Кошки и мышки

      Берег Винного квартала зарос камышом и рогозом, который покачивал своими головками на ветру из стороны в сторону — едва можно было разглядеть причал из таких зарослей. Бечворт точно знал, где Дауда высадить, чтобы их не заметили.       — Я буду ждать вас со стороны причала у казарм, — прокряхтел Бечворт, готовясь к отплытию.       Дауд косо на него посмотрел и оглянулся.       — А зачем тогда вы меня высадили в миле от Канцелярии? — но ответ в голову пришёл так же быстро, как и назрел вопрос. — …Хотите проверить, сколько жертв среди населения будет числиться в утренней газете.       Бечворт ничего не ответил — тем не менее, его глаза недобро сверкнули.       — Сейчас первоочерёдная задача — выяснить, где находится леди Эмили, а это, по нашим… последним сведениям, известно Верховному смотрителю Кэмпбеллу. Что и как вы будете делать, меня не касается.       Он чуть приглушил двигатель и, предварительно бросив взгляд в сторону причала, направил лодку за скалы и трубопровод.       Дауд остался один на берегу среди зарослей.       Глубокий вдох — не время злиться на причуды лодочника. Проскочить по улице не составит особого труда, ведь он делал это множество раз. Это лишь очередной забег из одной точки в другую. Ничего сложного. Сложности могут возникнуть дальше.       Осторожно выглянув из-за трубы, Дауд, убедившись, что на причале пусто, переместился под мост рядом с накрытой брезентом лодкой, а там дальше рывками добрался до пустой просторной улицы — окна домов были либо заколочены, либо заварены металлическими листами, на которых зиял знак креста. Им помечали дома заражённых. С откосов отцветших крыш Дауд мог видеть потоки крыс, рыскавших в одном из углублений между домами, среди мусора. Стражников, на удивление, особо не было видно возле перехода на нижний уровень — сам квартал делился на нижний и верхний уровень, буквально разделявших слои горожан — зато одного рослого мужчину с нелепым котелком на макушке заметить было несложно, как бы тот ни пытался скрыться за кирпичной кладкой арки. Тот то и дело оборачивался в сторону перехода, точно кого-то ждал или искал.       Однако, Дауд не планировал устраивать внезапных свиданий с незнакомцами. Он переместился на трубы прямо над мужчиной и проскользнул в переулки нижнего уровня, крайне искусно лавируя, хоть и был он крайне уставшим. Эта усталость была скорее внутренняя, чем физическая — ни один мускул не дрогнет, пока он сам того не захочет — однако причину такому опустошённому состоянию он не знал. Голову будто в чан с водой окунули и не давали глотнуть воздуха на протяжении минуты, а то и дольше.       Она гудела.       Дауду даже пришлось остановится на карнизе, чтобы перевести дух. В висках ощущалась лёгкая пульсация.       Перед глазами раскинулась разветвлённая улица: одна из дорог вела прямо в нору Верховного смотрителя. Даже из-за громадных стен, условно разделявших Винный квартал на территорию мирных жителей и территорию Аббатства, виднелись яркие огни прожекторов, по ночам освещавших стены канцелярии — их яркий свет отражался о редкие облака на ночном небе. На крыше узкой арки стоял бюст Холджера, смотревшего своим угрюмым и тяжёлым взглядом на Дауда, точно был живым и понимал, что тот намерен сделать — тень падала на его глаза. Знамя регента — глубокого багрового цвета — едва развевалось из стороны в сторону, цепляясь краями за иссохшие ветви дерева рядом и напоминая одно большое кровавое пятно на каменной кладке.       Крохотные фигурки стражников, блуждавших по улице по давно заученному маршруту, не изменили своих планов продолжать ходить туда-сюда, абсолютно не заметив пролетавшую фигуру в багровом макинтоше прямо над их головами. Дауд перемещался с небывалой скоростью по крышам, устремляясь все выше и выше, пока у него не получилось обогнуть арку и оказаться на той стороне.       Площадь Холджера.       