Кошки и мышки

***

      Дауду показалось, что над ним кто-то навис. Волосы незнакомца свисали спутавшимися клочками, едва касаясь линии плеч, пряча лицо. Тот протянул руки к прямо нему… Дауд резко вскочил с постели, уже потянувшись к клинку под подушкой, как заметил перед собой не менее напуганного Дмитрия. Тот, выставив перед собой руки, отпрыгнул в сторону, с ужасом смотря прямо на Дауда.       — Я не хотел вас беспокоить, мастер, но меня Томас прислал, — Дауд отпустил подушку, выдыхая и собираясь с мыслями. — Он просил передать, что сегодня утром группа Честера уже отправилась в бухту. Правда, не уточнил какую, но настоял, что вы знаете всё.       Дауд вытер лицо, молча кивнув.       — А где сам Томас? Который час?       Дмитрий вздёрнул брови вверх, слегка поджав губы.       — Эм… Около полудня, мастер. Вы, — тот слегка гоготнул, зачесав волнистые волосы назад, — спали как убитый. Кхм, Томас отправился за ними следом, сказав, что хочет проследить за новичками и ситуацией в целом... Вы в порядке, мастер?       Дауд раздражённо зыркнул на Дмитрия, но потом тут же ругнул себя за это.       — Аттано не очнулся ещё?       Дмитрий сглотнул, всё ещё прямо смотря на Дауда. Тому же стало не по себе от такого пристального взгляда парня. Чтобы не выглядеть беспомощным, он поднялся с постели и резкими рывками нацепил на себя сапоги и застегнул пару пуговиц у горловины рубашки. Пока Дауд надевал макинтош, Дмитрий после минуты молчания проговорил:       — В отключке.       Дауд остановился.       Сосущее чувство закралось внутри: то ли это от облегчения, не то от ещё более сильного напряжения после этой новости. Однако он тут же попытался избавиться от этого ощущения. «Будто я боюсь Аттано, пока тот рыб считает у себя во сне?», — гаркнул он сам себе, прежде чем словить себя на другой мысли.       А видел ли Аттано хоть что-то?       Воспоминания о вечере вновь подкинули ему тот взгляд. Настолько бесконечно пустой, будто с Бездной столкнулся лицом к лицу. Берроуз определённо что-то сделал с телохранителем, но что?       — Установите охрану, сменять пост каждые два часа. Сообщать о малейших телодвижениях. Кто пока остался в конторе?       Дмитрий выдал ему примерный список тех, кто отдыхал после очередного патруля по городу. Большая часть китобоев, прибывших на отдых, вполне себе могла подойти для данного дела. Только одного Дауд попросил не учитывать — Дмитрий заверил его, что Мише возьмут Александр и Юрий с собой в Деловой квартал проследить за приемником Тимша после её утренней тренировки. С ними она точно не пропадёт.       Когда Дауд и Дмитрий закончили, последний поспешил удалиться, точно заметил взвинченное состояние учителя и не захотел ещё сильнее раззадорить того. А Дауд и возражать не стал: оставшись вновь наедине со своими мыслями, он упал на кровать и запустил пальцы в волосы. Они были ещё влажными от пота — неужели его снова тревожили кошмары? Попытавшись успокоиться, он несколько раз глубоко вздохнул.       Голова наконец-то перестала походить на раскалённый шар, прохлада осторожно лизнула его разгорячённую шею.       Вчерашний день оставил немало забот и страхов, заслоняя собой все здравые мысли Дауда. Ему почти дурно было и от них тоже. Если до этого он лишь следил, выжидая возможный удар, точно так был бы готов к нему, то сейчас произошёл этот самый удар, а он был беспомощен, как котёнок перед стихией. Одна проблема заменила другую. Или всё это время это была одна и та же…       Дауд тяжело выдохнул и поднялся.       «К чёрту Аттано! — зло шикнул он себе. — У меня и так немало забот, помимо этого гада! Нужно!..»       