Кошки и мышки

      Сон покинул Томаса куда раньше, чем сам он ожидал, но подняться с кровати не спешил. Все обитатели этой комнаты уже разбежались прочь. А его взгляд был устремлён на соседнюю койку, ближе к двери — на четвёртую. Сколько та уже пустовала? Полгода? Её так никто и не решился передвинуть во вторую спальню, оставив все вещи на своих местах, разве что заправив обратно шероховатое одеяло: в тот день чуть ли не всё здание незваные гости перевернули с ног на голову. Обладательница брошенной мебели никогда не любила подушки, а потому постель выглядела слегка неуютной.       А что бы Билли сказала на известие о смерти своих товарищей?       Томас ухмыльнулся, чувствуя явную горечь в своих мыслях.       Конечно. Та бы незамедлительно предложила бы расправу над теми, кто был виновен. Составила бы план, тщательно продумав. Но Томас знал, что виновники стояли слишком высоко. Даже если бы они и пытались провернуть всё, как с покойной императрицей, то на это потребовалось бы не менее полугода. Тогда на их стороне был эффект неожиданности, трезвый и беспристрастный расчёт. Но сейчас на них могли натравить свору чего-то похуже простых волкодавов… если уже не сделали.       Приподнявшись, парень взлохматил свои распушившиеся от влаги чёрные волосы. Пальцы не слушались его, норовя соскользнуть то со шнуровки его ботинок, то с пуговиц на рубашке, то с металлической оправы его ремня. Запах остывшей золы пером проходился по кончику носа.       Бросив мимолётный взгляд на кровать Билли, Томас в очередной раз поймал себя на мысли: «Тебя тут действительно не хватает, Вилли», — и с ней же поскорее покинул спальню.       Хоть ни крошки в его рту не оказалось со вчерашнего вечера, он и сейчас не ощущал точащего голода. Зато мрачное любопытство при виде приоткрытой двери напротив со слишком знакомыми голосами подстегнуло его подойти ближе.       — … а мы ему вон как приелись, оказывается! — голос Ринальдо звучал неестественно громко, даже слишком театрально, с хрипотой. — В прошлый раз он взашей послал нас из лавки. Старый олух, да, Дженкинс, а?       Дженкинс, опершись плечом о дверной косяк и смотревший перед собой своими посеревшими и потяжелевшими глазами, явно не участвовал в монологе Ринальдо, но был вынужден прийти. Опять. Он лишь промычал что-то несвязное и глухо прокашлялся. Впрочем, и у других слушателей не было желания на то, если не считать Джоплина, сидевшего на бочонке рядом с проходом внутрь и смотревшего из-под своих засаленных очков на парня.       Ещё с вечера успевший протрезветь Пендлтон — или его так речи Ринальдо взбудоражили — раздражённо шикнул, устало потирая переносицу:       — Господи, ты когда-нибудь заткнёшься?       — Это уж вряд ли.       Ринальдо отпрыгнул и истошно пискнул от ужаса, услышав за собой Томаса. Его опухшие и раскрасневшиеся глаза вонзились в того, а руки взметнулись вверх. Однако его испуг тут же сместила злоба и смущение.       — Какого чёрта, Томас!       Дженкинс даже не обратил внимания на них двоих.       — Что вы двое тут забыли? — Томаса не слишком интересовали их разговоры, а потому он перешёл к делу. — Был приказ от Дауда?       — Ну… Эт как сказать. Мы с Дженкинсом и Дмитрием рано встали, а он уже на ногах был. Я не имею ввиду, что странно видеть его утром, но он…       Он… Ладно, я реально не могу описать это, но он был…       — Взволнован, — вдруг закончил за него Дженкинс, опять закашляв, за что словил недовольный взгляд Ринальдо. — Что?       — Ладно, неважно! Но я подумал, что это так на него смерть ребят сказалась, вот и не стал лезть с вопросами.       — Удивительно, хоть где-то он смог заткнулся, — не то Бечворту, не то Джоплину проворчал Пендлтон, про которого уже все успели забыть.       Однако Ринальдо тут же так грозно шикнул на него, что ошеломлённое лицо лорда нельзя было описать никакими словами, а сам парень отвернулся обратно к двум другим китобоям.       — Так вот, — продолжил Ринальдо, почёсывая лёгкую щетину на подбородке, — Дауд был сам не свой.       — Коннор ещё за ним ходил… — Дженкинса тут же перебил взвинченный возглас Ринальдо.       — Дженкинс! Прекрати меня перебивать! Так, Коннор за ним ещё увязался, говорил, что-то про Аттано. Вроде бы, он всё ещё выглядит, как кусок дерьма, но уже получше. Да, что-то вроде этого.       