...единственный, кто остался в живых (...is the only one that still lives in the end)

      ...и он не знает, что ему теперь делать.       Он живет оседлав ветер, несется туда, куда он несет его, неважно к лучшему или к худшему. Миста не хочет думать над тем, куда его ведут бури. Закрыть глаза, надеяться на лучшее и посмотреть, что в итоге произойдет. Вот так он живет. Оседлал ветер.       Он покупает мотоцикл и гонит до тех пор, пока дорога не кончается, а затем заказывает билет на рейс как можно дальше.       Он мог попытаться возглавить мафию. Мог попробовать. Он не стал.       — А теперь я хочу знать, какого черта итальянский пацан разбрасывается пулями в Неваде? — однажды спрашивает его напарник.       Они сидят в засаде, но ближайшее время никто из них не ждет сигнала. Уже несколько лет он проворачивает делишки — некоторые из них даже легальные — со старым ковбоем. Тот не был хорошим человеком, да и умом не блистал, но, черт возьми, Миста не лучше. Они довольно хорошо сработались, и им платят достаточно, чтобы Миста мог и дальше дрейфовать из города в город, ему не на что жаловаться.       — Разве у тебя нет семьи?       Миста закрывает глаза, выуживает сигарету из пачки, закуривает, выдыхает дым. Он знает, что это вредно, но также он знает, что пуля убьет его раньше, чем табак.       — Я не знаю, Хол Хорс, — цедит он сквозь стиснутые зубы. — Может быть, ты лучше расскажешь мне, какого черта старый техасец, словивший башкой пулю во время задания, до сих пор не бросил работу наемника?       — Эй, справедливо-справедливо.       Он приоткрывает окно ровно настолько, чтобы выпустить дым из фургона.       — Я умру, ковыряясь в этом дерьме, Миста, — тихо произносит ковбой.       Миста концентрируется на здании, следит за своей целью, не пересекаясь с ней взглядом.       — Я слишком стар, чтобы учиться чему-то еще. Я устал. Вот почему. Дело в том, что ты еще ребенок, хоть и не осознаешь этого. Ты еще чертовски молод, чтобы сдаться.       — У меня больше никого нет, — отвечает Миста, и почему этот мужик просто не заткнётся, он не его отец, он просто сраный старик, который не знает, когда стоит вовремя закрыть рот. — Все погибли.       — Тогда сам стань своей семьей.       И Миста вновь седлает ветер.