На этом мысль его повисла в пустоте под свист ветра об обломки крыши над его головой. А что ему, собственно нужно было? Нет, с памятью у него всё было в порядке, просто помимо этой заботы у него… действительно ничего не было. Заказы в основном выполняли его ребята, да и и самих заказчиков особо не было.       Всё, чем он — вернее, его мысли — были заняты слежкой за ним.       К горлу подступила желчь от этой мысли.       Спустившись на первый ярус кабинета, Дауд подошёл к журналу — никаких новых записей, кроме сообщения о вылазке в бухту Старого порта. Дауд хмыкнул про себя. Он припоминал это место: там ещё находился какой-то паб с площадкой для боёв волкодавов, — но территория была огорожена властями и закрыта на карантин. Однако, Томас сказал, что там заметили какой-то шум и активность. И вряд ли крысы-гиганты там завелись...       С улицы послышался шум: что-то сильно грохнулось прямо на металл. Обойдя стол, Дауд заглянул в окно под лестницей и за стеллажом. Этим «что-то» оказался Ринальдо, упавший на нижний ярус дорожки из металлических листов, а с верхнего на него смотрели Мише и Дженкинс. Первая вся скукожилась, точно готова была заплакать, и кричала упавшему извинения, а последний — уже плакал, только от смеха, которым заливался, прислонившись к перегородке под боком.       Дауд вновь тяжко вздохнул и направился к выходу из кабинета.       — Это будет тяжёлый день.

***

      — Мне кажется или я действительно попросил тебя не шуметь? — Фёдор взглянул на Галию из-под взъерошенных рыжих бровей, поправляя при этом свой мини-арбалет на руке. — Какой это раз? Пятый?       Прошло уже несколько часов после их прибытия в Старый порт, солнце уже было высоко, однако такой жары, как вчера, не было. Наоборот, погода стояла прохладная, даже холодная, а солнце категорически отказывалось греть земных букашек. От этого Галия сильнее закуталась в макинтош, но маску, провонявшую потом от долгого пути сюда, сняла и откинула на колени. Она шуршала своим сапогом по бетону, изрядно раздражая тем самым своего напарника.       — Мне до лампочки, до скольки ты там досчитал, — фыркнула Галия, откинувшись спиной на кирпичную кладку на крыше дома. — Ты бубнишь и бубнишь что-то себе под нос, что я уже давно прекратила считать это беседой.       — Мы и не беседовали, — пропыхтел Фёдор, медленно выдохнув.       Галия отвернулась от него, полезла рукой под макинтош, отыскивая что-то там крайне настойчиво. Потратив на это минуты две, она наконец нашла металлическую флягу, обтянутую потрескавшейся и уже сморщившейся кожей. Глаза заблестели, но только она собиралась откупорить крышку, как её злобно окликнул шипением Фёдор:       — Нам нельзя пить!       Она лишь широко улыбнулась на это возражение.       — Нам тут ещё чёрт знает сколько сидеть, ждать неизвестно чего, а горло так иссохло уже. Да и холодновато на улице.       Только успела Галия открыть флягу, Фёдор, привстав, выхватил у неё из рук сосуд, чуть выплеснув содержимое. Горьковатая капля упала бетонный пол. Галия тут же попробовала отобрать свою собственность из рук напарника, но так он лишь ещё больше бренди выплеснул прямо на крышу.       — Да прекрати уже! — прикрикнул Фёдор, почти падая на спину. У него уже уши побагровели от злости, которую он с трудом сдерживал внутри себя.       Галия сдалась. Фёдор, удостоверившись, что она больше не будет пытаться отобрать флягу, поднялся, но девушка тут же выхватила у него из рук своё добро и залила часть в рот, жадно глотая. Хотя, последнее было уже больше для того, чтобы позлить рыжего.       