Голова Томаса стремительно бухла от потока слов Ринальдо, неожиданно обрушившегося на своего напарника с язвительными комментариями, вперемешку с повторением одного и того же в разных вариациях. Основное он узнал, а дальше предстояла более сложная миссия: незаметно улизнуть от Ринальдо. Мысленно ему было даже жаль обычно весёлого и беззаботного Дженкинса, а сейчас затихшего, но время было себе дороже и его вытаскивать.       — Томас! — чёрт, кому он ещё понадобился.       Юрий — не менее болтливая и неудержимая особа, с последним пунктом даже похуже — своей кудрявой каштановой макушкой скакал в их сторону; казалось его мясистые уши помогают в этом деле.       «Я сегодня прямо притягиваю к себе неприятности», — вздохнул Томас, но виду не подал. Он внимательно посмотрел на подлетевшего парня.       — Слушай, можешь забежать к Дауду быстренько, а? — тут же прозвучало, из-за чего Томас не сразу ответил. — Мне Честер уши оторвёт, если ты не появишься у того в кабинете через минут так пять.       Юрий виновато бросал взгляды на Томаса, как ему на глаза попалась чуть плешивая голова Пьеро. Зелёные в крапинку глаза стали непривычно большими, словно от озарения мыслью, и вновь устремились на парня.       — И этого забери с собой. Впрочем, можешь их всех забрать, Дауд хотел их попозже принять у себя, но раз так… Пожалуй, я откланяюсь!       С этими словами парнишка тут же растворился в воздухе — чёртова магия Бездны, вовремя пригодилась она ему. В этом была доля правды. Лицо Томаса стало настолько неподвижным и полным раздражения и неприятной задумчивости, что даже Ринальдо рядом остановил свой поток мыслей и опасливо покосился. В голове у Томаса крутилось множество мыслей, что сложно было бы изложить их здесь. Одно было ясно: сам он был не настроен с таким началом дня на долгие разговоры. Редко что могло его довести до состояния, когда ему хотелось сломать что-то — даже Билли всегда смеялась над этой его «лицемерной» чертой покладистого мальчика, готового оставить кого-то без носа в неподходящий момент.       Поборов желание что-либо — может, даже кого-либо — ударить, Томас многозначительно посмотрел на узников комнаты. Пьеро тут же соскочил с бочки, точно был неимоверно рад отчалить из этой бухты «Ринальдо». Бечворт не особо изменился за вечер: всё те же каменные черты лица, изрезанные морщинами, но глаза чуть потеплели и с призрачным сочувствием смотрели на Томаса, — и всё же он без возражений встал и захромал к двери. Только Тревор Пендлтон, человек с тяжёлым кошельком за пазухой и заплывшими веками от тонны алкоголя, сморщился и вперился своими водянистыми глазёнками прямо на парня, не скрывая отвращения.       — Действительно рассчитываете, что я пойду с кем-либо из вас? Неизвестно куда?       Даже Дженкинс не сдержал неуклюжий смешок от данного заявления.       — Неужели я сказал нечто смешное? — смелость на грани глупости.       Ринальдо побледнел, почти став таким же, как и его белокурые волосы, вновь косясь своим чёрным глазом на Томаса.       Ох, Томас стал страшен, поистине страшен в глазах окружающих. Его взгляд стал пронзителен, точно не молодой парень был напротив непутёвого лорда, а некий дух Бездны, пришедший мстить Аббатству за их собственные грехи. Лицо окаменело, застыло в неподвижную маску карателя, ожидавшего малейшего движения жертвы, чтобы свершить свой безжалостный суд. Однако Ринальдо тут же захотелось вжаться в стенку, когда по лицу парня вдруг расплылась несомненно невинная улыбка. Только те немногие, кто видел Томаса в затаённых гневе и ярости, знали, каким холодом веет от этого ангельского лица — льды Тивии могут только позавидовать!       — Лорд Пендлтон, полагаю, мы с вами ещё не знакомы?       Вся небольшая компания из Пьеро Джоплина, Сэмюеля Бечворта и Тревора Пендлтона во главе с Томасом не заставила себя долго ждать и появилась у дверей в кабинет Дауда точно в срок — через пять минут, ни раньше и не позже. Придётся умолчать, что и как сказал и сделал Томас, чтобы выдворить Пендлтона за порог комнатушки, чтобы ненароком не напугать и читателей. Самое главное: дело было сделано, а настроение Томаса даже слегка приподнялось, что тёмные глаза загорелись загадочным огоньком.       