У Дауда вновь скрутило желудок от одного взгляда на это место. Как этот булыжник, которым обложили улицу, ещё не потемнел от крови, которую здесь проливали и будут проливать…       Перебравшись на карниз канцелярии, Дауд собирался пройти так до ближайших открытых окон или попробовать отпереть самостоятельно, но уже на углу он заметил, как это место перекрыли балками и листами — с этой части здания начиналась перестройка фасада здания. Выругавшись себе под нос, он огляделся по сторонам. Он насчитал человек пять или шесть, блуждавших по периметру здания или вдоль высокого зубчатого забора. Не так уж и много, что Дауда это на мгновение смутило и заставило застыть на месте, как под ним тут же прозвучал лёгкий хлопок.       Чуть выглянув вперёд — но так, чтобы свет прожектора не попал на него — он заметил поднимавшегося на основную площадку смотрителя, поправлявшего маску. Ниже должен был быть подвал, насколько помнил Дауд, изучив имевшиеся чертежи в конторе. А оттуда можно было пройти через котельную в само здание.       Дождавшись, пока никого не будет поблизости, Дауд переместился на пролёт лестницы, прошуршав носком сапог о белый камень, а там уже к самой металлической двери. Бойлерная была небольшой, а самое главное — пустой. Но приближаясь к одной из дверей, Дауд в один момент пожалел о том, что решил идти через подвал…       Вслед за бойлерной находились псарня.       В помещении веяло запахом мокрой шерсти и сырого мяса. Комки шерсти и хвороста, смоченных грязью, валялись по углам, за трубами и под столом напротив входа в бойлерную, откуда вышел Дауд. До уха доносился храп, умиротворённое посапывание. Выглянув из-за угла и убедившись, что никого не было в коридоре, он осторожно двинулся вперёд, стараясь ступать бесшумно. Рука всё ещё побаливала от столь расточительного использования маны, но тратить бальзам пока не хотелось — насколько он мог судить, большая часть смотрителей была либо во дворе, либо направлялась к главным дверям канцелярии. В самом подвале, где расположили псарню, должно было быть гораздо меньше людей: от силы два-три человека.       Вдоль стены по его правую руку было около пяти огромных камер: из решеток торчали пучки грязноватого хвороста, однако четыре из них были пустыми. Только в одной из них на импровизированной лежанке из травы и шерсти умиротворённо спала гончая. Хотя, хотелось верить, что умиротворённо. Её большая и мощная спина то поднималась, то опускалась, лапы иногда подёргивались. Дауд успел насмотреться на гончих в Затопленном квартале, когда к ним около полугода назад заявилась группа смотрителей по наводке… Ладно, это уже в прошлом. Укусы этих монстров заживают невероятно долго: Юрий месяц ходил с больной рукой от одной такой животины, — а перевоспитать их практически невозможно. Тех гончих, что у них остались после нападения, им пришлось потом увести в лес — они и так не хуже местных зверей. Однако… эта едкая мысль, что сейчас это животное было беззащитным прямо сейчас, когда у него в руках было оружие, способное убить с одного удара, заставила его замереть перед камерой.       — Если зажать глаз у бюста Холждера рядом со входом в псарни, то в этой комнате вы найдёте всё, ради чего вы, возможно, сегодня решили испытать судьбу, — мягкий голос раздался за спиной Дауда.       Тот молниеносно развернулся и направил на неизвестного арбалет — метка всё ещё болезненно зудела, но при малейшем движении со стороны оппонента Дауд готов был оказаться за его спиной и перерезать глотку. Смотритель, стоявший перед ним, был без маски: ни один мускул не дрогнул на скуластом лице, а на высоком лбу лишь прибавилось морщин, когда тот приподнял брови в некой ехидной форме. Голубые глаза впились прямо в Дауда.       — Теперь ясно, почему те идиоты не вернулись, — на губах у мужчины расплылась небольшая улыбка, но глаз она не коснулась. — Дауд, не так ли?       Смотритель собирался сделать шаг навстречу Дауду, но тот предупреждающе дёрнул спусковой крючок — пошатнувшись в сторону, неизвестный остановился на месте.       Рядом с Даудом послышался шорох: хозяин камеры напротив них, похоже, решил проснуться и посмотреть на зрелище, что развернулось прямо перед его глазами. Гончая лениво подняла свою большую и вытянутую морду и поводила носом, тщательно вынюхивая что-то в воздухе. Когда открылись и тёмные глаза, пыхтение начало перерастать в тихое рычание. Дауд уже хотел выстрелить в стоявшего перед ним смотрителя и уйти из поля зрения псины, однако мужчина направил руку на собаку и спокойно проговорил:       — Тише, Бэтт, тише, — собака сначала и не думала умерить свой пыл, но потом тут же преданно посмотрела на хозяина, едва подрагивая хвостом, с глухим стуком ударяя его о стену. — Гончие не любят чужаков. Их учили вгрызаться в глотку только по одному взгляду…       Дауд не опустил арбалет.       