Чистота

Когда заклинатели снова вошли в минши, Сюэ Ян, которому, естественно, не дали палочки для еды, покончил со своей скудной трапезой и облизывал пальцы. Зрелище было жалким. Пленник посмотрел на них и при виде Старейшины забыл об остатках каши, которые выбирал из-под ногтей. – Вэй Ин, – не вставая с полу, он подполз ближе, насколько позволяла цепь. – Ты пришел. Я знал, что те два старикана врали! Я говорил им: ты убьешь меня своими руками и мы никогда больше не расстанемся. Я говорил: Старейшина И Лин вырвет их лживые языки из глоток. Он явно ждал одобрения, будто совершил благое дело. В его представлении так оно и было. Правда, люди, перед которыми он пытался ославить У Сяня, и без того не понаслышке знали, каким чудовищем тот способен быть, и не нуждались в напоминаниях. У Сянь с трудом удержал лицо. Пнул бы ублюдка, если бы не Сяо Син Чэнь. Легкое прикосновение – жест, говорящий оставаться на месте и не вмешиваться. Вэй Ин пожал плечами и не стал подходить ближе. Шишу в свою очередь, остановился ровно на таком расстоянии, чтобы пес не смог дотянуться и испачкать его ханьфу грязными лапами. – Хочешь конфету? – мягко заговорил с ним Сяо Син Чэнь, выудив из рукава ту, что недавно собирался предложить Лань Чжаню. Старейшина не ждал от даоса чего-то настолько низкого, как подмешанный в лакомство яд, и все равно не хотел, чтобы муж принимал что-то из его рук, стремясь исключить любое прикосновение. Порядком потрёпанный босяк недоверчиво вгляделся в новое лицо, потом перевел взгляд на сладость в его руке, тоже наверняка подумав об отраве, и слабо ухмыльнулся. Он явно бодрился. Состояние оцепенения, в котором он пребывал, вероятно, всю ночь, нельзя было назвать полноценным отдыхом. Господа Лань решили взять его измором? Чем дольше это будет продолжаться, тем меньше сил у него будет, чтобы огрызаться и противиться их мелодии. Шишу пошуршал яркой оберткой, привлекая внимание, и этим все-таки спровоцировал Сюэ Яна. Тот натянул цепь, неловко взмахнул руками и едва не упал лицом вниз на каменный пол. Зарычал не зло, а как-то безысходно. – Угощение еще надо заслужить, – назидательным тоном проговорил мужчина, бесстрастно «глядя» на него сверху вниз. – Как и прощение. У Сянь решил, что успеет осмотреть минши, пока Сяо Син Чэнь не наиграется с собакой. На первый взгляд было трудно определить, как все это работает и куда вплетены знакомые заклинания. Иероглифы, испещряющие стены, создавали шум, вычленить из которого что-то конкретное было довольно сложно, не говоря о том, что читать можно было во все стороны сразу. Благодаря письменам башня сама по себе прекрасно справлялась с очищением без дополнительных талисманов, которые нужно со временем заменять новыми. Это очень пригодилось бы в Шу, если б не один жирный недостаток – для создания такой резьбы потребуются годы. Впрочем, он надеялся прийти к какому-то, пускай менее эффективному, упрощенному варианту, но для этого требовалось понять механизм работы минши. И чтобы в нем разобраться, приходилось ориентироваться исключительно на собственные ощущения и на то, что происходило с Сюэ Яном, когда тот закричал, выталкивая в пространство вокруг себя темную энергию, которую не мог контролировать в такой обстановке. – Заткнись! – яростный вопль мало напоминал человеческий. Босяк бросился на даоса, позабыв о держащей его цепи, забился, начал кататься по полу. – Заткнись-заткнись-заткнись! Лицо его перекосило. Наконец он кое-как сел, бессильно дергая цепь. Вероятно, у него было достаточно времени, чтобы убедиться в ее прочности. Едва ли он не пытался напасть на адептов клана Лань. По крайней мере, пока мелодия не лишала его воли к сопротивлению. – Ты как те старики! Хочешь влезть в мою голову! – закричал он, не справляясь с тем, чтобы держать себя в руках. Если бы У Сянь не пообещал себе не вмешиваться, то уже отвесил бы ему хорошего пинка. Как бы он сам ни относился к шишу и что бы между ними ни произошло в прошлом, безродный босяк не имел права проявлять подобную грубость в отношении ученика бессмертной Бао Шань Саньжэнь. – Что у тебя под повязкой? – он