Но вернемся к кабинету.       Дауду составил компанию Честер, придерживающий несколько свитков за пазухой. И если вид последнего был крайне озадаченный и уставший, то в глазах Дауда не было и капельки из этого — он кропотливо осматривал каждый миллиметр чертежа на своём столе, слегка свисавшего с края. Но когда все четверо вошли, он едва ли поднял голову.       — Хорошо, — всё, что вырвалось из него, прежде чем он вновь погрузился в свои мысли на несколько минут.       Когда Томас усадил Бечворта на стул неподалёку от столов в глубине кабинета, Дауд уже подозвал к себе Джоплина, хоть тот заметно помедлил выполнить указание.       — Помнится, вы говорили, что ваши люди — то есть лоялисты — тщательно готовили побег Аттано, я прав, мистер Джоплин?       Мужчина поправил очки, неуверенно бросив взгляд на Бечворта. Старик отвернул голову.       — Я не совсем понимаю, к чему ваш вопрос… сэр.       — Сначала на него ответьте.       — Безусловно, это правда.       Дауд отошёл от карты, но продолжал смотреть на чертёж, чуть выцветший от времени.       — И вы говорили, у вас был план по устранению заговорщиков. Записи покойного Хэвлока.       Джоплин замер, не в силах пошевелиться. Его озадаченный взгляд блуждал по лицу Дауда, однако его тут же сменил обиженный, словно его обладателя сильно задели такими речами. Дауд этого не заметил.       — Если вам вдруг захотелось поглумиться, то всё, что мне остаётся, так это призвать вас к остаткам вашей совести, — голос Пьеро был твёрд, хоть и не без потаённого страха вызвать гнев у хозяина этого места.       Дауд молчал.       В этой напряжённой тишине никто не смел двинуться. Однако, своим отличительным поведением решил дерзнуть Пендлтон: он своевольно прошёлся к книжному стеллажу у лестницы, рассматривая его полки с не менее раздражённым и брезгливым видом, чем прежде. Томас видел его лицо лишь в профиль, но случайно у него получалось ловить быстрые взгляды на Дауда. Касаясь корешков книг, его пальцы нервно дёргались, едва скрываемые слоем чуть грязноватых рюшек рукавов, выглядывавших из-под его зеленого камзола.       — Поверьте, мистер Джоплин, моей совести в действительности осталось немного, но у меня и в мыслях не было издеваться над вами, — однако тут же Дауд вдруг обратился к Честеру рядом, скручивая и передавая тому чертёж со стола. — Нужна более поздняя версия, что у нас имеется. На ней должны были остаться и пометки.       Честер всё взял, а покинуть комнату не спешил. Он встал чуть рядом с Томасом, наблюдая за мастером с гордо приподнятой головой.       — Что же до вашего дела, — спокойно продолжал Дауд, выходя из-за стола навстречу Пьеро, — так оно и подавно не заслуживает ни насмешек, ни участи быть брошенным. Уверен, я являюсь последним человеком, от которого можно ожидать помощи в данном случае, но это так. И моего решения ничто не изменит.       Тишина обрушилась с новой силой, что в ушах невыносимо закололо.       Даже Томасу показалось, что мастер просто неудачно пошутил, даже когда он понимал, что это было не так. Услышанное не могло быть правдой. Просто не могло. На мгновение он даже забыл, как дышать, делая глубокие входи и выдохи, одновременно с этим косясь на других присутствовавших. Лицо Бечворта стало болезненно-песочного цвета, а глаза туповато уставились куда-то в спину Джоплина. Пендлтон скорее протрезвел на глазах, стал более собранным; его водянистые глаза прищурились, а тонкие губы поджались и вытянулись в кривую линию. Честер был неподвижен, но быстро брошенный взгляд в сторону Томаса говорил сам за себя: его это удивило, даже больше — насторожило. И он, и Томас понимали: что-то заставило Дауда принять такое крайне серьёзное и неоднозначное решение, не иначе.       — Что ж, мы обрели союзника там, где и не ожидали, — промурлыкал Пендлтон, подойдя вплотную к Дауду, обращая внимание того к своей персоне протянутой рукой. — Лорд Тревор Пендлтон, но, думаю, это вам уже и так известно.       