Чистота

У Сянь проснулся рано утром, должно быть потому, что уснул не в пример раньше обычного. Ван Цзи уже не казался таким вымотанным любовными играми и, насколько можно было судить, витал где-то далеко. В другой ситуации У Сянь предпочел бы не оставлять его одного, какие бы мирные сны он ни подсматривал. Да и чего кривить душой? Дождаться, пока он проснется, и потом еще немного понежиться в кровати было бы исключительно приятно! Лань Чжань даже не пошевелился, когда Старейшина легонько поцеловал его. Лучше было не будить его. Так ему хотя бы не придется видеть, как они будут вести допрос. Разговорами дело не ограничится, как бы Вэнь Нин ни надеялся, так что Старейшина внутренне приготовился повторить то, что доводилось делать раньше, и чем он, откровенно говоря, не гордился. Пусть лучше Ван Цзи досмотрит приятный сон, чем узнает, как легко, например, содрать с человека кожу. С этими мыслями Старейшина накинул ханьфу на плечи и, собрав раскиданную по полу одежду, вышел в коридор. После недолгого размышления он оставил оружие на стойке, чтобы не было соблазна проткнуть наглеца мечом. К тому же, ему будет достаточно и лёгкого свиста, чтобы припугнуть или пытать пленника. Он воспользовался комнатой брата, чтобы придать себе подобающий вид, и даже расчесал пальцами волосы, прежде чем собрать их в хвост. Седая прядь слишком бросалась в глаза, но ничего поделать с этим сейчас он не мог. Он решил задержаться еще на минутку, чтобы переставить курильницу на ее обычное место, и обнаружил кое-что любопытное. Серебряный лотос еще источал деликатный аромат своих голубых сородичей. – Ай-ай, Фэн Мянь, – протянул он, усмехнувшись. – Ты ведь – глава ордена! Это – и мысли о том, что проникновения всего в одну чужую спальню явно маловато для прославившегося своими бесчинствами Старейшины И Лин – немного подняло У Сяню настроение. Из покоев названого брата он направился прямиком к Вэнь Нину и, на удивление, застал того еще в постели. – Я во всеоружии, а ты еще даже не умылся, – в шутку упрекнул Вэй Ин, тормоша едва продравшего глаза заклинателя. – И кто из нас лежебока? – А-Сянь, – пробормотал он. – Ничего не случилось? Только не говори, что тебе настолько не терпелось заняться Сюэ Яном, что ты не ложился, поджидая рассвет. – Скорее уж этим занимался ты, – он еще разок пихнул друга и принялся стаскивать с него одеяло. Он нарочно самым бесцеремонным образом уселся на кровать, скрестив ноги, чтобы целитель постарался его выпихнуть. И тот не замедлил это проделать. Все еще довольно вяло. Как видно, и правда плохо спал ночью. – Только не говори, что не сомкнул глаз, переживая за этого пса шелудивого? – попросил Вэй Ин, которого злила даже сама мысль, что это могло оказаться правдой. – А-Ин, – он тоже сел, обороняя ком одеяла, который должен был скрывать небольшую утреннюю неурядицу. – Раньше ты не прикрывался, даже когда мы мылись вместе, – отреагировал тот и торжествующе улыбнулся, высказав свою догадку: – А-Нин, неужели у тебя кто-то появился? – Не знаю, – прозвучало еще более неправдоподобно, чем из уст Не Хуай Сана. – И не смотри на меня так! – Даже не собирался, – заверил У Сянь и, дождавшись, когда его слова успокоят целителя, повалил того на кровать, крепко обнимая и ни в какую не давая вырваться. – Я просто рад, А-Нин. Вдоволь поваляв приятеля по кровати, он поддался, позволив целителю наконец спихнуть его с себя. Еще более растрепанный, чем недавно со сна, он выглядел ужасно забавно. – Как вышло, что я ничего не заметил? – спросил Старейшина, растянувшись поверх смятого одеяла и подперев голову рукой. – Ты скрывал, потому что все случилось, пока Ван Цзи был в Гу Су? Думал, я буду завидовать? – Ты вроде бы не меня собирался допрашивать, – целитель сердито сдул вьющуюся прядку с носа. – Я ничего тебе не скажу. Вот уж о чем не хотелось вспоминать… И почему только хорошие и плохие новости вечно держатся за руки? И все же У Сянь был рад возможности еще ненадолго отвлечься от предстоящей работенки. Вчера Вэнь Нин правильно поступил, не подпустив его к пленнику. Теперь жажда убийства не то чтобы унялась, но существенно прогорела, перестав перекрывать другие чувства, и неприятный голос, нашептывающий, что именно он несет ответственность за все, что натворил этот босяк Сюэ Ян с тех пор, как сбежал от его дражайших