжань, не говори с ним, – Старейшина поспешил выйти и убедиться в беспомощности пленника. Успокоившись, он попробовал сгладить резкость своего тона. – Я уже сказал то же самое А-Нину, прости. Не думаю, что он вообще сможет вести осмысленные беседы, пока кровь не очистится. – Теперь, когда лиса в ловушке… – Ван Цзи сочувственно посмотрел на пленника, но решил, что может говорить при нем. – Вернемся домой? – Обязательно, – пообещал Старейшина и неохотно добавил: – Мне придется вздремнуть, а потом можем привести в порядок оставшиеся помещения. Как думаешь, Сюань Юй будет рад, когда мы освободим гостевую спальню? То, как это было сказано, насторожило Ван Цзи. Однако у его спутника на пути явно были веские причины пить зелье, от которого потом клонило в сон. Временное помутнение должно было напугать в первую очередь его самого. Намного больше, чем всех остальных. Не говоря о том, что это напоминало один из симптомов искажения ци: заклинатель в таком состоянии никого не узнает. – Вы ведь с главой – друзья, – напомнил Лань Чжань и ненавязчиво занял место между У Сянем и пленником. – Настоящие. Не думаю, что кому-то по силам это разрушить. У Сянь был близок к тому, чтобы выместить на том, кто попытался это сделать, злость и бессилие перед наложенным проклятьем. Ван Цзи задумался, что сам должен испытывать к человеку, который лишил его воспоминаний, и что чувствует на самом деле. Это было сложно. По его вине был ранен Си Чэнь, к тому же темный угрожал семье господина Мо. Конечно, Ван Цзи не мог ему этого простить. Однако заклинатель, доведший себя до столь плачевного состояния, выглядел… просто жалким. Он как будто не подозревал о том, что находится в опасности. Или это дурман делал его таким? Или его попросту не заботила собственная жизнь? Пленник вел себя… странно. И это не могло быть вызвано только наркотиком или помешательством. Какие отношения связывали Сюэ Яна и Старейшину И Лин в прошлом? Целитель уже обработал и перевязал рану Си Чэня и вышел за следующим пациентом, пока Цзян Чэн помогал Первому Нефриту одеться. Игнорируя неодобрительный взгляд У Сяня, Вэнь Нин прощупал пульс на шее темного и потянулся к кляпу, чтобы освободить его рот. – Это не вынимай, – посоветовал Старейшина, однако Вэнь Нин не послушал. – Дыхание затруднено, – сообщил он, никак не отреагировав на хриплые, действительно какие-то задыхающиеся смешки пленника. – Иногда бывает полезно выслушать человека, когда за него говорит алкоголь или, как в этом случае… мак. – Почему он слушает, а ты нет? – забормотал мужчина, совершенно не помогая целителю поднять его на ноги. – Вэй У Сянь… Вэй Ин! Что еще мне сделать, чтобы ты наконец понял?.. Почувствовав, как от Старейшины И Лин повеяло разрушительной энергией, целитель поспешил увести Сюэ Яна. Мягко, но настойчиво. В какой-то момент явно надавив на одну из болевых точек, особенно чувствительных сейчас, когда руки заклинателя были туго связаны за спиной. Молодые заклинатели посторонились в дверях. – Брат почти не хромает, – заметил Ван Цзи, когда Си Чэнь слегка улыбнулся ему, стараясь показать, что беспокоиться не о чем. – Он полетит на Сань Ду, а мы на Би Чэне. Это предложение несколько примирило Вэй У Сяня с действительностью, настолько, что наполовину оформившиеся щупальца темной энергии стянулись обратно к нему и вскоре совсем пропали, будто и не было их вовсе. Ван Цзи упустил то, как именно заклинатель поглощал темную энергию, однако сейчас просить повторить это еще раз, только немного медленнее, было бы небезопасно. – А-Нин знает свое дело, готов поспорить, даже шрама не останется, – заговорил он и будто о чем-то вспомнил. – Много чести для вшивого пса! Было бы достаточно посадить его на цепь и дать миску с водой. – Не причиняй вреда без необходимости, – попросил Ван Цзи, отчего тот закатил глаза и помянул недобрым словом какую-то позорную стену. – Летим? Я сам приготовлю для тебя лекарство. – Не хочу пить один, – сказал Старейшина, тем не менее ступив на Би Чэнь. – Тогда себе я заварю чай, – Ван Цзи слегка придвинулся к Старейшине, подражая брату и молодому господину Цзян, которые летели на мече, почти обнявшись. – Что-нибудь располагающее к беседе. Вэй Ин немного помолчал и согласился. Конечно, он догадался, чего ждет от него Лань Чжань, хоть он и не сказал прямо. Сначала Нефриту казалось неуместным просить рассказать всю историю от начала до конца. Только не после довольно выматывающей ночной охоты. Не