Тот смерил его безразличным взглядом, не ответив на рукопожатие. Он вообще никак не подал виду, что рад с тем иметь дело, и продолжал бы игнорировать, если бы не слегка откачнувшийся от того Пьеро, всё ещё выглядевший обескураженным заявлением Дауда — тяжёлая рука в резиновой перчатке крепко сжала тонкую и ухоженную, сотрясая её в своих тисках.       — Дауд.       — И только? — усмехнулся Пендлтон, высвободившись из мёртвой хватки. — Что ж, это неважно. И что же вы можете нам предложить в помощь в нашем деле, Дауд? Свои небезызвестные услуги?       Кривая улыбка на лице лорда явно контрастировала с неподвижной маской Дауда. Он ничего не ответил. Но зато Пьеро нашёл в себе силы, покачиваясь из стороны в сторону, подать голос:       — Но… чем вызвано это?..       — Мистер Джоплин, я не спрашивал ваши мотивы вступления в данную организацию, а потому и свои я опущу. Это не играет важной роли. Что действительно необходимо, так это всё то, на чём вы остановились к тому моменту, как мы вас нашли. Все записи, все зацепки и планы. Всё, что может пригодиться.       — Это… можно устроить, — вдруг проговорил Бечворт хрипя, обращая на себя любопытные взгляды. — Если в Старый порт ещё никто не успел наведаться, всё осталось там, включая заметки Хевлока и инструменты Пьеро.       Честер недоумённо пробубнил:       — Инструменты-то на что сдались?       — Инструменты, Сэмюель, инструменты, точно! — воодушевился Пьеро, бросая благодарный взгляд в сторону старика. — Перетащив добрую часть сюда… Или даже переехав обратно в Старый порт, как вам идея?       — Категорически нет, — отрезал Дауд, явно испугав этим Джоплина, что аж очки подпрыгнули. — … Вы навели там достаточно шуму, чтобы привлечь любопытных. В Затопленный квартал ни одна душа больше не сунется, в этом можете быть уверены. Да и затопленные улицы позволили открыть новые лазейки для выхода в Ренхевен или передвижения по кварталу. С вашим оборудованием мы что-нибудь придумаем, в конце концов, старые мастерские чуть дальше конторы ещё в рабочем состоянии, а плакальщики до туда не добираются.       Сэмюель прищурился на данное предложение, но ничего не сказал оставляя это за Пьеро — тот слабо согласился, хоть и настоял на перевозе части его оборудования.       — Что же нам тогда делать с новой ручной собачонкой Берроуза? С того момента, как эта проблема нарисовалась, к лорду регенту достаточно тяжело подобраться. Всякий, кто выказывал недовольство, бесследно пропадал или с ним происходил… несчастный случай. Или это ваших рук дело было?       Вопрос Пендлтона заставил Томаса невольно ощетиниться, а взгляд пристально уставиться в этот тщательно приглаженный затылок. Однако Дауд остался непоколебим: лишь глаза с некой тенью глянули на лорда.       — Вам не о чем беспокоиться, Пендлтон, если бы вас нашло… это «что-то», вы были бы мертвы. Забота об устранении целей лежит на мне, в то время как ваша… — Дауд обвёл лорда ленивым взглядом, прежде чем скучающе отвернуться и подойти обратно к столу, — … оставаться в здравом уме до конца. Включая оплату всего необходимого, чего не попросит мистер Джоплин или мистер Бечворт, а также мои подопечные, ведь и от этого будет зависеть вся работа. Но вы и без меня знаете, что заговоры стоят недешево, Пендлтон, верно?       Желваки дёрнулись вверх, однако лорд слащаво улыбнулся спустя мгновение.       — Безусловно.       В тишине послышался сдавленный кашель Бечворта, сразу же привлёкший внимание Дауда.       — Честер, отведёшь мистера Бечворта к Коннору, а также принеси нужные чертежи. Томас, Пендлтона и мистера Джоплина — обратно в комнату, потом собери всех, кому бы ты доверил Старый порт.       — Прошу прощения, — встрял Джоплин, поправляя сюртук, — но сомневаюсь, что ваши люди смогут разобраться в аппаратуре моей. Лучше будет, если я пойду с ними.       — Хорошо, — нехотя согласился Дауд, собираясь вновь приняться за карту, но уже другой человек привлёк его внимание — Бечворт.       — У меня достаточно сил, чтобы управлять лодкой.       Вот тут Дауд не спешил. Бечворт и он долго пронзительно и внимательно всматривались друг в друга, точно оба пытались прочесть что-то в своём оппоненте, но никак не получалось. Они оба были непроницаемыми людьми, теми закрытыми книгами, которые не получалось прочесть. Томасу даже показалось, что это была еле заметная дуэль, разразившаяся между ними, но цель этого зрительного боя не была ясна ему. Спустя минуту Дауд выдохнул и высоко приподнял подбородок, не разрывая контакта со стариком Бечвортом.       — Честер, как закончишь всё, отправишься вместе с ребятами Томаса и мистерами Бечвортом и Джоплином. У вас полчаса на сборы.       Разговор был закончен, и Дауд никого не хотел больше видеть в своём кабинете.       Все покинули его в каком-то странном — не то воодушевлённом, не то, наоборот, подавленном, а то и вовсе в смятении — состоянии, быстро рассосавшись по своим делам. Честер пропал уже после спуска на этаж ниже, направившись в архив по коридору налево. Томас же завёл оставшихся в жилую часть: он всё равно оставил ворчавшего Бечворта и Джоплина у Коннора, чтобы тот осмотрел первого, а вот с Пендлтоном он держал путь обратно в их комнату.       Лорд после посещения Дауда был хуже всех. Глаза выпучились, а бровные дуги так низко склонились над ними, что встретить лорда ночью уж точно никому не пожелаешь. Его лицо исказилось, стало ещё более неправильным и неприятным на вид, что Томас и вовсе решил не смотреть в сторону того. Всю эту короткую дорогу Пендлтон что-то фыркал, шипел себе под нос и пыхтел.       — Могли и получше устроить место для своих пленников, — прыснул он в один момент, когда заветная дверь оказалась совсем близко. — Сомневаюсь, что ваши люди спят на полу.       Томас ничего не ответил.       — … Кх, конечно, «не сойти с ума — вот ваша главная задача», да что он знает! — ворчал себе Пендлтон, уставившись на дверную ручку. — Если бы не эта!.. Всё было бы по-другому.       — Вы о чём? — встрял Томас, отпирая дверь.       Ему было глубоко плевать, что тот бурчал себе под нос, но пусть тот хотя бы говорил это вслух, а не назойливо жужжал полушёпотом.       — Это уже не имеет значения! — встрепенулся Пендлтон, брезгливо озираясь на Томаса, точно только его заметил.       — Сейчас вы здесь, а потому имеет. Почему было бы по-другому? Если бы Хэвлок не начал стрельбу?       Пендлтон язвительно ухмыльнулся, смотря на Томаса своими водянистыми, но проницательными глазами.       — Хэвлок струсил в самый неподходящий момент. Вина лежит всецело на старике-лодочнике за произошедшее. У бывшего адмирала и без того разум помутился после известия об освобождении Аттано, но он хотя бы держался ещё. А стоило лодочнику обмолвиться, что он видел кого-то на крыше Песьих ям, так тот сразу запаниковал! Знай я раньше, отрезал бы лодочнику его длинный язык ещё до того момента, как решил Хэвлоку сказать. Самолично!       — И кого же он видел?       — Какая-то девчонка, судя по его словам. Но та не просто сбежала с крыш, как её заметили, а растворилась! Конечно, в голове и у лодочника помутнело от жары, раз он такую чушь говорил, но кто же знал, что Хэвлок поверит его бреду.       Томас уставился на Пендлтона, продолжавшего зло отзываться о работе Бечворта, вспоминая ещё каких-то Уоллеса и Лидию, также не слишком радостно о тех вспоминая, однако это последнее, что волновало его сейчас.       — Девушка, говорите?       — Что это ты такой болтливый, парень? Будь ты в моём поместье или у меня на службе, я бы тебе немедленно язык-то укоротил. Открывай уже эту чёртову дверь!       С этими словами Пендлтон залетел в уже и так открытую комнату, так что Томас сразу же закрыл за ним дверь, запирая её. Его дыхание вновь перехватило — не болен ли он? — а в носу защипало.       Заставив в груди сердце болезненно забиться сильнее, внутри вновь загорелся крохотный огонёк надежды, даже если здравый смысл твердил, что этой неизвестной могла быть вовсе не Билли. Но все известные ему женщины, кто имел какие-либо связи с Бездной и её силами, были либо здесь, в конторе, либо уже мертвы. Галия и Мише не могли там оказаться в тот момент, слишком привязаны к Дауду, а ведьм больше не осталось. Разве что были ещё меченные…       «Что ж, с такой крохой информации к Дауду идти смысла нет», — старался убедить себя Томас, ведь эта причина была наименьшей из тех, что могла заставить его молчать.