снова бесполезно дернулся, ни на цунь не приблизившись к слепцу. – Что ты там прячешь? – Ничего, – ответил Сяо Син Чэнь, дотронувшись до повязки и привычно нащупывая конец бинта. – Под ней ничего нет. Позволь я покажу тебе, каким бывает наказание за грехи. У Сянь предпочел оставаться у шишу за спиной. Конечно, ему становилось не по себе вовсе не от вида так и не заживших до конца увечий – Старейшина И Лин видел всякое и сам творил с людьми вещи похуже. Однако то, как его шишу их демонстрировал… Все же это было одной из тех вещей, которым лучше было оставаться под слоями ткани. – Вэй У Сянь, – не своим голосом взвыл Сюэ Ян, шарахнувшись от этого зрелища. – Он… он хочет мои глаза! Хочет их себе! Если он заберет мои глаза, как я смогу найти тебя после смерти?! Как смогу следовать за тобой?! Не то, чтобы У Сяню было не наплевать. Если бы шишу вздумалось прямо здесь наживую вырвать босяку глаза – а еще лучше язык! – он бы, пожалуй, сотворил щупальца из темной энергии, чтобы тому было сподручнее. Старейшина даже головы не повернул. – Ты можешь избавить себя от этого, – Сяо Син Чэнь решил, что лучше бы ему немного обнадежить совершенно обезумевшего пленника, пока того не вывернуло. – Или скоро даже не вспомнишь, что они у тебя были. Сюэ Ян не мог поверить, что все так ужасно для него кончится. Его проклятье, то, что он с гордостью полагал своим наследием, уничтожит его самого. Полностью сотрёт его личность. И кто знает, что станет с опустевшим сосудом потом? Милосерднее всего было бы выпустить томящуюся в нем душу, которую, впрочем, могло ждать полное уничтожение. – Не смотри на моего шичжи, – он заметил, как голова пленника повернулась вслед за движением У Сяня, сделавшего несколько шагов вдоль стены. Тот тоже это заметил, хотя избегал смотреть на что-то, кроме иероглифов, которые изучал. – Он уже отдал тебя мне. Вэй Ин этого не припоминал. Вернее, он не сказал ни да ни нет, а шишу и не просил ни о чем напрямую – только рассуждал о спасении и искуплении грехов, даже не пытаясь в чем-то убедить. – Подумай, как долго ты еще протянешь здесь? – спокойно спросил мужчина, способный быть убийственно убедительными. – День? Два? Неделю? А потом? – он выдержал паузу. – Ты сделаешь все, что скажут тебе господа Лань. И сделаешь с радостью, как будто об этом просят твои дражайшие друзья. Сюэ Ян сорвался, едва услышав последние слова. Он разразился очередной тирадой. Снова требовал заткнуться и обращался к У Сяню, продолжавшему хранить молчание, только на этот раз могло показаться, что тот ему отвечал. Чувствовалось, что мысли у босяка путаются все больше, и шишу тоже должен был это заметить. Отвлекаться от этой безумной полубеседы становилось все сложнее. К тому же узор заклинаний продолжал упорно ускользать от него, прячась среди нескончаемых иероглифов, от которых уже рябило в глазах. – Если тебе так трудно принять решение, – предложил Син Чэнь, – тогда, может быть, мне стоит поговорить с тобой в их присутствии? – Шишу, я оставлю вас, – сказал У Сянь, потому что и так задержался в минши дольше, чем это было необходимо. Он почувствовал, что вымотался, ещё когда расстался с Ван Цзи. Усталость не была физической и не объяснялась ранним подъемом, хотя это обстоятельство тоже сыграло свою роль. Если Сяо Син Чэнь хотел, он мог продолжать возиться с безумцем: уговаривать, запугивать, соблазнять и что угодно ещё. В конечном итоге все будет так, как он и сказал – несколько дней и мелодия Подчинения сломит волю Сюэ Яна, а потом он станет не нужен. Выбравшись из минши, Старейшина вздохнул с облегчением, избавившись от постоянного давления, которое ощущал внутри. Уведомил адептов, приставленных охранять Сюэ Яна, что гость ещё немного с ним потолкует, и отправился прямиком в библиотеку, почти не глядя по сторонам. Облачные Глубины были… слишком идеальными, застывшими, отчего их хотелось рисовать ещё меньше, чем чопорных обитателей резиденции. Специально за ним не следили, что само по себе обнадеживало. Он бы заметил, следуй кто за ним по пятам даже на почтительном расстоянии. Однако встреченные по пути заклинатели