после всего, что наговорил темный, пока Не Мин Цзюэ не заткнул ему рот. Однако что-то подсказывало – это лишь отговорки, и история должна прозвучать, какой бы она ни была: грустной, страшной, несправедливой… Потому что она – часть того, что делало Старейшину И Лин тем, кто он есть. По вине Сюэ Яна – или благодаря ему? – Ван Цзи осознал ценность рассказанных историй. Потому что потерял собственные. – Я хочу, чтобы ты знал: в пещере ты слышал бред сумасшедшего, – начал Старейшина, не дожидаясь, когда они доберутся до дома главы. По голосу было понятно, как для него это важно. – Я тоже многое забыл, потому что в то время был действительно не в себе. Намного хуже, чем ты видел. Если бы не А-Нин, искажение ци скорее всего погубило бы не только меня, но и тысячи невинных людей. По словам У Сяня, он уже рассказывал историю клана Чан и что-то в ней действительно вызывало отклик в душе Ван Цзи. Как будто он и раньше хотел разыскать те чайные деревья, просто забыл об этом. – Почему Сюэ Ян преследовал этих людей? – спросил Нефрит, оторвав взгляд от залитой солнцем горы, совсем не выглядящей враждебно на фоне ясного голубого неба с плывущими по нему облаками. – Неужели кто-то станет без всякой на то причины убивать членов одной семьи? – Из мести – так он сам сказал, – не было похоже, что У Сянь верил словам убийцы и безумца. – По вине кого-то из клана он якобы лишился безымянного пальца. Ван Цзи на мгновенье упустил Би Чэнь. От внезапного ощущения падения захватило дух. Еще немного и они свалились бы прямо на чью-то крышу. Едва ли хозяева обрадовались бы такому бесцеремонному вторжению, даже несмотря на то, что все в Шу знали и уважали Старейшину И Лин. – Не смотри на меня так вопрошающе, – попросил мужчина, слегка улыбнувшись. – Как по мне отсутствие у него пальца на руке еще ничего не доказывает. Может его свинья откусила, когда босяк у нее из-под носа помои воровал. Разговор пришлось ненадолго прервать, чтобы согреть воду. Цзян Чэн переживал за дядюшку и потому использовал последний оставшийся у него огненный талисман, чтобы тот скорее смог принять лекарство. – Вы с братом не будете чай? – спросил на всякий случай Ван Цзи. – А? Да нет, – откликнулся молодой господин Цзян. – Мы с А-Хуанем решили позаниматься каллиграфией. На талисманы могут попасть капли, а он этого не любит. Тебе нужны какие-нибудь? – Спасибо, я помню, как их изготавливают, – вежливо отказался Лань Чжань, решив, что как раз этим и займется, пока Вэй Ин будет спать. В последнем были некоторые сомнения. Подходя к двери, Нефрит «видел» как Вэй У Сянь ходит взад и вперед по гостевой спальне. Он тоже что-то почувствовал или услышал, и открыл дверь, чтобы Ван Цзи было проще внести небольшую чабань, заставленную чайной утварью. – Я хотел спросить, – сказал Ван Цзи и ненадолго замялся, раздумывая, не повременить ли с этим, пока Старейшина не выпьет лекарство. – Сюэ Ян сказал, что выдержал твое испытание. – Понятия не имею. Я не учил его и не испытывал. Только… ломал, – он сделал лишь короткую паузу перед этим словом. Отпил крошечный глоток обжигающего отвара с приятным горьковатым ароматом, который так понравился Второму Нефриту и сморщился. – Я хотел заставить его пропускать тьму через себя и в конечном итоге принять ее так, как сделал я сам. Рассказ У Сяня сочетался с тем, что Ван Цзи видел во сне. Жуткую фигуру Старейшины И Лин, который не произносил ни слова, когда посещал своего пленника. Разговоры невидимыми ниточками связывают людей, чего Вэй Ин сознательно избегал. Потому что не хотел бы – не мог! – подвергать пыткам знакомого или приятеля. – Вероятно… даже скорее всего, он бы не перенес экспериментов, которые я на нем ставил, но я и так собирался забрать у него жизнь за гибель целого клана. Так материал хотя бы не пропал бы в пустую. И, если бы мне удалось смешать энергии в его ядре, чтобы потом попробовать снова их разделить… Мужчина не договорил, но его намерения и так были ясны. Он хотел избавить себя от темной энергии, которая разъедала душу и вызывала искажение. Выкорчевать ее ростки из собственного ядра, как бы опасно это ни было, потому что это был единственный путь к спасению, который Вэй Ин в тот момент видел. – Знаешь, А-Чжань, – он лукаво улыбнулся, опершись локтем о колено. – Я больше не хочу избавляться от этой двойственности. Теперь – нет. И все благодаря тебе. Второй Нефрит почувствовал, как из-за такой простой похвалы кровь бросилась к лицу.