Кошки и мышки

      Волосы на затылке встали дыбом, когда почувствовали едва заметное волнение сзади. Дауд резко метнулся в сторону, как заметил, что в том месте, где он был секунду назад, клинок рассёк воздух, упершись со звоном в пол.       Кто-то проник сюда.       Дауд воззвал к силе, заставляя себя метнуться за спину противника — которого он даже не видел! — как его ноги подкосились. Похоже, он слишком долго пробыл на коленях, что ноги затекли и отказывались слушаться в полной мере. Телепортировавшись куда-то в сторону, он с грохотом упал. Он собирался подняться, как в его сторону опять замахнулся клинок — тот почти достал. Дауд чудом увернулся.       Его противник действовал крайне агрессивно, но… чётко.       Выхватив свой клинок, Дауд блокировал последующий размашистый удар. Сжав левую руку до жгучей боли в тыльной стороне ладони, он попытался повторить перемещение за спину врага. Мир вмиг растворился в магии Бездны, уволакивая Дауда в нужном ему направлении.       Но перед ним никого не было.       Удар по пояснице ногой вывел его из равновесия, прибивая к стене. Вовремя развернувшись, он успел поставить блок, удерживая чужое лезвия в паре сантиметром от своего лица. Тело практически не чувствовало боли из-за нахлынувшей волны адреналина в крови, но стена, казалось, всё сильнее впивается в позвоночник Дауда.       Он пытался сдерживать натиск противника.       Метнув короткий взгляд перед собой, Дауд нервно сглотнул. Каштановые волосы комьями свисали перед знакомым лицом. Где-то налипла грязь, но при таком освещении было трудно разглядеть, что-то ещё, кроме… Глаз. Он помнил их, как ничьи другие.       Они были чёрные, будто огонёк в них потух вовсе. Безэмоциональные. Пустые.       Корво смотрел на него с таким зверским безразличием, что руки подвели его и позволили тому взять верх в схватке. Уведя направление удара в стену, Дауд вырвался из засады, а клинок Корво опять повторил свой размашистый поворот, рассекая воздух.       В комнате вдруг стало жарко. Невыносимо жарко. Капли пота застилали глаза, мешая рассмотреть противника перед собой.       Дауд даже не успел отдышаться, как Аттано снова бросился в атаку.       У него были крайне быстрые выпады. Настолько, что Дауд еле успевал отбиваться и уводить их в сторону. В маленькой комнате было крайне проблематично как-то маневрировать.       Но, наверное, больше всего Дауда смущало не замкнутое пространство — абсолютное безразличие было в Аттано перед ним. Не то, чтобы это как-то задевало самолюбие Дауда, скорее тревожило. В голове противно мелькали перед глазами моменты, как этот же человек яростно бросался в бой с китобоями тогда, год назад. Однако сейчас будто совершенно другой человек напротив Дауда…       Не такой реакции он ожидал от бывшего лорда-защитника.       Гнев.       Ярость.       Ненависть.       Но тут будто было просто тело Аттано. Пустая оболочка.       — И ты ничего не скажешь? — язвительно проговорил, увернувшись от очередного удара, но Корво тут же сделал подобие поворота, направив лезвие ниже — на ноги.       Аккуратный, но тонкий порез заставил Дауда шикнуть от боли. Он отступил. Аттано повторил это ещё раз и ещё, раня его снова и снова, покрывая порезами по всему телу. А Дауд продолжал отступать, загоняя себя дальше в угол. Только тот собирался повторить движение, как Дауд перехватил его руку и, потянув на себя, попытался выхватить меч, но Корво тут же замахнулся свободной рукой по лицу. Дауд легко увернулся от кулака, но локтём Аттано дал задний ход, ударив того в ухо. На секунду Дауд потерял способность ориентироваться от боли, пульсировавшей в голове после удара. Он отпустил его руку и использовал силу Бездны, чтобы уйти от очередной попытки ударить его в челюсть.       Оказавшись за спиной Аттано, он попытался его опрокинуть, схватившись за края плаща, но тот в миг исчез из его рук, оставив за собой светлую дымку.       У Дауда засосало под ложечкой. Это нехороший знак…       Не успел он что-либо сделать, как упал на пол. Корво занёс над его головой остриё клинка, как Дауд отвёл голову в сторону за мгновение до скорой кончины. Тот с силой вдавил лезвие в пол. Воспользовавшись тем, что Корво на мгновение безоружен, Дауд воззвал к силе и заставил того взлететь над землей. Он не успел схватить клинок, оставшись без оружия.       