Он глубоко вдохнул прохладный воздух и медленно выдохнул. Упрямо помолчав, добавил:       — Кстати, алкоголь не согревает, если ты об этом, лишь создает ощущение тепла. Помри же уже от обморожения, Галия.       Галия чуть не подавилась от данного заявления в её адрес.       — Молоко с губ смой, дорогуша, не дорос ещё для пожеланий мне смерти.       — Я старше тебя.       — На месяц.       Они замолчали в раскалённой тишине. Всё это время они злобно пыхтели друг на друга, при этом пригнувшись ближе к бортику крыши, наблюдая за внутренним двором паба «Песья яма», получивший название как раз от самих Песьих Ям, на крыше которых они расположились. Погода не спешила улучшиться, облака потихоньку заслонили солнце и всё небо, погрузив мир в тусклую пелену. И что такого тут произошло, что их сюда отправили? Хотя, это намного лучше, чем если бы им дали задание выкрасть гравюры голых девушек для какого-то старикашки-аристократа, которому художник отказался выдать их за прошлую плату, требуя большую цену. Его порадовало, что этим занялись не они, а Алекс с Юрием.       Сзади колыхнулся воздух. Дёрнув голову скорее от раздражения, Фёдор просверлил взглядом подошедшего Честера. Расслабленный вид того ещё сильнее его раззадорил, что он не сдержался и чуть ли не заскулил от напряжения. Галия постаралась сдержать смех, когда заметила, как жилка на лбу у того яростно пульсировала. Он сейчас взорвётся.       — Будь спокойнее, — прошептал Честер, точно не заметил этого.       — Я. Спокоен, — процедил Фёдор, ещё пуще покраснев.       Галии стало жутко смешно от этого помидора рядом с ней — только она хотела загоготать на всю крышу Песьих Ям, прямо напротив самого паба, как краем глаза заметила движение. Чуть пригнувшись, она полностью обратила своё внимание на высыпавшуюся группку людей.       — Вот и начинается веселье, — она косо глянула на Честера, но тот не обратил внимание на это, оставаясь безразличным снаружи. Вскоре и она поняла, что тут начиналось вовсе не веселье…       Не сказать, что людей было много — человек шесть, не больше. Все они, кроме одного, что встал перед ними, столпились в кучку, часть из них упала, споткнувшись о заплетавшиеся ноги. Они что-то кричали, но при малейшем движении дёргался тот, одиночка. Рослый мужчина в мундире направил пистолет прямо на них. Тот весь трясся, как и оружие в его руках.       — Нам стоит вмешаться? — как-то дёргано процедила Галия, но Честер продолжил сидеть, внимательно следя за людьми. — Или хотя бы ближе подойти?       Но не получив никакого ответа со стороны, она вновь устремила своё внимание на происходящее у паба: пока мужчина в мундире что-то кричал, из толпы вышел старичок. Он частично прикрыл собой двух девушек, упавших на колени и крепко сжимавших руки друг друга и, похоже, плакавших навзрыд: их возгласы и всхлипы были слышны даже отсюда. Неподалёку от них порознь стояли женщина, её прямая осанка и горделиво приподнятый подбородок выдавали её стойкость в данной ситуации, и парень, чуть ли не шатавшийся из стороны в сторону точно в пьяном дурмане, прикрыв рот рукой.       Старичок в поношенном костюмчике, довольно нелепом, выставил руки вперёд, что-то осторожно проговаривая, в то время как его оппонента было почти прекрасно слышно с крыши Песьих Ям.       — Это конец, разве ты не видишь, Бечворт?! Всё кончено, мать вашу! Всё!       