Чистота

Вэй У Сянь поднялся на ноги, волевым усилием подавил желание отряхнуть руки, как если бы только что раскапывал могилу, и не удостоив темного даже взгляда, развернулся спиной, намереваясь немедленно покинуть минши. Сяо Син Чэнь вполне ожидаемо остался с пленником дожидаться отката от проклятья, который намеревался свести на нет. Вэй Ин знал: шишу просидит с Сюэ Яном, сколько потребуется, что, впрочем, не значило, что следовало испытывать его терпение. Цин Хэн Цзюнь неприятно удивил всех решением остаться в башне, но в глубине души Старейшина понимал почему. Он тоже боялся. Боялся, что ничего не получится. Что темный, несмотря на мелодию, все ещё сохранил способность лгать или подготовил какой-нибудь сюрприз. Последнее было крайне маловероятно – у него было достаточно времени и возможностей самому сказать Ван Цзи эти слова и посмотреть, что будет, – однако они все равно не вызывали ни малейшего доверия. – Я позову жену, – тихо сказал Ци Жэнь, когда они миновали двери. Он тоже не был склонен полагаться на босяка. – И господина Вэнь. – Я бы сначала убил пса, – признался У Сянь, все же глянув через плечо. – Для верности. – В Облачных Глубинах запрещено убивать, – довольно резко ответил заклинатель и будто добавил веса сказанному: – Это третье правило. Вэй Ин кивнул в знак того, что принял слова собеседника к сведенью, и на этом они разошлись. Времени на то, чтобы рассказать Ван Цзи все детали, было очень мало. Однако Старейшина не хотел принимать решение за супруга, даже с полной уверенностью, что сможет контролировать чужое проклятье, если оно вдруг зашевелится вместо того, чтобы вернуться к Сюэ Яну. Второй Нефрит только что закончил урок с Цзян Чэном, неохотно оставившим их наедине. Названый племянник почувствовал, что происходит нечто серьезное, и явно разрывался между тем, чтобы остаться на случай, если понадобится помощь, или бежать за своим спутником на пути самосовершенствования. Ван Цзи его волнение, к счастью, не передалось. Он бережно обернул тканью свой духовный инструмент и спокойно выслушал мужа. Старейшина ожидал вопросов. Ожидал, что супруг постарается удостовериться, что ситуация ничем ему не угрожает, что Старейшина в конце концов предусмотрел все, что только можно было предусмотреть… – Сделаем это, – произнес Лань Чжань, не раздумывая ни секунды. Такая решимость почти пугала. У Сянь был близок к тому, чтобы начать отговаривать его от столь опрометчивого поступка. Ван Цзи не нужно было соглашаться на подобный риск, чтобы покинуть опостылевшие Облачные Глубины. Их жетоны работали. Можно было уйти в любой момент или даже улететь на мечах. – Если ты говоришь, что это поможет, я готов, – добавил Нефрит, успокаивающе коснувшись его руки. – Какие слова передал мне Сюэ Чэнмей? Старейшина не стал его поправлять. Они сидели на циновке друг напротив друга. У Сянь подвинулся ещё ближе и нерешительно облизнул губы. Медлить было нельзя. Ван Цзи ждал. Шишу ждал. С минуты на минуту должны были подойти целители. Коснувшись запястья, чтобы проверить пульс, он с удивлением понял, что Лань Чжань не боится, даже видя, что самому Старейшине И Лин не по себе. – Золото имеет цену, – сказал Вэй Ин и с тревогой заметил, что взгляд супруга изменился, стал расфокусированным, будто он резко провалился в транс. Ритм пульса так же говорил об этом. – Нефрит же бесценен… Он договорил, и ничего не произошло. Ван Цзи медленно склонился вперёд, уткнувшись лбом в подставленное плечо. Это напугало Вэй Ина даже больше, чем если бы начались судороги или кровотечение из цицяо. Он продолжал прислушиваться к пульсу – потеря сознания была как будто неполной, во всяком случае она не должна была продлиться долго. Однако то, что ещё удалось уловить, повергло Старейшину в отчаяние. – Нет, – Вэй Ин проверил пульс на другой руке избранника. – Нет-нет-нет, так не должно быть! А-Чжань! Он умолк, почувствовав, что тот приходит в себя. Ещё несколько мгновений Нефрит опирался на него, потом сел ровно и первым делом внимательно посмотрел У Сяню в лицо, словно это его только что подвергли