***

      — Могу я пойти с вами?       Мише стояла возле небольшого причала рядом с лодкой Бечворта, обращаясь к Честеру, пока Александр и Дмитрий помогали Бечворту проверить двигатель. В тени высоких зданий и бликов мутноватой воды её кожа казалась чуть зеленоватой.       Александр заметил её только когда отодвинулся от лодки, едва удерживаемой Дмитрием. Их разговор с Честером был не долгим.       — Нет.       Его хмурое лицо тут же отвернулось от ещё сильнее побледневшей девушки.       — Честер, пожалуйста! –Мише импульсивно ступила ближе к его огромной фигуре. — Пара рук лишней не бывает никогда!       — Смотря каких рук, Мише, — холодно отрезал Честер, после чего тут же обратился к Джоплину. — С вами будет Александр, а мы с Дмитрием пойдём через крыши.       — Честер, прошу тебя, — взмолилась она уже.       Её большие карие глаза были точно стеклышки, сверкали и искрились, хрупкие руки заламывались, цеплялись за края своего макинтоша, небрежно накинутого. Однако Честер был непоколебим. Он даже не замечал её, уже обсуждая с Дмитрием линию маршрута и став к ней спиной. Мише опустила взгляд, косо осматриваясь по сторонам — её фигурка стала ещё меньше, она будто скукожилась на глазах. Её большие глаза на миг встретились, прежде чем она снова стыдливо опустила их в пол.       — Честер, — Александр прервал у того беседу с Дмитрием, словив пренебрежительный взгляд, — если всё так, как говорит Пьеро, то нам действительно могут пригодиться руки.       Тот ещё сильнее сморщился, но всё же вновь посмотрел на Мише, с менее холодным видом. Нехотя, но Честер всё же кивнул, бросив, что Мише будет вместе с ним в лодке, чтобы она не задерживала их с Дмитрием на пути в порт. Спорить с ним было бессмысленно, да и Александр не пытался.       Вот, когда все уже были готовы, лодка с четырьмя пассажирами — Александр сел рядом с Бечвортом, а Мише — рядом с Пьеро — тронулась, огибая затопленные улочки в поисках выхода из этого лабиринта, кладбища брошенных домов. Сэмюель Бечворт умело управлял своей лодкой, даже с оставлявшем желать лучшего состоянии здоровья, направлял её так плавно и нежно, что даже шум двигателя казался тише. Лодочник был и сам тих, а вот его друг был в меру болтлив. Тот говорил в большей степени про свои изобретения, иногда разбавляя всё рассуждениями на темы глобальных изменений вследствие технологического процесса и моральной составляющей. И если Александра уже потихоньку утомила беспрерывная речь Джоплина, то Мише всё с большим интересом вслушивалась. Она молчала.       Попав в Ренхевен, солнце игриво лизнуло лодку и её пассажиров — Александр с интересом осматривал простор, пытался разглядеть причалы с другого берега, но яркие лучи и отблески воды мешали, из-за чего приходилось сильно щуриться. Приятный прохладный ветер и едва гревшее солнце спелись в прекрасном дуэте, Александр расслабился. Его голова наконец смогла постепенно отпустить тяжёлые мысли вчерашнего дня и отдаться щекочущему ветерку и лёгкому солёному запаху. Однако, как назло, лодка резко подскочила, застав врасплох его — он мигом вцепился в края лодки.       Послышался смешок.       — Поймали волну.       Старик криво усмехнулся, но в этой улыбке не было холода. Лишь тщательно укрываемая радость, хоть та и прорвалась наружу ненадолго. Они вновь подпрыгнули.       — Так, что я всё о себе! — воскликнул следом Пьеро, мягко посмотрев на Мише. — Мне было бы интересно узнать о нашей спутнице, так неожиданно присоединившейся к нам.       Та не сразу ответила. Лишь спустя мгновение она вскочила и удивлёнными глазами глянула на мужчину рядом.       — А?       — Как ваз зовут, мисс?       — А-а… Я н-не мисс, сэр. Мише, просто М-Мише, — её лицо чуть позеленело, а у ушей пошли красные пятна.       — Мише, значит, — повторил тот сам себе. — Пьеро Джоплин, будем знакомы. А то вчера у нас не было возможности познакомиться. А вы Александр, я угадал?       — Всё верно, мистер Джоплин, — ответил с той же учтивостью Александр. — Мы уже встречались.       — Это верно, — он замолчал, пристально смотря то на Мише, то обратно на Александра, обдумывая что-то. — М-да, вы точно не похожи на китобоев. Точно не на тех, коих описывают розыскные листовки возле каждого кабака или рынка.       Сэмюель вопросительно покосился на Пьеро так, что не его лбу прибавилось морщин.       — А кого вы представляли? — усмехнулся Александр, чуть крепче прихватив край лодки.       — Ну, даже не знаю. Кровожадных убийц, готовых даже мать родную зарезать за мешочек монет. А увидел… простых людей? По крайне мере часть, я не знаю, сколько вас на самом деле, уж поверьте. Хотя… ваш главный мог бы потягаться за место страшного человека. Да-а, да…       — Это не так! Мастер Дауд!.. — воскликнула порозовевшая Мише, но тут же сама опешила от того, как громко это сказала. — Мастер хочет казаться бесчувственным или суровым, но это т-только внешне. Да, бывает, он-он злится, когда мы сделали что-то н-не так или натворили д-дел, но его рука никогда не поднялась ни на одного из нас. М-мастер всегда нам помогает, если какие-то трудности, и даже когда мы молчим об этом, он всё равно за-заметит и сделает всё, чтобы п-помочь.       Голос заикавшейся Мише становился всё тише и тише с каждым словом, а шея сильнее покрывалась красными пятнами. С силой сжав губы, она опустила взгляд. Пьеро удивлённо смотрел на неё: его очки чуть сползли вниз и вбок, когда он наклонился вперёд плечом, точно пытаясь заглянуть в устремлённые вниз глаза Мише, а руки упёрлись в острые коленки, проглядывавшие через старую штанину. Курносый кончик Мише дёрнулся было вверх, когда та заметила перед собой маленькие глазёнки мужчины.       — Так вот значит какой ваш мастер, Мише. С твоих слов. Совершенно другой человек, если сравнивать с бульварным чтивом.       — А каким его видит пресса? — поинтересовался Александр.       — Да разным, но определённый типаж сложить можно. Колдун, посланник самого Чужого из Бездны. Человек, который в одну секунду может убить сотню человек, а капли крови на его одежде и не будет. Как читал в одной брошюрке одного сумасшедшего, Дауд издаёт практически животные звуки.       Александр звонко засмеялся. Белые резцы сверкнули яркому солнцу, точно отвечая тому.       — Не та ли, где автор сравнивает Дауда с коршуном? Ох, Юрий долго смеялся и пародировал эти отрывки. Хотя бы здесь он плакал именно от смеха, — и он вновь засмеялся себе под нос. — Может, в этих слухах и есть доля правды, но я сомневаюсь, что так страшен чёрт, как его малюют сторонние люди. Хотя, всё же, не берусь утверждать, что знаю мастера полностью. Это было бы глупо, особенно сейчас.       — Почему же?       — Дауд уже не тот, что был раньше, вам это разве что Честер не скажет, только не напрямик. Сам он такого же мнения, — Алекс словил обеспокоенный взгляд Мише на себе. — Слишком многое произошло, чтобы судить наверняка, но… всё равно.       — Неужели? Не сочтите за грубость, но меня действительно раздирает любопытство.       Шум воды и двигателя лодки сплетались в удивительный дуэт — берега Дануолла окружали их, провожали своими окнами-песчинками, едва различимые издали.       — Видели бы вы его в этот год. Сначала я и не обратил внимания, но позже… его взгляд стал ещё тяжелее. Работой он практически не занимался, запираясь у себя в кабинете на долгие часы, если не до поздней ночи. Не знаю, что на него нашло… Понимаю, говорить об этом я не должен, и может показаться странным, что я вот так обсуждаю мастера за его спиной, но… Бездна знает, как долго наше сотрудничество продлится. Разве есть смысл скрывать, если вы сами вскоре заметите.       — Мастер практически не спит, — тихо и неуверенно проговорила Мише. — Либо сны у него беспокойные. Иногда даже не ест целыми днями, что мне приходится приносить ему остатки или оставлять воду на столе в его кабинете, — её большие стеклянные глаза поднялись и устремились прямо на Пьеро, а брови нахмурились. — Но это второй случай за этот год, когда он так активно решился на действия. И он… выглядит л-лучше.       — Почему второй? — удивился Пьеро, сложив руки на груди. — Вы сказали, что он ничего не предпринимал всё это время, разве не так?       