Голубые глаза всё ещё прищурено смотрели прямо на него.       — Чего же вы ждёте? Дорогу к тайнику вы знаете, я не держу вас, — после этого последовал глухой смешок, который опять же показался фальшивым.       — И вот так спокойно пропустите нарушителя? Не думал, что достоинство фанатиков настолько низко упало.       — Не вам мне говорить о достоинстве, Дауд. Моя жизнь была посвящена большему благородству… в отличие от того, что вы видите перед собой сейчас. Так что мне не жаль, если этих еретиков обокрадут — едва ли это их чему-то научит.       Гончая умиротворённо уронила голову на свои лапы, но всё так же продолжая следить за хозяином. Грудь её вздымалась и опускалась в одно мгновение, частое дыхание, казалось, можно было ощутить на своей коже.       — И как же зовут этого рыцаря? — что-то останавливало Дауда от того, чтобы просто прекратить тратить время на странного смотрителя, решившего, что он тут для обчистки.       — Моё имя вам ничего не скажет, — с некой грустью заметил тот, — но так уж и быть. Тиг Мартин, к вашим услугам.       …что?       Рука с заряженным арбалетом медленно опустилась. Дауд странно посмотрел на смотрителя — в глазах же у Мартина промелькнула озадаченность реакцией стоявшего перед ним нарушителя, но он быстро взял себя в руки.       — Лоялист, — лишь проговорил Дауд, с облегчением заметив, как боль в руке уменьшилась.       Мартин остался неподвижен после этих слов, остатки улыбки застыли у него на лице, сделав его ещё более неестественным.       — Не понимаю, о чём ты говоришь.       Вот как, значит? Решил дать заднюю?       Гончая перестала вилять хвостом и уже также пристально уставилась на Дауда, губы у неё то и дело подрагивали, но рычания пока не было слышно. Её чёрные глазёнки точно пытались взглядом разорвать его шею, обагрив шерсть горячей кровью. Собаки, на удивление, хорошие эмпаты: эмоции хозяина они могут неимоверно быстро ощутить.       Дауд ничего не сказал на явную ложь Тига — тот и сам не спешил ничего добавить в своё оправдание.       У уха уже слышался тихий рокот, но он затих так же неожиданно, как и появился. Гончая приподнялась на ногах и вытянула лапы вперёд, направив морду на смотрителя, но потом снова посмотрела на Дауда. Она до сих пор источала опасность, но… на неё точно вновь нацепили невидимый намордник.       — Ты пришёл не за деньгами, а за головой Кэмпбелла, — зло усмехнулся Тиг Мартин, но на его лице не было ни намёка на улыбку. — Вот уж не думал, что к рядам лоялистов присоединится такой человек, как ты.       Тиг сделал шаг вперёд, очень тихий — теперь ясно, как у того получилось подкрасться настолько близко — однако Дауд сделал ровно такой же шаг назад. Даже если он встретил одного из сообщников в заговоре, это не отменяло того, что следовало бы быть осторожнее с этим человеком. Чем-то веяло от него… Но выразить внятно это беспокойное чувство у Дауда не получалось.       — Джоплин полагал, тебя раскрыли, — проговорил Дауд сквозь зубы.       — Ты уже и с этим чудиком успел познакомиться? — усмехнулся Тиг. — Полагаю, если ты сошёлся с ним, то с Хэвлоком у тебя не срослось, не так ли?       — Хэвлок мёртв, — отрезал Дауд, — как и многие из лоялистов. Сам поспособствовал.       — Так чего же ты тут делаешь, если всё настолько плохо? — после упоминания покойного адмирала Тиг выдохнул, лицо чуть расслабилось, однако бдительность только возросла. — Или Пендлтон нашёл последние сбережения, чтобы нанять тебя?       Дауд ничего не ответил на это. Хоть Тиг и пытался выглядеть непринуждённо, его взгляд то и дело норовил ускользнуть от Дауда за спину, а голова то и дело дёргалась в сторону. Однако даже эти движения с трудом можно было уловить.       Мартин выдохнул, прищурился на Дауда в последний раз и подошёл к небольшому ржавому ведру у стены.       — Окажи мне тогда небольшую услугу, Дауд, — вдруг как-то тихо проговорил смотритель, опустив глаза на собаку. — Так сказать, в память о старой жизни. А я в долгу не останусь.       — Ты думаешь, я выполню её?       Тиг достал со дна тары кусок мяса: не сказать, что он был свеж, но насыщенный пурпурный оттенок заставлял думать об обратном, а сок так и стекал тонкими струйками с плоти и кожаных перчаток обратно в ведро. У гончей, не тронувшийся с места, лишь глаза выдавали её желание вкусить пищу с рук хозяина — они так и блестели двумя крохотными огнями.       — Я уверен в этом, — на губы так и просилась ухмылка. — Время Кэмпбелла давно прошло, но он держался из последних сил. И за это время он успел напакостничать… По его приказу завтра назначают нового старшего смотрителя — жаль, что псари имеют меньше шансов пройти в этот список и быть замеченными. Не слишком хорошее совпадение, не правда ли?       — Ты хочешь, чтобы я подделал приказ на твоё имя? — Дауд нахмурился и от раздражения сжал кулак, что кожа заскрипела.       — Личные дела можно найти у него в кабинете, в комоде за ширмой. Почти каждый приказ о назначении на должность Верховного смотрителя обезличен, прилагается лишь дело кандидата, это нужно для того, чтобы в любой момент изменить своё решение. Время такое, непредсказуемое, но об этой хитрости наслышаны лишь старшие чины. После оглашения отменить его может только сам Верховный смотритель. Хранятся бумаги у него в кабинете, куда вход без сопровождения запрещён. Однако… ты и не с такими проблемами имел дело, не так ли?       «Достаточно глупая система…», — подумал про себя Дауд, но удержался от лестных комментариев.       Тиг продолжал держать кусок мяса возле металлических прутьев, не отрывая взгляд от истекавшей слюной псины. Мутные капли падали на грязный пол.       — Что ты тогда предлагаешь взамен на это?       На лице у Тига вновь проскользнула улыбка.       — Узнаешь позже. Я не буду больше тратить твоё время. Большая часть смотрителей сейчас на рейде в восточной части Дануолла, даже нашу Бэтт не взяли из-за её больной ноги, — от упоминания своего имени собака тихо заскулила, но не двинулась с места, всё так же смотря на кусок мяса в руках Тига. — Здание почти полностью опустело, лишь Кэмпбелл и неожиданно наведавшийся капитан Карноу, в сопровождении пары офицеров Городской стражи… Хм.       Тиг неожиданно опустил руку.       — Что такое?       — Капитан Карноу не отличается нравами, принятыми в этом обществе. Он смердит этим... чрезмерно благородным чувством собственного достоинства и чести. Ты знаешь, что таких людей ожидает в конце концов. Он… хороший человек, не менее, чем его племянница — Каллиста. Кэмпбеллу давно капитан мозолит глаза, но на активные действия тот не решался — будет лучше, если и сейчас отступит. А если нет…       Тиг беспокойно посмотрел на Дауда, хоть и попытался вернуть себе каменное или ехидное выражение лица. Его натянутая улыбка вновь вернула то чувство беспокойства, отторжение после того, как он снова поднёс кусок к решётке — на этот раз ещё ближе к гончей. Та, еле сдерживая себя, уже порывами придвигалась к краю решета, протяжно скуля, но так и не тронула лакомство.       — Хотя, чего я от тебя прошу… На втором этаже есть допросная комната, — он наконец-то кинул несчастной псине её поздний ужин. — Всё необходимое там есть, развлекайся.       Гончая, вцепившись своими жёлтыми клыками в добычу, разрывала кусок на части, что брызги сока и слюней так и летели в разные стороны. Хворостинки, прилипшие к плоти, намокли и чуть взбухли от мясного сока. Собака упёрлась одной лапой в мясо и пыталась откусить часть, но жилка мешала ей это сделать, упрямо отказываясь отрываться — потому гончая пошла по другому пути. Она заглотила целый кусок одним махом.       Тиг смотрел на всё это зрелище, не отрывая взгляда. Казалось, он перед собой видел далеко не гончую, разрывавшую плоть.       Дауд поспешил удалиться и, выбежав в коридор, прислушался. Было тихо — хотя, он пока ещё был в подвальном помещении. Однако когда он поднялся и выглянув за дверь, не обнаружил никого — только пару смотрителей спускались по лестнице, направляясь, по всей видимости, в сторону выхода из канцелярии. Дауд быстро проскользнул на второй этаж, попутно вглядываясь в концы коридора с обеих сторон. В свете ламп и люстр его легко можно было заметить с любой точки помещения, даже декорированная металлическая дорожка, о которую крепились светильники и по которой он медленно двигался, не могла спасти его наверняка. Заметив выходивших из-за угла двух смотрителей рядом с архивом, Дауд замер на месте и прислушался.       — Тише ты! — шикнул один мужчина.       — Да ладно тебе, интересно же, — другой осторожно подошёл к высоким дверям, приблизив голову, будто пытался что-то расслышать, что происходило по ту сторону. — Они там уже час, наверное. Вот это капитан взбучку устроил командиру.       После этого тот приглушённо хмыкнул.       — Этот солдатишка уже надоел приходить, — не оценил шутки первый и, схватив второго за рукав, оттащил подальше от двери. — Кем себя возомнил этот «капитан»? Посмотрим, как он заговорит, когда на его лице будет сиять клеймо.       — Может, прямо сейчас его, того? Шеф нас, того, наградит наверняка, как подойдёт.       — Давай только угли подогреем, ха-ха!       Его напарник также рассмеялся, и они двинулись дальше по коридору.       «Значит, Кэмпбелла ещё нет», — подытожил сам себе Дауд, бросив сомнительный взгляд в сторону дверей в архив. — «Кабинет, наверное, пуст».       И он направился в сторону кабинета Верховного смотрителя.       Просторная комната, украшенная дорогим ковром; богатое собрание книг про служение, историю Аббатства и тому подобное. Огромный Т-образный дубовый стол занимал большую часть пространства, несколько кресел возле камина и ширма по правую сторону от стола. У каждого входа были развешаны флаги с символами регентства и Аббатства.       Дауд, спустившись со стеллажа, огляделся: его внимание зацепил трофей, который повесили на дымоход.       «Показуха в их стиле», — хмыкнул про себя Дауд, превозмогая пульсирующую боль в руке. От одного вида руны из китовой кости с различными символами сводило зубы и ломало тело — настолько сильно тянула его часть Бездны к себе. Но вряд ли опустевшая рама останется незамеченной хозяином комнаты. Так что, с большим трудом, Дауд всё же оторвал взгляд от руны и направился к письменному столу.       Не сказать, что стол отличался порядком, но всё по возможности было разложено в стопочки и отложено в сторону. Ящики закрыты. Приготовив отмычку, Дауд призвал к Бездне, чтобы попытаться предугадать, какие ящики могли быть забиты бумагами, а какие — простой канцелярией. Правая сторона была полностью чиста, в отличие от левой: в верхнем ящике у него получилось разглядеть папки. Внимательно вслушиваясь в тишину и периодически поглядывая на дверь, Дауд всё же смог отпереть ящик и вытащить содержимое. Он бросил ещё один внимательный взгляд на двери, прежде чем внимательно осмотреть бумаги, однако ничего, касаемо сведений о местоположении пропавшей девочки, он не нашёл — однако было сложно не заметить тонкую папку с приказом и вложенным внутрь делом одного из смотрителей.       С одной стороны, Дауд не знал, кем является этот "Тиг Мартин", каким он был человеком. Сложно было довериться тому, которого впервые видишь — да даже если бы он знал его достаточно долго, полностью не доверял бы. Но с другой стороны... Что же тот мог предложить ему взамен такой услуги? Тиг был лоялистом, наверняка ему было что-то известно, о чём не могут поведать ни Джоплин, ни Бечворт, ни Пендлтон. Информация могла быть платой за услуги Дауда. Можно хотя бы попытаться.       И Дауд только собирался подойти к огромному комоду на всю стену за ширмой, как услышал приглушённые голоса.       — …нас своим присутствием, капитан Карноу?       — …из ваших людей были… в районе Ткацкого квартала… при этом не скрывая того факта, что делали это намерено. Я уже сказал одному из... мне нужны их…       Послышалось копошение в замочной скважине. Дауд успел закинуть бумаги обратно в ящик и переместиться на балку под потолком, прежде чем двери распахнулись и внутрь зашли Кэмпбелл и Карноу.       — Аббатство способно самостоятельно наказать нарушителей, капитан, — проговорил смотритель в багровом мундире и различных ремнях с меткой Аббатства, подходя к своему столу и указав капитану на место у стола.       — При всём уважении, смотритель Кэмпбелл, — Карноу остановился в метре от резного стула, — двоих, а именно смотрителей Майрона и Дейра, я уже заметил на посту возле ворот на площади, и не было похоже, будто их и пальцем тронули. Мне нужны их личности, чтобы составить протокол и направить его в Суд.       