смертельно опасному эксперименту. – А-Ин, что случилось? – спросил он очень серьезно. – У тебя такое же лицо, как в тот раз… – Как когда? – собственный голос прозвучал как-то сипло. Ему все ещё не удавалось уложить в голове то, что теперь искажение ци стало очевидным. И это произошло по его вине. Потому что Вэй Ин решил рискнуть. Потому что думал, будто справится. Что теперь он мог сказать супругу? А его близким? Что подверг Ван Цзи опасности? Что даже не заметил, как напоследок проклятье что-то с ним сделало. – Ночью после того, как я практиковал выход из тела, ты тоже так на меня смотрел, – напомнил Ван Цзи и повел плечами, явно ощущая себя не в своей тарелке. – Ты это помнишь? – Старейшина встрепенулся и снова взял его руку в свои, на сей раз просто сжимая прохладную ладонь. – Да, только… – прозвучало немного неуверенно. – Я странно себя чувствую. Нефрит мягко попытался высвободить руку, чтобы тоже проверить собственный пульс. Старейшина удержал его. Золотые глаза посмотрели на него с укоризной. Конечно Вэй Ин и сам понимал, что супруг все равно узнает, так или иначе. – Насколько я могу судить, проклятье снято, но… – сказал он виновато, – затронуто ядро. Нефрит вздрогнул. Как и всякого заклинателя его ошеломила эта новость. Если бы он услышал это от кого-то другого, то едва ли допустил бы даже мысль, что это может быть правдой. У Сяню самому хотелось, чтобы пришла Ю Цин и устроила ему нагоняй за ошибку, которую нелепо допустить, даже будучи полным дилетантам. Он почти слышал, как она говорит, что ему должно быть стыдно за то, что принял за искажение ци что-нибудь – неважно что – совершенно безобидное, заставив волноваться не только ее, но и ее любимого племянника. Кое-как справившись с испугом, Нефрит все-таки отобрал руку, чтобы проверить, как течет ци, чтобы хотя бы приблизительно оценить масштабы нанесенного ущерба. Вэй Ин уже успел перепроверить и ещё раз убедиться – искажение, хвала Небесам, не было настолько сильным, чтобы обречь заклинателя на скорое завершение жизненного пути. Оно даже не должно было мешать использовать духовные силы, а вот его уникальный дар… К сожалению, тут ничего нельзя было утверждать наверняка. Старейшина крайне неохотно позволивший разорвать физический контакт, выждал немного. Сперва Ван Цзи просто хмурился. Потом потянулся к его запястью, хотя и должен был понимать, что не вполне корректно сравнивать последствия проклятья с теми, что вызваны поглощением и использованием темной энергии. И все же то, что перед ним находился человек, успешно сосуществующий с искажением. Вернее было сказать, что во многом благодаря Ван Цзи, он научился до определенной степени снижать его воздействие на ядро и рассудок. – А-Чжань, – У Сянь напрягся, увидев, что супруг порывается встать и удержал его, – не лучше нам сейчас заняться какой-нибудь скучной дыхательной практикой? Что бы он об этом ни думал, они показали свою эффективность. – Мне надо кое-что проверить, – ответил тот немного сбивчиво. – Это срочно. Мне только нужно убедиться. Он поспешно достал из сумки со своими вещами какие-то записи и принялся перелистывать их. Остановился на одной из страниц и с облегчением вздохнул. А когда У Сянь подошёл и обнял сзади, прижал дневник к груди и закрыл глаза. Несколько секунд оба стояли молча. – Мы справимся, – тихо сказал Старейшина ему на ухо. – Мгм, – подтвердил Ван Цзи и обернулся к двери на миг раньше, чем в нее постучали. – А-Ин, снова иглы… я не хочу. Нефрит застыл, пронзенный догадкой. В дверь продолжали стучаться, напористее и громче. Чувствовалась рука целительницы. Она была настроена крайне решительно. Настолько, чтобы применить духовные силы к любому, кто встанет у нее на пути, будь то заклинатель или ни в чем не повинная дверь. – Это началось сразу после озера? – спросил Ван Цзи, невольно поежившись то ли от воспоминания, то ли от того, как искажение влияло на самочувствие. – Ты заметил, когда проверял мой пульс? – А-Цин заметила, – признался У Сянь, которому не хватило способностей распознать опасность. – И вы пытались справиться с