Требовалось немало усилий, чтобы удерживать Аттано, парящем в воздухе, но он пытался цепляться за каждую каплю сил Бездны. Дауд даже не уверен, хватит ли ему времени и сил на призыв кого-то из китобоев.       Да и стоит ли?       К удивлению Дауда, Корво был невероятно силён. Неожиданно для него. И если ему не показалось, что Корво действительно исчез прямо из его рук, то…       Глаза зацепились за нежное сияния на руке из-под повязки у Корво. Метка. У него есть метка Чужо!..       Мощный порыв ветра заставил Дауда отлететь в сторону, прямо в дверь. Её петли не выдержали, тело Дауда выбило её с лёгкостью. Он врезался в стену напротив.       Тело пронзила жгучая боль, она расползалась точно плющ, сковывая его. Из глаз посыпались искры. Он не мог пошевелить и рукой, как заметил, что Корво уже подходил к воткнутому в пол клинку. Вытащив его, он размеренным шагом направился прямо к Дауду. Их разделяло лишь пару метров.       Нет, он так просто не даст себя убить…       Из последних сил он телепортировался в другую сторону коридора, выставив перед собой клинок. Всё его тело ныло от усталости и боли. Дыхание сбилось, в глазах мутнело. Однако для Корво вряд ли было препятствием то, что он так «доблестно» пытался защититься.       Аттано вновь взмахнул рукой, вызывая порыв ветра, снёсший Дауда с ног. Больно ударившись затылком о пол, он шумно выдохнул. Дауд еле открыл глаза, нашёл наступавшего ровным шагом к нему Корво.       Почему-то в голове пронеслась мысль, от которой глаза непроизвольно начали закрываться.       А, может, так и надо?       Только Корво замахнулся клинком для решающего удара, как за его спиной послышался звон, точно что-то упало. Он хотел было повернуться, как послышался ещё один оглушающий стук, а затем и грохот чего-то тяжёлого. С трудом приподнявшись на локти, Дауд посмотрел перед собой. У его ног валялся лорд-защитник, похоже, без сознания. А перед ним слышалось сбитое дыхание, почти всхлип.       — Мастер, вы в п-порядке? — пролепетал тонкий голосок Мише.       Девушка, до смерти испуганная, стояла и из последних сил сжимала железный поднос в своих руках. У её ног валялись разбитый стакан и металлическая тарелка, содержимое которой оказалось также на полу.       Обессиленный, Дауд упал обратно на пол, потирая переносицу, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Он жадно вдыхал затхлый воздух коридора.       И что это было вообще?       — Почему ты здесь? — вяло спросил он, пытаясь уложить всё произошедшее у себя в голове. — Ладно, неважно. Потом. Позови кого-нибудь…       — Но, мастер, вы… — запротестовала было Мише, сильнее сжав края железки, но Дауд уже рявкнул.       — Быстрее!       Напуганная девушка запинаясь кинулась прочь по коридору, а Дауд остался лежать. Голова раскалывалась, хотя, возможно, Аттано не позавидуешь. Испуганный человек может гораздо больнее и сильнее ударить, чем… Чем он.       Дауд сглотнул густую слюну, ощущая вкус крови.       Заставив себя подняться обратно на ноги, он шатко подошёл к Аттано. Без сознания. «Мише действительно сильно огрела его подносом», — мелькнула мысль.       Минуты не прошло, как рядом с Даудом оказались Томас и Ринальдо. Завидев Аттано, они незамедлительно связали его — хотя Дауд сомневался, что это поможет — и подняли, направившись к основной части здания. А сам Дауд хромая двинулся за ними, периодически осматривая закоулки коридора — возможно, Аттано мог быть не один. Но что-то подсказывало ему, что действительно пришёл только он.       Томас и Ринальдо, придя на место, ушли в сторону одного из пустых кабинетов на последнем этаже сверху. Коннор — юноша, который единственный что-то смыслил в медицине, ожидал Дауда в коридоре. Он помог ему добраться до импровизированного лазарета. Хотя, и лазаретом это было сложно назвать. Три койки, еле живых, пару ящиков для эликсиров Соколова и бальзамов, повязок и других медикаментов. Они Дауду уже осточертели, но, признаться честно, иногда было увлекательно оперировать ими в деле, когда Коннора не было рядом в нужный момент. В конце концов, не зря он был сыном травницы…       Коннор усадил его на ближайшую койку и приступил к своему любимому занятию — лечение. Не знай его Дауд достаточно долго, решил бы, что он тот ещё псих. Но нет, он был просто чудаковатым. Вечно бубнил себе что-то под нос, хмыкал и непроизвольно улыбался в эти моменты, а когда оставался один на один с собой, что-то напевал и махал руками в такт. Бывало, кто-то даже шутил, что это его морлийская сущность рвалась наружу.       — Впервые вижу, чтобы вас так… — Коннор отвлёкся и взял ватку, обмакнув предварительно в спирт, — …отодрали, прям как собака кошку.       Дауд лишь хмыкнул, наблюдая, как тот обрабатывал рану на плече. Было терпимо, когда рану промывали и обмазывали спиртом, но он, к сожалению, до сих пор учился терпеть боль при зашивании. И когда игла в очередной раз вошла в кожу, он не сдержал шипение.       Коннор лишь на мгновение бросил взгляд на него, а потом снова вернулся к работе. Он с нескрываемым интересом разглядывал раны Дауда, аккуратно и бережно зашивая их.       — Я видел, как Томас и Ринальдо кого-то несли, мастер, — отстранённо сказал он. — Да и Мише была напугана, точно гончую увидела. Она же их видела? — Дауд устало посмотрел на его взъерошенную голову. — Так кто это был, мастер? А, Мише, проходи.       Его слова плыли в одном потоке, как если бы он просто читал какой-то текст. Иногда это пугало некоторых ребят. Иногда — самого Дауда. После его слов он поднял голову к дверному проёму, откуда выглядывала Мише. Он не слышал её шагов, так как Коннор понял, что она здесь? Это всегда его поражало — эта… способность через свой словесный поток ощущать мир вокруг себя.       — Коннор, не делай так больше, — пролепетала Мише, потирая предплечья и подходя ближе, — это пугает…       Коннор лишь выдохнул, сделав ещё один шов:       — А ты прекрати наступать на одну и ту же половицу, вот я и перестану понимать, что это ты. Как у тебя вообще получается так? Ты же не специально так делаешь?       — Да кто угодно мог наступить на эту половицу, — обиженно воскликнула она.       — Нет, только ты. Почему твоя стопа всегда попадает на одну точку на таком огромном полу?       Мише обессиленно выдохнула, почесала свой затылок, неловко осматриваясь по сторонам. Дауд продолжал слушать бубнёж Коннора возле своего уха, молча следя за девушкой. Он не впервые видел её беспокойное состояние, когда что-то случится с ним. Да и не только с ним — со всеми. Можно ли сказать, что она слишком много волнуется о других, гораздо больше, чем о себе?       — Ну, вот, — довольно проговорил Коннор, отрезав конец нити, — теперь вы как новенький. Относительно. Но всё же. Я, пожалуй, пойду и проверю ребят. Мне показалось, там был шум. Интересно, Ринальдо опять что-то учудил?       Коннор протяжно зевнул, продолжая на ходу что-то бубнить себе, не замечая Дауда и Мише, и встал, направившись в сторону выхода из комнаты, еле взмахивая иглой в руках. Лице Мише было бледным, пока она смотрела ему вслед.       — Никогда не привыкну к этому… — протяжно проговорила она, поджимая губы.       Дауд не ответил на её замечание, касаемо Коннора. Порой, он сам не мог свыкнуться с его странностями, но это не отменяло его чудесные способности в области медицины. Конечно, его вряд ли получится взять с собой на миссию, требующую предельной концентрации, в этом спору нет. Было бы даже смешно, что кто-то из банды мог бы попасться, если бы их засекли из-за неумолкавшего рта Коннора в один день.       Однако Дауда волновало другое: Мише точно пыталась направить в другое русло их разговор, при этом из мертвенно-бледной становясь пунцово-красной. Она всегда была такой, сколько Дауд её помнил. Вроде бы — Мише была в их команде около двух лет, попав к ним, будучи пятнадцатилетней девочкой, и должна была освоиться в коллективе за такой промежуток времени. Все осваивались. Тем не менее, Мише очень долго вливалась, отчаянно цепляясь за Дауда и Томаса. Первые месяцы ей было крайне тяжело общаться с кем-то, кроме них двоих. Она заикалась, тихо говорила с незнакомыми ей ребятами, сильно краснела, какими бы они осторожными не были по отношению к ней. Но, как показалось Дауду, она со временем привыкла к окружающим её китобоям, а потому проблем в дальнейшем не должно было возникнуть.       Но они были.       И Дауд заметил их только сейчас.       Он спокойно подозвал её к себе, похлопав по свободному месту на койке возле него. Мише сначала тушилась, но затем покорно подошла, присев рядом. Её щёки обильно залились краской.       — Мише… — начал было Дауд, но Мише его перебила, опустив голову.       — Я вас подвела, мастер, — она говорила тихо, точно боялась кого-то разбудить… или разозлить.       