друзей. – Хорошо-хорошо, – согласился У Сянь, всем видом показывая, что не настаивает на разговорах. – Можешь просто послать приглашение на ужин, я все пойму. Мы с ним знакомы? Или… с ней? Поверить не могу, это может быть женщина? – Я ничего не скажу, – уперся Вэнь Нин и так сильно затянул пояс, что после еды его наверняка придется ослабить. – А я жду, что глаза тебя выдадут, – он лукаво улыбнулся, когда тот отвернулся. – А-Нин… – Еще рано об этом говорить, – сказал он наконец. – К тому же мне пора приступать к своим обязанностям. Под ними целитель понимал перевязку ран и кормление пленника. Пришлось смириться с этой вынужденной задержкой. В конце концов, У Сянь был заинтересован в том, чтобы у Сюэ Яна были силы отвечать на вопросы, но его стенания слушал снаружи. Стоило войти внутрь, и темный мигом забыл о болях и ломоте в теле от того, что всю ночь пролежал связанный, о еде и даже лекарствах, которые выпрашивал у Вэнь Нина. До чего же мерзко сделалось в маленькой комнатке просто от того, что Сюэ Ян находился в ней все это время! Окажись на его месте один из дражайших друзей, ему ни за что было бы не распространить вокруг себя столько темной энергии, сколько удалось этому ублюдку всего за одну ночь. В логове какой-нибудь навки воздух и то был бы свежее. – Пожалуйста, оставь дверь открытой, – успел попросить Вэнь Нин. – Вэй Ин, – перебил его пленник. – Ты пришел! Он икнул от неожиданности, когда его же собственная темная энергия, в окружении которой он так хорошо себя чувствовал, вдруг вышла из-под контроля и превратилась в загнутый наподобие драконьего когтя шип, конец которого недвусмысленно оказался у самого его носа. – Как ты смеешь обращаться ко мне по имени? – прорычал Старейшина И Лин, от хорошего настроения которого уже не осталось и следа. – У Сянь, – не слишком удачно поправился тот и острие придвинулось еще на цунь. – Я только хотел спросить, как тебе мое вчерашнее представление? А то, что я устроил на площади неделю назад? Это еще не все. Ты ведь не знаешь самого главного! – Что ты умалишенный убийца? – Вэй Ин презрительно хмыкнул. – Так это все знают. – Будь я лишен ума, разве мне были бы по силам проклятья такого уровня? – он надул губы. – Да я – единственный в своем роде, кто добился таких результатов! У Сянь закатил глаза, что не помешало ему увидеть знаки, которые подавал Вэнь Нин из-за спины пленника. Ничего не говорить и, как бы сильно ни хотелось, не вступать с ним в пререкания. Ублюдок уселся на столе поудобнее, насколько это позволяли веревки, которые следовало в самое ближайшее время заменить надежными цепями. – Мое Забвение переживет меня, – он еще и название придумал! – Я знаю, уж это ты точно оценишь по достоинству: есть только один способ его снять. Нужно только произнести ключевую фразу, так что выбирать ее нужно с умом, чтобы проклятый не услышал ее случайно. Он ухмылялся и смотрел на Старейшину… как пес, который выслуживался перед хозяином в надежде получить похвалу. У Сянь же сжимал кулаки от бессильной ярости. Эти слова он мог разобрать, когда использовал курильницу, если бы только не дал себя отвлечь. Это было слишком личное, чтобы доверить кому-то постороннему, и, к сожалению, чтобы оставаться собранным и сосредоточенным, тоже. Не помогло даже то, что Вэй Ин уже успел познакомиться с тем, как работал этот артефакт. – Вижу, мне удалось тебя заинтересовать, – протянул пленник, подавшись вперед и немедленно скривившись от боли. – Ты хочешь знать, как мне это удалось. Дайте-ка подумать, чего я хочу взамен… – Советую тебе хорошо подумать, прежде чем открыть рот, – предупредил его У Сянь. – Потому что, если мне не понравится то, что ты скажешь, то остальных пальцев ты лишишься не сразу, а по кусочкам. Темный и правда задумался. За то время, пока он молчал, Старейшина успел хорошенько рассмотреть простецкую, хоть и не безобразную, морду. Встретив ублюдка на улице, он и не вспомнил бы, что когда-то пытался переделать его под свои нужды. – Убей этого назойливого монаха, – объявил Сюэ Ян и, как видно, струсил, когда возвышавшийся над ним шип дегтем закапал вниз. Он быстро пошел на попятную: – Или пусть этот праведник отправляется в свой монастырь и больше никогда не покидает его стен. У Сянь почти что не слышал слов. Вэнь Нин тоже что-то говорил, предупреждал его, но комнату все больше застилал черный