искажением, ничего мне не говоря? – Ван Цзи был неприятно удивлен. – Пока был шанс, что оно пройдет само… – начал было У Сянь, но осекся, когда Ю Цин металлическим голосом, что сделал бы честь главе ордена Ци Шань Вэнь, приказала мужу и брату сломать дверь. – Я открою! Заставлять волноваться эту женщину могло быть крайне опасно и отнюдь не для нее и ее ребенка, однако У Сянь на пару мгновений задержал подругу в дверях, шепнув: «Никаких иголок». Та кивнула, глядя мимо него, и заулыбалась, когда Ван Цзи ответил ей несколько настороженным взглядом. – Лань Чжань! Ну как, вспомнил свою тетушку? – заворковала она и от души обрадовалась, услышав в ответ утвердительный звук. – Как ты себя чувствуешь? Можно я проверю пульс? Или лучше попросить А-Нина? Молодой заклинатель подал ей руку… с обреченностью. Признался, что чувствует себя неважно и поежился от слишком громкого голоса Ци Жэня, начавшего настаивать на своей правоте. По его мнению, Ван Цзи должен был все это время провести в уединенной медитации где-то на этой горе или даже на каком-нибудь богом забытом постоялом дворе из тех, что они проезжали по дороге. – В Облачных глубинах запрещено шуметь, – сухо сказал ему У Сянь. – Я не помню, какое по счету это правило. Несколько секунд они прожигали друг друга взглядами, пока не вмешался Вэнь Нин. Он ничего не сделал. Просто достал пару игл из рукава, что значительно остудило пыл. Оба знали: если целитель попадет в нужную точку, это обречет на неподвижность – и довольно продолжительную! – а вот его промах по-настоящему чреват… – Мне так жаль, – целительница легонько коснулась плеча Нефрита. – Ты не представляешь, как мне хочется своими руками задушить этого Сюэ Яна за то, что он посмел тебе навредить. – Нет, – проворчал У Сянь. – Сначала я живьем сдеру с него кожу, а потом… Он вздохнул. Об упрямстве адептов ордена Гу Су Лань было известно ему не понаслышке. Они не дадут ему спустить Сюэ Яна с горы, чтобы в соответствии со сводом правил пытать и убивать его в более подобающем месте. Скорее они отдадут его шишу, тем более тот и так хочет забрать его себе. Если они уже отбыли, перехватить их удастся разве что в Лань Лине, и для этого надо было заранее уточнить, где назначена встреча с Сун Ланем. – Еще Лань Ань завещал удалиться от мирской суеты, – ворчал Ци Жэнь. – Если неделя… нет, лучше месяц полного покоя не исцелит искажение ци, то я даже не знаю что… Услышав это, Ван Цзи внутренне похолодел. Дядя не понимал – у него просто не было этого месяца. Он дал обещание, а Солнцестояние уже завтра! Даже неделя – это слишком долго… Маленькая девочка из И рассчитывает на него. Выходит, остался только один последний шанс – призвать Би Чэнь прямо сейчас и попытаться проскочить на нем за пределы барьера. Он должен был наплевать на правила и попробовать, даже если совсем не уверен, что вообще удержится на мече, не говоря о том, чтобы оторваться от преследования. Лишь бы жетон ещё работал. Надежда на это рухнула, когда пальцы, наконец, нащупали прохладную поверхность нефрита. Камень казался пустым и безжизненным, и это отозвалось такой же пустотой в груди. Он с силой стиснул кусочек нефрита в кулаке, пытаясь раздавить. – Нет, – услышал Ван Цзи и сообразил, кому принадлежит этот голос, только встретившись глазами с дядей. Он сам отчеканил эти слова громко и непреклонно, как зачитывают Правила или оглашают приговор. Не было времени даже испугаться собственной дерзости или подумать, что дядя таки образом проявляет заботу о нем. У него ещё было что сказать. – Я не проведу здесь больше трёх дней, – ожидая, что дядя отведет взгляд первым. – И после этого спущусь с горы, независимо от того, станет мне лучше или нет. Лань Ци Жэнь вместо того, чтобы разгневаться на откровенное неповиновение, пригладил несуществующую бородку, обдумывая его слова. Камешек в пальцах Ван Цзи потеплел. Было ли это совпадением? Или же он просто нагрелся в руке? – Ты проведешь эти дни в храме владык пяти направлений, – поставил свое условие Ци Жэнь, в душе уповая на их помощь. – А твой муж покинет Облачные Глубины.