К удивлению Мише, Дауд отреагировал спокойно — он сначала взял бинты со стола и начал осторожно заматывать шов, опасаясь, что в рану могло что-то попасть. Он спросил её скорее с любопытством:       — И в чём же ты меня подвела?       У него и в мыслях не было желания как-то помучить Мише. Он действительно не понимал, где она могла его подвести. А только спросив человека, он мог рассчитывать хоть на какое-то подобие ответа, что таилось в голове испуганной девочки.       Мише нахмурилась, ссутулилась.       — Я… — она подбирала слова, это Дауд заметил, — Я не смогла отреагировать должным образом, увидев врага перед собой. Вы могли погибнуть из-за меня…       Дауду было не слишком удобно перевязывать плечо одной рукой, а потому он повернулся к Мише боком и попросил её подержать короткий кусок бинта. Когда он наконец завязал крепкий узелок, то опустил рукав блузы и посмотрел на Мише. Девушка смотрела на него своими большими глазами, часто моргала, будто она готова была расплакаться прямо сейчас.       — Напомни мне, Мише, почему наш незваный гость без сознания? — Дауд решил пойти окольным путём.       Она на мгновение замерла.       — Ну… Я ударила его подносом по затылку.       — И как Томас с Ринальдо так быстро оказались возле меня, чтобы помочь увести чужака?       В глазах заискрилось осознание того, что хотел донести до неё Дауд, но останавливаться он не хотел. Его целью было буквально вбить Мише в голову тот факт, что её вины в произошедшем нет.       — И кто только что помог мне перевязать плечо?       — Мастер,..       — Нет, Мише, послушай, — твёрдо оборвал её Дауд, — ты должна понять, что твои действия, наоборот, помогли мне. Конечно, у тебя не получилось быстро отреагировать на опасность, но ты пока ещё слишком юна, и это нормально. Ты думаешь, у Томаса такой прирождённый талант ловить концы палок налету? Нет, он столько раз получал ими по лбу, что выработал самый настоящий инстинкт, как не схватить подзатыльник древком.       Мише смущённо хмыкнула, засопев.       — Это приходит с опытом, через практику, — продолжал он, замечая, как плечи девушки чуть расслабились. — И ты сможешь встречать врагом с полной готовностью в любой момент. Но пока ты лишь идёшь к этому, ты учишься, и это тоже нормально. Сейчас тебя застали врасплох, но в следующий раз ты будешь готова как никогда, потому что ты уже прошла через это.       Дауд осторожно коснулся плеча девушки, намереваясь похлопать её по нему, но Мише резко вскочила, бросившись ему на шею. Она с силой прижалась к нему, что Дауд опешил от такой выходки. Его самого застали врасплох сейчас. И только он уже собирался приобнять девушку, как она так же резво отпрянула — Мише светилась от счастья и детского восторга. Улыбка расползлась почти до ушей, ставших розоватыми, как у младенца в пик радости от первых шагов.       — Спасибо, мастер, — всё, что она могла выговорить, прежде чем её улыбка сама поведала все её мысли, таившиеся у неё в головке.       Что ж, теперь Дауд искренне поверил, что наконец выбил из неё всю ту дурь, оккупировавшую её сознание.       — Идти спать, Мише, — косо перевёл он тему, слегка приподняв уголок рта, — завтра будет ещё одна тренировка вместе с Ринальдо и Дженкинсом, на этот раз ещё серьёзнее.       Мише тихо проскулила, точно щеночек, но улыбка не улетучилась с её губ. В глазах всё ещё стояли слёзы, но казалось, ей стало гораздо легче. Мише встала с кровати и направилась к выходу, опять наступив на злосчастную половицу у прохода, она исчезла за дверным косяком.       — Не ожидал от вас таких душещипательных слов, мастер, — вдруг проговорил голос из коридора. — И Мише снова наступила на то же место. Возможно, она и вправду не замечает?       Коннор выглянул из-за двери, изрядно напугав Дауда таким неожиданным появлением.       — Ты давно там стоял?       — Да нет, вы только начали говорить с Мише, — непринуждённо ответил он, проходя внутрь.       Значит, весь разговор. Неловкость неприятно заколола щёки.       — Я думал, ты ушёл к Томасу и Ринальдо, — попробовал перевести тему Дауд.       — Так я и хотел, мастер, — Коннор подошёл к небольшому столу в углу комнаты у входа и взял стакан воды, стоявший у груды бумаг и склянок, — но после краткого осмотра пойманного отпустил одного из них, а сам пошёл сюда обратно. Смысла дожидаться, пока тот проснётся, я не вижу. Где же они?       