Дауд вжался в стену, но любопытно пытался высмотреть, что делал Кэмпбелл за ширмой — из-за огромной спины ничего не было видно. А в потоке голосов шуршание дерева также ускользнуло от него. Смотритель долго копошился у комода, прежде чем выйти обратно на свет и вздохнуть:       — По всей видимости, их бумаги уже забрали для разбирательств, капитан. Вам не о чем беспокоиться, подобное поведение вскоре будет упразднено.       — Это было не сколько беспокойство за поведение ваших рядовых, сколько бы не за всё большее проявление халатности их начальства, — капитан Карноу был сух и твёрд в голосе, напрямую высказывая обвинения Верховному смотрителю. — Командиры их взводов должны понести не менее серьёзное наказание за развязывание рук своим подопечным.       Желчное лицо Таддеуса Кэмпбелла сначала застыло в неопределённую гримасу, прежде чем по лицу дрожа растеклась слащавая улыбка. Почему-то Дауду на мгновение показалось, что капитан скорее глуп, чем храбр, развязывая себе язык перед столь могущественным человеком совершенно иной фракции — хотя, данное описание Кэмпбелла прозвучало как неприкрытая шутка, чем комплимент.       — Аббатство примет ваше предложение к рассмотрению, капитан Карноу. И только он собирался сесть за стол, попутно поправив пару бумаг, которые Дауд мог задеть, как вперился взглядом в капитана и с излишней напыщенностью добавил: — А не хотели бы вы разделить со мной бокальчик тивианского вина напоследок? За ваш доблестный надзор за справедливостью.       — Вы знаете, я на службе, смотритель Кэмпбелл.       — Никто ещё не смел нарушать традиций на этой земле, капитан. Вы станете первым?       Капитан помялся. Он поправил мундир и ножны, прежде чем сдавлено согласиться.       — У меня как раз завалялась бутылочка. Возле псарни был склад.       Воодушевлённый смотритель и капитан направились к выходу, и, когда прозвучал щелчок в замке, Дауд переместился обратно к столу. Вынув обратно нужные бумаги, он устремился к комоду — каждый ящичек был украшен металлической табличкой с выгравированной на ней буквой или цифрой.       «М»… Нужна была «М».       Потянув за нужную ручку, перед Даудом растянулась плотная стопка конвертов и папок. «Мартин… Мартин», — говорил про себя Дауд, внимательно скользя по бумаге взглядом. Его шероховатые пальцы цеплялись за гладкую поверхность листов, запах чернил уже давно выветрился. Казалось, что он нашёл, однако вытянул папку с фамилией «Майрон» — не та. А за ней уже было то, за чем он пришёл. «Мартин, Тиг».       Ему нужно было лишь поменять документы, всё. Однако удержаться от соблазна было тяжело, а время и поджимало. Раскрыв папку, он быстро пробежался глазами по первой попавшейся странице: »…получил хорошие рекомендации. 1837 год — уличён в дуэли со смотрителем К-м, являлся инициатором. В ходе борьбы повредил ногу — хромота на левую ногу. Вследствие этого понижен в должности — с 1837 года 3 день месяца Холода занял должность псаря 2 корпуса…»       От дальнейшего чтения его отвлекли подозрительные шаркающие звуки в замочной скважине — однако это было уже у других дверей. И вряд ли у незнакомца был ключ с собой. Взглянув через Бездну на неизвестного — вернее, неизвестных — Дауд мигом забыл про «развлечение» и, поменяв документы местами в папке, вернул всё на свои места. В замке всё ещё неуклюже мешкались и ковырялись — это надолго, да и Дауда мало волновало. Больше всего его будоражила мысль, что Кэмпбелл и Карноу могли уйти слишком далеко, пока Дауд отвлекся на дело очередного заговорщика. Бывшего заговорщика. Но это не меняет всей ситуации.       Дауд проскользнул на первый этаж, заметив у двери в подвал спину в багровом мундире; дверь тут же закрыли за собой. Этаж был пуст, так что Дауд без проблем добрался до входа в подвал.       Голоса звонко отражались о стены коридора — тьма уходила всё глубже и глубже, и лишь один несчастный светильник напротив лестницы никчёмно пытался озарить эту тень своим светом. Однако совсем рядом с ним появился ещё один луч. Он рос и рос, пока не поглотил большую часть затенённой стены. Силуэты вытянулись, но один из них тут же пропал, постукивая каблуками сапог — за ним следом и второй, тихо и размеренно.       — Не подозревал, что в канцелярии имеется потайная комната, смотритель Кэмпбелл.       Дауд переместился к образовавшемуся в стене проходу.       — Аббатство, как и мир в целом, богато своими секретами, — отвечал Кэмпбелл. — И лучше, если они таковыми и останутся…       Его громоздкая фигура выглядела гигантской по сравнению с Карноу, она буквально нависала над ним. Рука тянулась к ножнам. Карноу был поглощён изучением небольшой, но богато украшенной комнатой: картины, золотые канделябры, шёлковые ткани, разбросанные повсюду. Дауд выглянул из-за стены, готовый вот-вот прицелиться — те двое не особо обратили внимание на всё ещё открытый ход в тайник — сделал шаг поближе и… понял, что на полу были ещё и осколки. Карноу показал большую внимательность к окружающим звукам и развернулся, застав Кэмпбелла с приготовленным к атаке палашом. Однако не успел Верховный смотритель совершить задуманное, как тут же свалился на землю ничком: хвостик дротика выделялся на фоне багрового мундира.       Не на шутку напуганный Карноу мгновение смотрел на тело, раскинувшееся перед ним, а затем перевёл его на Дауда — тут реакция капитана уже не подвела, и он нацелил пистолет прямо в голову Дауда. Тот же в свою очередь раздражённо подметил, как неистово болела его рука от чрезмерного использования магии; даже если он и попробует переместиться, то далеко так не уйдёт.       — Наёмный убийца, которого до сих пор ищет весь город, если не вся империя, — с ненавистью плюнул Карноу, прожигая того взглядом. Он держал пистолет уверенно, одним грациозным и быстрым движением взведя курок, готовя спустить его в любой момент.       — Гляжу, меня каждый в лицо знает… — устало подметил Дауд, выпрямившись.       Джеффри Карноу не ответил, лишь принял более уверенную позу, не опуская оружие.       — Надеюсь, эта ситуация с Кэмпбеллом вас чему-то научит, — Дауд сделал один шаг, но, заметив, что Карноу не открыл огонь, сделал ещё пару, подойдя ближе к смотрителю, и пнул того по ноге. — Могу только представить, сколько раз вы переходили ему дорогу, но нет, держался же. Ублюдок, мог бы и взорваться раньше, мне меньше хлопот.       В приглушённом свете ламп кружила пыль, осколки разбитого зеркала игриво отбрасывали блики по потолку и стенам, приманивая взгляд прочь от бурых пятен на полу. На вид дорогие ткани небрежно лежали на грязных матрасах, пожелтевших от времени или чего другого. Разбросанные бокалы, пустые бутылки. Дауд, не без тени отвращения, посмотрел на существо у своих ног, а затем и вовсе, после быстрого взгляда на застывшего Карноу, опустился и приподнял тушу смотрителя, запыхтев под его весом. Силы хотя бы немного восстановились, а потому он использовал на теле магию Бездны, чтобы облегчить ношу.       — Куда это вы собрались? — твёрдо спросил капитан, сжав до скрипа кожи перчаток на рукоятке пистолета. Казалось, пороху внутри так и не терпелось воспламениться и обагрить здешний пол кровью убийцы…       — Опустите уже этот пистолет, — Дауд уже спокойно направился к выходу, повернувшись спиной к Карноу. — И бегите отсюда, пока есть возможность. Сомневаюсь, что вам вновь так повезёт, как этой ночью.       — И что вы сделаете с!..       Дауд остановился и повернул в тому голову.       — А вам не всё ли равно должно быть?       Карноу и Дауд смотрели друг на друга с минуту: первый нисколько не скрывал, насколько ему мерзко было находиться в одной комнате с таким, как Дауд. Его потемневшие глаза смотрели на того с праведным гневом, который мог быть вызван осознанием, что за существо было перед ним, что он мог здесь и сейчас закончить мучения города, как ему казалось… Но, практически наступая себе на горло, он опустил курок и направил вниз дуло пистолета.       Порох остался холоден, а древко резной рукоятки было напрасно согрето крепкой хваткой.       