Только старик хотел подобраться ближе, как прозвучал выстрел. Он упал навзничь на землю, окропив её кровавыми брызгами. Остальные закричали и кинулись было прочь — кто куда — но следом упали те две девушки, не успев вовремя вскочить на ноги, хоть и не с первого раза, но и затылок парня прострелили, когда тот пытался добежать до ворот к крохотному причалу. Женщина не двинулась с места, хотя с каждым грохотом револьвера содрогалась всем телом. Мужчина выставил и на неё оружие, но что-то помешало ему убить и её. Пули кончились. Яростно заводя курок вновь и вновь у него не получалось. Она не смела двинуться, либо ноги от ужаса отказывались идти. Рассвирепев в конец, он откинул револьвер прочь и в два шага приблизился к ней и схватил за горло.       — Честер… — напряжённо шикнула Галия, заметив, как рука мужчины потянулась к палашу в ножнах, но в этот миг мимо неё промелькнула фигура Фёдора, рванувшего вниз.       Он не успел вовремя направить силы за ограду, тем самым скрыв бы себя, и оказался чуть ниже ступеней, кубарем упав на землю. Приземление было немягким, но Фёдор смог собраться и подняться так быстро, как только можно. Ведь на него уже обратили внимание как женщина, так и стрелявший. Первый резко вынул из ножен палаш, направив прямо на Фёдора.       — Ты кто, чёрт возьми, такой?! — потемневшие от безумия глаза мужчины пронзили Фёдора.       Тот же, в свою очередь, напряжённо хмыкнул, ища рукой свой клинок, но ножен не было — он их оставил на крыше. Чёрт! Фёдор, отходя понемногу назад и обдумывая дальнейший план действий, нарушенный такой маленькой проблемкой, которая могла стоить ему головы, заметил, как шею женщины ещё сильнее сжали, что та аж прикрикнула. Он вскинул руку и метнул болт из арбалета прямо в мужчину, но попал в плечо. Тот яростно вскрикнул, отпустив было женщину, и Фёдор решил быстро воспользовался этим: он телепортировался за её спину, оттягивая назад. Но в этот момент мужчина — его лицо исказила болезненная гримаса, что квадратный подбородок перекосило, а маленькие глазки, лежавшие близко друг к другу, выпучились — размашисто взмахнул палашом. Женщина не удержалась на ногах и упала, чуть не придавив собой Фёдора. Он попытался смягчить её падение, но последующий выпад со стороны врага заставил его отшатнуться в сторону — Фёдор чуть не врезался в металлическую рольставню, уворачиваясь от ряда хаотичных ударов. Казалось, что мужчина перед ним даже не понимал, что делал: он просто пытался убить всё и вся в приступе, охватившем его.       Фёдор выстрелил ещё раз и ещё, но из-за скорости, с которой происходил бой, стрелы летели мимо, либо лишь задевали оппонента — тот, казалось, даже не чувствовал боли. Он телепортировался вбок, чуть дальше, собираясь прицелиться, как мужчина, кинувшись в его сторону, упал замертво. Его затылок, еле прикрытый седыми волосками, украшал болт.       Посмотрев на небольшой балкончик у винного отсека паба, он заметил фигуру Честера. Вид того стал ещё мрачнее, чем на крыше. Следом появилась и Галия, которая громко гоготала, подходя к Фёдору.       — Ну ты, конечно, идиот редкостный! — она вновь громко засмеялась, вынимая стрелу из головы ещё тёплого трупа. Кровь заструилась ещё сильнее, впитываясь в холодную землю. — Вы тут самый настоящий балет устроили, что у меня и Честера не получалось прицелиться в этого психа.       Повернув наконечник к Фёдору, Галия показала оскал и тихо проговорила.       — Никогда не слышала, чтобы Честер так сквернословил от твоей выходки.       В этот же момент глаза Фёдора нашли Честера: тот ходил и осматривал тела, то опускаясь на корточки рядом с ними, переворачивая их или прижимая пальцы к горлу, будто надеялся, что те были ещё живы, то просто смотря на них в молчании. Каждый шаг его был спокоен и размерен, но лицо всё сильнее становилось хмурым и мрачным. Глаз в их сторону он не поднимал. Лишь когда закончил осматривать труп девушки в измазанном и изношенном переднике, Честер поднял взгляд на них, а потом и вовсе устремил его в сторону железной ставни.       