Коннор начал что-то усердно искать на поверхности стола, переворачивая всё вверх тормашками.       — И почему же? — Дауд не совсем понял причину такого быстрого умозаключения.       — Аттано, как я понял, вряд ли проснётся в этот вечер, разве что утром или днём. Тут даже анализов никаких не надо проводить или глубокого осмотра, чтобы понять — тот изнеможён, что просто ужас. Где же они? Как ребёнок уснул крепким сном после удара Мише. Вряд ли кто-либо способен довести себя до такого состояния, мастер. Где… Они?       Дауд из-под густых бровей бросил взгляд на спину Коннора, который быстро закинул в рот пару таблеток и запил водой, буквально ощутив на себе тот горький привкус после судорожного вздоха парня. Он снова начал бубнить себе под нос, устало потирая глаза, почесав затылок.       — Усну сегодня? — рассеянно спросил он сам себя, проходя мимо Дауда. — Вам пора спать, мастер. Не задерживайтесь, а то снова придёте за снотворным — и так мало осталось. Надо будет посетить Вирмвудский квартал за новой порцией, верно?       Коннор уже как несколько лет принимал снотворное: либо его разговоры с самим собой, либо нечто другое не давали ему спать спокойно. Да и он был не один: Дауд сам не мог уснуть без помощи медикаментов. Сначала он просил у Коннора парочку, но из-за участившейся бессонницы он выбрал несколько путей: изматывать себя до изнеможения, либо осторожно «занимать» у Коннора часть. Однако, похоже, тот и так заметил пропажу дюжины капсул за две или три недели.       Он планировал сегодня уснуть без их помощи, но уж слишком тяжело будет отделаться от собственных мыслей.       Дауд молча посмотрел на Коннора. Тот ничего не отвечал, пока не сдался и не махнул рукой в сторону стола.       — Спасибо, Коннор, — только смог проговорить Дауд, подходя к груде бумаг, сверху которых лежала последняя овальной формы таблетка, на что Коннор лишь хмыкнул, бухнувшись на одну из свободных коек у стены.       Дауд взял таблетку и полупустой стакан, приготовившись вновь сморщиться от ужасного вкуса. В горло будто насыпали земли с тиной, вызывая тошноту, но он заставил себя проглотить чёртову таблетку, проклиная всё, что только можно.       Почему он не может уснуть нормально?       Он никогда не видел сны, даже когда не принимал снотворного. Пустота и ничего более. Лишь иногда кажется, будто его в чан с водой окунули, что он задыхался некоторое время после пробуждения, а холодный пот застилал глаза. Он ничего не видел, кроме пустоты.       Но что-то пугало его в этом же бесконечном мраке.       Дауд вернулся к себе в кабинет и еле поднялся по лестнице, постоянно оборачиваясь: создалось стойкое ощущение, что ему в спину кто-то пристально смотрел. Как тогда в молельне…       Он попытался отбросить эти мысли — Аттано связан, его охраняет один из лучших учеников, если потребуется, то и другие тоже успеют прийти на помощь. Но он сам еле справился с ним, так что могут они ему противопоставить… Так, стоп. Нельзя так легко поддаваться панике. Как сказал Коннор, у них ещё есть время до предположительного пробуждения Аттано.       В голове крутилось столько вопросов… но Дауд был не в силах сформулировать их, что уж говорить о поиске ответов на них. Самого ощущения их достаточно, чтобы почувствовать весь груз этого дня.       Дауд упал на свои посеревшие от времени и пыли матрас и подушку. Ночное небо, видневшееся сквозь дыру в крыше не навевало какого-то успокоения — лишь ощущение собственного ничтожества, одиночества…       Он практически моментально уснул.       Очередная ночь в пустоте.       Пустоте, которая скрывала за собой что-то, но Дауду было не дотянуться до ответа.       Возможно, что она была живой и смотрела на него своими бездонными глазами прямо сейчас. А может, и вовсе забыла о существовании человека по имени Дауд.       Возможно, её интерес был направлен не на него, а на кого-то другого. На того, чья роль в этой истории важнее роли убийцы.       Она.       Её глаза налиты кровью. Она была преисполнена немым укором, направленным на него. Смотрела и смотрела. Смотрела и смотрела. Смотрела и смотрела.       А он даже движения сделать не может, засасываемый тьмой, царившей вокруг него.       Смотрит и смотрит. Смотрит и смотрит.       Его глаза наполнены слезами, но их холод обжигает его щёки, а соль режет.       Сомкнутые губы оглушают его своим душераздирающим криком.       А она всё смотрит и смотрит…