Александр устало выдохнул, воспоминая тот нелёгкий месяц, который и вовсе затянулся до настоящего времени. Когда это было, полгода назад? Охота на ведьм, как это прозвал Юрий, явно наслаждаясь тогда поисками следов последователей странной женщины — Далилы Копперспун. Та неожиданно свалилась на их голову, когда Дауд, точно одержимый мыслью найти этого человека, начал потихоньку собирать картину воедино. Но следы были тщательно заметены, а нити, ведущие к разгадке, — спутаны либо отрезаны. Поиски затянулись на полгода, а тут, буквально пару дней назад, неожиданно выяснилось, что те были мертвы. Убиты. Нити окончательно спутались, порвались — Дауд остался ни с чем. Кем была эта женщина, чего она хотела, почему вдруг объявилась, — ответы на эти вопросы ускользнули из рук Дауда, точно вода, не оставив и намёка на своё существование, кроме жалкого ощущения былого присутствия. Всё это Александр поведал спутникам, слушавших чутко и внимательно, на их лицах промелькнула тень беспокойства. Бечворт и Джоплин молча переглянулись.       — Что такое? — от вопроса Александра Джоплин встрепенулся и забегал глазками по краю лодки.       — Да так, просто… — неуверенно начал было тот, — … вспоминается презабавная ситуация с Пендлтоном. Он пытался выкупить у некоего Ротвильда траулер китовый с… именем «Далила». Вы о нём говорили как о первой зацепке. Однако тот уже сказал, что хозяин решил выкупить обратно его. Пендлтон был в ярости и активно писал Городскому поверенному Тимшу, как узнал, что это он, чтобы тот назначил цену, которую тот бы хотел. Так Тимш наотрез отказался, говоря, что подарок его «голубке» не продаётся. Лорд так вспылил, что постоянно подсылал к нему представителей своих, вызывая на дуэль… Вот и однажды, почти незадолго до стрельбы в порту, особняк Пендлтона вдруг пророс плющом, да так, что дымоход перекосило, а стены в некоторых местах треснули сильно. Окна были выбиты, а половина имущества была разграблена. Стоит ли говорить, что было потом? После ваших слов событие… приобретает другие краски.       Теперь Александр и Мише переглянулись, не заметив, как Бечворт недовольно покосился на Пьеро.       — Думаете, вы с ними столкнулись? С ведьмами.       — Бездна знает, — фыркнул Бечворт. — Конечно, это может быть совпадением, что тут косвенно замешан траулер «Далила». Хочется, чтобы это было так.       — А с чего лорду так понадобился тр-траулер? — Мише захлопала глазами, вглядываясь в черты Бечворта, точно именно от него и ожидала дальнейшего ответа. — Он мог позволить себе любой д-другой…       — Девочка, Пендлтон не выходил из запоя с тех пор, как узнал, что наш план с освобождением лорда Аттано провалился.       — Да, страшное зрелище было, — подтвердил Пьеро, сморщившись и поправив очки после очередного скачка. — Однако, его действия на тот момент казались достаточно осмысленными…       — Тебе показалось, Пьеро, — неутешительно вздохнул Бечворт, продолжая выруливать лодку, приближая всех четверых к Старому порту.       Осталось совсем немного. Но Александр уже не мог сосредоточиться на домах, лениво двигавшихся прочь от их — его взгляд опять ненароком упал на Мише. После разговора её кожа стала ещё бледнее, пятна пропали, оставив после себя едва заметную зелень. Казалось, что её вот-вот могло вывернуть от такой тряски и дурманящего запаха вокруг, но она держалась. Когда на воде вновь стало тихо — лишь мотор да свистящий ветер — её вид стал получше, хоть она и продолжала жаться к краю сидения и сжимать ручку с краю. Собранные в низкий хвост волосы чуть намокли от брызг воды, став темнее. Когда она смотрела по сторонам, её взгляд вновь становился теплее — наверное, она так же, как и он, отпускала в моменты спокойствия все тяжёлые мысли.       Лодка резко покачнулась, точно управлявший решил немедленно затормозить при повороте. Александр, покачнувшись, полетел вперёд, едва успев опереться о ручку сбоку — его рука больно упёрлась в железку, чуть содрав кожу на ладони, как бы он ни пытался удержаться прямо без этого движения. Его сердце, казалось, пропустило удар, когда глаза болезненно уставились в то самое место, куда уткнулась его рука. За металлическое ушко с другого края еле удерживались два пальца, побелевшие от напряжения.       Совсем близко от его собственных. Но не коснулся. Чувство мнимого облегчения едва ли могло его успокоить.       Александр, не сдержав своего испуганного взгляда, глянул на не менее напуганную девушку, уже смотревшую на него своими большими глазами. Мише быстро отпустила металлическую ручку и спрятала руку. Он не слышал, что та быстро пролепетала шёпотом.       Единственное, что он услышал, был хриплый возглас Бечворта:       — Вот опять мы здесь…