Фёдор вспылил мигом от подобного безразличия. Осознание того, что всё это время он дрался здесь один, заставило его резковатой походкой подскочить к главе их отряда, буквально прожигая глазами угловатые скулы и брови.       — Какого чёрта вы меня бросили?!       Честер лениво вновь обратил на того внимание, отойдя от последнего, того старика, которого только хотел проверить. Щёки Фёдора покраснели пуще прежнего.       — Вы всё это время стояли в стороне!       — Ты сам полез в огонь, а безопасностью Галии я не мог рисковать.       — Я и сама могла за себя постоять, — обиженно вставила Галия, вынув клинок и направившись к дверям паба.       — Тем более, Галия уже объяснила причину моего невмешательства, — продолжил Честер, безразлично смотря на Фёдора. — Вы слишком близко друг к другу находились и быстро двигались. Прицелиться в данный момент не получилось бы. А потому остынь, иначе в вылазках больше не будешь участвовать не менее месяца.       Фёдор было хотел ответить — данные заявления изрядно задели его — но проглотил эти слова, которые приобрели привкус металла. Он терпеть не мог, когда Честер его отчитывал в своей привычной манере: спокойной и расслабленной, точно тот мартини попивал прямо сейчас. Да и угрозы свои Честер запросто мог воплотить в жизнь.       Сдержанный стон отвлёк его внимание от злости на Честера.       У рольставни к стене прислонилась та женщина, которую грозились застрелить. Конечно, сейчас она вся согнулась пополам, её русые волосы, собранные на затылке, выбились и липли к щекам и лбу, тонкая струйка крови исказила линию губ — никак не сравнима с той, кто гордо стоял здесь мгновение назад.       Фёдор подошёл к ней, но та сразу же попыталась отодвинуться, точно дикий зверь к ней подскочил, угрожая истерзать и загрызть жертву. Её лицо исказила гримаса ужаса. Но лишь на секунду. Дальше была лишь серьёзная мина, что и прежде, карие глаза твёрдо смотрели прямо на него.       — …Кто вы? — спросила женщина, глубоко вздохнув перед этим. Голос был не менее твёрд и строг, хоть в нём и чувствовалась боль: — Хотя, не отвечайте… Китобои.       — Тебе что-то известно про нас? — безразличный голос Честера вывел Фёдора из оцепенения.       Женщина перевела взгляд от присевшего рядом с ней Фёдора на Честера.       — Не больше, чем другим.       Из неё вновь вырвался протяжный стон. Дыхание участилось. Она приподняла руку, заставив себя посмотреть на живот. Из глубокой раны сочилась кровь, обагряя собой её иссохшие пальцы и чёрный сюртук. Но печальная серьёзность не сменилась ужасом, наоборот, какое-то облечение промелькнуло в глазах. Она откинула голову назад, задрав остренький подбородок.       — Кто был этот человек, что напал на тебя и остальных? — Честер присел на корточки рядом с ней так, что их лица оказались почти на одном уровне. — Кто ты? Что это за место?       Женщина с болью вновь посмотрела на него — осознание, почему тот так резко задал столько вопросов, но утешения она в этом не нашла. С мгновение она колебалась, но затем всё же облизнула губы и хотела было заговорить, как резкий вздох украл у неё слова.       Фёдор бросил взгляд на рану — тонкие руки закрывали её, но это не могло остановить кровотечение — у него засосало под ложечкой. Он попытался помочь прикрыть и придавить рану, но на этот раз женщина чуть ли не завыла, вовремя сдержав порыв, а потому он убрал руки. Слёзы засияли в уголках её глаз.       Честер вновь повторил свои вопросы.       — Хэвлок. Фарли Хэвлок, — выдохнула она. — Он один из основателей лоялистов. Выкупил этот бар, организовав здесь… штаб-квартиру…       Она замолчала, часто задышав. Её лицо перекосила гримаса, сама женщина пыталась что-то сказать, губы её содрогались при попытке выдавить из себя хоть слово, но в короткий миг рука её ослабла, упав на землю с тихим шелестом.       Невидящий взгляд уставился вперёд.       Фёдору резко стало тошно: горло сковало, а нос заложило, — но сил подняться не нашёл. Он продолжал сидеть напротив ещё тёплого тела, жадно разглядывая потускневшие глаза, наблюдая, как они теряют свой насыщенный тёмно-карий оттенок. Казалось, вот сейчас она моргнёт, но они продолжали отдавать мертвенным блеском. Фёдор даже не сразу заметил, как Честер, пригнувшись чуть ближе, вытянул руку и прикрыл её веки, а потом и вовсе встал и отошёл в сторону.       Фёдор растерянно посмотрел на свои перчатки. Кровавые разводы не были видны на тёмной резине, но отблеск и дурманящий запах железа ещё сильнее провоцировали тошноту.       — Смотрите-ка, кто тут у нас спрятался! — раздался восторженный возглас из-под приоткрывавшейся рольставни.       Железный лист поднялся, приоткрывая вид на старую мастерскую: станки, точильное колесо, верстаки и многое другое, — а по центру стояла фигура Галии, придерживавшая за воротник обессиленного мужчину. Его жиденькие волосы чуть ли дыбом от страха не стояли, а круглые очки — перекошены, множество порезов и потёртых краёв на его изношенном пиджаке, а на глупой клетчатой жилетке и вовсе множество жирных пятен. В руках Галия держала крепкой хваткой клинок, так что её пленник и не думал двигаться против её воли.       — Стало интересно, что это за всхлипы были слышны аж из погреба паба, — она отшвырнула его вперёд, к Честеру и Фёдору, язвительно оскалившись. Но эта улыбка больше предназначалась последнему, точно служила намёком на её полезность в миссии. — Говорит, успел спрятаться перед стрельбой. Ой… какая жалость…       Она взглядом нашла тело возле стенки здания, оскал сменился неловким мычанием.       — Каллиста…       Мужчина, еле приподнявшись на локтях, подполз к телу женщины — Каллисты, как он выразился — и прихватил её. Теперь он уже не просто кряхтел и что-то пыхтел, а вполне себе чётко называл имя покойной. Всё настойчивее и настойчивее, встряхивая её, пока и вовсе не разразился в хрипловатый стон. Он раскачивался из сторону в сторону, точно это помогло бы ему успокоиться.       — Нет, нет… — всхлипывал он.       Фёдор посмотрел себе через плечо, заметив при этом, как Галия и Честер переглянулись. Прошло минуты три, прежде чем Честер прервал стенания мужчины — тот будто только заметил их, посмотрев своими опухшими глазками, которые испуганно вперились в окруживших его китобоев.       — К-кто вы…       — А-а! Задаём вопросы мы, дорогуша, — промурлыкала Галия, прищурившись. Тот не ответил на данное замечание.       — Кто такие лоялисты? — спросил Честер, приблизившись к мужчине.       Фёдор постарался не смотреть в сторону мёртвого тела, но после одного невольного взгляда его уши покраснели не то от не понятной ему злости, не то от холодного ветра, подувшего со стороны причала. Однако последовавшие следом слова заставили его дико оглянуться прямо на мужчину.       — Заговорщики… — протянул тот, отвернувшись от ребят. — Мертвые заговорщики против тирании.       Честер напрягся. Его желваки дёрнулись вверх, он оттащил в сторону Фёдора, больно впившись в его предплечье.       — Отправляйся сейчас к Дауду. Передай ему, чтобы срочно прибыл сюда, в Старый порт. Если он спросит причину, то просто скажи, что это касается регента.