неизменно провожали его взглядами. То, что его постоянно оценивали и в чем-то подозревали, на самом деле действовало на нервы, однако сейчас не было сил реагировать. Да и когда он отвечал взглядом на взгляд, адепты просто раскланивались и шли по своим делам. То же самое случилось и с мальчишкой, которого он застал под магнолией – на том самом месте, где подслушивал накануне. В руках он держал гуцинь, но не обнимал его, как это делал Лань Чжань. На взгляд У Сянь определил его принадлежность к достопамятному клану Лю: если он не приходился Цзин Суну сыном, то уж племянником точно, иначе как объяснить такую внешнюю схожесть? Узнать это наверняка, как и расспросить мальчишку, что он здесь делает, Старейшина не успел, потому что тот смешался со стайкой соучеников, покинувшей библиотеку. Да и не было похоже, чтобы он шпионил для главы Лю. Проводив младших адептов взглядом, У Сянь вошел в здание на этот раз как положено – через дверь. Он отыскал супруга в длинном боковом зале с несколькими непомерно большими столами, на одном из которых было развернуто сразу три подробные карты. – А-Чжань, неужели ты решил отыскать этот Шудун? – больше в шутку, нежели всерьез, спросил У Сянь и, получив утвердительный кивок, плюхнулся на ближайший стол. – Я никогда даже не слышал о таком. Это же должно быть какое-то захолустье! Пользуясь тем, что, кроме Ван Цзи, рядом больше никого нет, У Сянь растянулся на гладкой столешнице, раскинув руки и ноги, как на удобной кровати. Стоило чуть расслабиться и накатило просто непреодолимое желание пролежать тут весь день или хотя бы проспать до обеда. – Вэй Ин, – казалось, Лань Чжань хочет сказать ему, что подобное поведение могут счесть неподобающим, но передумал, когда он прикрыл глаза. – Какие у тебя отношения с шишу? У Сянь отозвался неопределенно-вопросительным звуком, делая вид, что не понял вопроса, и подумал, что лучше бы Нефрит согнал его со стола вместо того, чтобы поднимать такие темы. – Было видно, что ты очень старался сделать всё… правильно, – Ван Цзи тщательно подобрал слово, а потом удивил У Сяня. Он сел рядом, приглашая положить голову ему на колени. Лежать так было намного удобнее и приятнее, но Вэй Ин не думал, что Ван Цзи решится на столь вопиющее нарушение правил приличия. Он почувствовал, как Нефрит легонько потянул седую прядку, но на этот раз не сумел высвободить ее из прически. Это тоже было по-своему уютно. – Если бы он принялся читать мне нравоучения на глазах у моего супруга, я бы не пережил этого позора, – Вэй Ин принялся подражать голосу Син Чэня: – Что за вид, Вэй Ин? Соблюдай приличия, Вэй Ин… Где твои манеры, Вэй Ин… Сядь прямо, Вэй Ин… Ты не должен прикасаться к людям без их согласия, Вэй Ин… Правила, правила! Ему нужно стать приглашенным заклинателем в Гу Су, а не пытаться основать свой орден. – Именно орден? – тут же уточнил Ван Цзи. – Родственные связи для него не так важны, как духовные, – назидательный тон тоже принадлежал его шишу. Вэй Ин перекатился на бок и обнял бедро супруга. – Если его выбор ляжет на многострадальный И Лин, я первый паду перед ним на колени и буду молить о снисхождении. Нефрит пошевелился, но У Сянь удержал его. Хотелось ещё минуточку побыть вот так. Близость приносила такой нужный сейчас покой. Даже давешнее ощущение усталости чудесным образом отступило. – Какие у нас отношения, спрашиваешь, – повторил он каверзный вопрос, чтобы Ван Цзи не подумал возвращаться к изучению карт так быстро. – Когда-то я старался быть на него похожим. Видел бы ты его лет десять-пятнадцать назад… Это был на самом деле очень светлый человек. Он по мере сил следовал заветам бессмертной в наиболее невинном ключе. Вместе с невинностью пропал и тот заклинатель, которого Вэй Ин знал, а теперь… Может быть, всего на минуту, но ему показалось, что тем, кто вынырнул из темной глубины, был прежний Сяо Син Чэнь, а не какой-нибудь речной гуль. – Наверное, я и правда очень давно его не видел, – признал У Сянь, совсем не уверенный, стоит ли верить своим чувствам после того, что он видел в минши. – И все-таки я хочу верить, что всё меняется.