дым, в котором тонули звуки. Все, кроме одного. Кроме спокойного мягкого голоса, позвавшего его по имени. Старейшина обернулся на звук как раз вовремя, чтобы увидеть, как молодой заклинатель застывает в дверном проеме на одной ноге, точно журавль. *** Во сне Ван Цзи научился летать. Или, вернее сказать, в этом сне он забыл о том, что раньше этого не умел и просто наслаждался ощущением безграничной свободы и тепла, исходящего от незримого солнца, прячущегося где-то в чистейшей небесной лазури. Однако чувство покоя и умиротворения казалось неполным. Сначала Лань Чжань поймал знакомое щекотное ощущение: будто взгляд скользнул по нему. Поначалу чувство не предвещало угрозы, однако он становился внимательнее и пристальнее. Вот от этого уже делалось неуютно. Чтобы избежать этого, он мог бы немедленно покинуть чужой сон, достаточно было только пожелать проснуться. Но он вовремя вспомнил, что хотел узнать, почему все-таки снится тем, кому снится. А это значило, что придется сперва отыскать нужную девочку в целом И? Если он, конечно, не ошибался, принимая за И это место. Ее сон развеется, если начать выкликать прямо с небес, да и имени сновидицы он, к своему стыду, не знал. Оставалось кружить над мозаикой крыш, пока на улице или в окошке не промелькнет знакомое личико. Домики с такой высоты казались игрушечными, поэтому он повел своими большими крыльями, плавно спускаясь к земле. Может, так наблюдатель потеряет его на время? Ему повезло. Стоило подумать о ней, как Ван Цзи заметил маленькую фигурку внизу. Девочка рассматривала что-то в витрине, которая растворилось, стоила ей обратить внимание на незваного гостя. Она смотрела без страха, естественного перед незнакомцем. Скорее с любопытством и даже восторгом, когда Лань Чжань опустился на землю в паре шагов от нее. Девочка смело шагнула прямо к нему, приветливо улыбаясь. Ван Цзи собирался заговорить первым, но к своему удивлению обнаружил, что нем в ее сне. Он хотел, но не мог произнести ни слова. А она будто и не ждала от него этого. Она протянула к нему руку и… погладила его? Ощущение прикосновения было настолько подлинным, что он проснулся и удивленно обвел взглядом пустую спальню. Он закрыл глаза – так проще было «заглянуть» за перегородки, потом потрогал постель на том месте, где спал У Сянь, пытаясь определить, как давно он ушел. Давно… Появившееся вслед за этим открытием стойкое тревожное чувство, будто он проспал что-то очень важное, подняло Ван Цзи с кровати и заставило в спешке одеться и даже сколоть в высокий пучок не расчесанные волосы. Ван Цзи не знал, что ему делать. Искать мужа по всему дому и во дворе? Просто положиться на следы духовных сил? Спросить кого-нибудь из слуг? Что, если он просто терял время? В одну из соседних комнат была легкомысленно приоткрыта дверь. Ван Цзи решил заглянуть туда еще прежде, чем услышал голос молодого господина Цзян – Дописываешь вчерашнее письмо вашему дяде, – Вань Инь в этот момент наверняка заглядывал Си Чэню через плечо, – об охоте? Брат что-то ответил, но очень тихо. Ван Цзи не напрягал слух, чтобы разобрать разговор, не предназначенный для его ушей. Однако Цзян Чэн говорил громко и ясно, должно быть, потому что эта тема вызывала у него противоречивые чувства. – Не жалеешь, что вся работа досталась господину Не? – спросил он. – Ты даже не скрестил меч с Сюэ Яном. Он не успел ответить, потому что в этот самый момент Ван Цзи нашел в себе силы вежливо постучать. Призвав все самообладание, он ответил подобающим поклоном на приветствия и начал с вопроса о том, как Си Чэнь себя чувствует, а о муже спросил лишь после заверений, что рана на ноге его не беспокоит. – Обычно в это время дядюшка еще спит, – напомнил ему Цзян Чэн. – Ты смотрел в спальне? У Сяня не было в доме, теперь он в этом убедился. Его не видели с самого утра. Что, если он ушел, никому ничего не сказав, чтобы довершить начатое несколько лет назад? Чтобы не дать Ван Цзи его отговорить… – Брат, – начал Си Чэнь, все-таки уловивший его настроение и тоже встревожившийся. Но Ван Цзи уже развернулся – тревога подгоняла его куда сильнее, чем накануне, хотя и тогда она была вызвана всего лишь воспоминаниями о дурных сновидениях. Лань Чжань вернулся в спальню, досадуя на то, что не взял меч и гуцинь сразу же – нельзя было терять ни минуты! Он был нужен мужу. Прямо сейчас.