Дауд переместился на лестницу, а там уже и проскочил по опустевшему коридору на второй этаж. Даже тело Кэмпбелла стало настолько лёгким, что Дауду показалось, как он за каких-то пару шагов долетел до допросной комнаты. Однако он напрягся, когда услышал громкий лай с улицы. Приковав смотрителя к стулу, Дауд первым делом выглянул в окно в коридоре: по внутреннему двору расхаживал смотритель, крепко держа за поводок гончую, хромавшую рядом с ним. Она яростно огрызалась на стоявшую возле ворот группу смотрителей, озиравшихся на одиночку и кидавших что-то в его адрес, но из-за лая ничего не было слышно. Дауд решил вернуться в допросную, плотно закрыв за собой дверь, и осмотреться. Небольшая комнатка, обложенная кафелем — видимо, чтобы хорошо смывать последствия допросов, но даже сейчас были заметны грязные разводы — была разделена металлической решёткой на два отсека. Тот, в котором находился сейчас Дауд, был достаточно просторным, к потолку крепился крюк, лениво покачивавшийся из стороны в сторону над макушкой Дауда. Рядом с гидрантом была расположена стойка со скромно сиявшими углями, а в ней самой можно было заметить рукоять прута, опущенного концом в эти угли.       Дауд бросил взгляд на Кэмпбелла, дёргавшегося в кресле и мотая головой, точно пытался очнуться, но у него плохо получалось сбросить эту пелену. И если бы кто-то ещё находился в этой комнате, помимо смотрителя и Дауда, то этот неизвестных наблюдатель не смог бы сдержать вздоха от ужаса, заметь он взгляд серых глаз. Они горели. И то ли слабый огонёк придавал им такой устрашающий блеск, то ли буря непонятных никому чувств отразилась в них.       Рукоятка клейма была чуть тёплой, приятное обволакивающее чувство растеклось от ладони по всей руке. Сама же метка на конце прута сияла, казалось, она накалилась настолько, чтобы вот-вот капнуть на пол жидким металлом. Клеймо еретика отдавало жаром.       Сзади послышалось кряхтение.       — … рноу… Где эот… суин… — голос Верховного смотрителя был глухим и хриплым, однако в пустой комнате, в затаившем дыхание здании, он был отчётливо слышен. — Что?       — Всегда было интересно, чем отличается крик от прикосновения к коже простым раскалённым прутом от… этого, — и с этими словами Дауд, подойдя к ещё не до конца очнувшемуся Кэмпбеллу, прислонил один из концов метки к оголённой коже.       Звериный крик разразил комнату, едва не оглушив Дауда. Он прислушался. Никто не спешил включать сигнализацию, а лай гончей был слышен даже отсюда.       — Похоже, вы тут отлично развлекаетесь время от времени, Верховный смотритель, как и ваши подчинённые, да? Впрочем, — Дауд засмотрелся на клеймо, — вы не прочь испытать какие-то новые ощущения. Идёте всё дальше и дальше…       — Ты… — с придыханием ответил Кэмпбелл, прожигая его взглядом и до белых костяшек сжал кулаки. — …рязное отрод…       Дауд вновь приложил раскалённый металл к коже, но надавливая сильнее и держа дольше — он не впервые слышал вопли и крики боли, но холодок пробежал по коже. Одна мысль, что сердце — если оно вообще было у смотрителя — может просто не выдержать и это существо обмякнет на стуле, заставляла пульс подпрыгивать. Он мог убить его прямо тут. Как какую-то скотину подвесить на крюк над головой и зарезать, вспороть живот. Устроить демонстративное убийство на глазах у всего религиозного культа…       Но почему же Дауд не убил ещё там, в тайнике? Почему бы ему не убить этого человека прямо сейчас?       Нет. Это было бы слишком просто — отделаться такой лёгкой участью за всё содеянное на протяжении стольких лет управления Аббатством. За то, что они все сделали своими руками. И вновь Дауд почувствовал силу: силу, которая заставляла тело жалостливо ныть от наслаждения и предвкушения будущей победы. Он мог почувствовать на кончике языка этот сладкий привкус. Осознание того, что он вновь имел власть над кем-то, опьяняло.       Совсем как десяток лет назад, когда он получил метку…       Но это чувство не оставляло после себя каких-то приятных мыслей. Они заполнялись чем-то уродливым, страшным для понимания — хотелось откинуть клеймо подальше, точно оно жгло руку.       Однако же Дауду нужны были ответы на некоторые вопросы. А потому, когда он приподнял прут и направил его конец в грудь Кэмпбелла, спокойно проговорил:       — Кто ещё участвовал в заговоре, помимо тебя и Берроуза? — Дауд помнил записи Хэвлока, но нужно было убедиться наверняка. — Вы одни бы такое не провернули.       Кэмпбелл, запрокинув голову на спинку стула, часто дышал, точно боялся задохнуться. Из его пасти вырывался хрип — комнату заполонил скрипучий смешок.       — Кто ещё? Действительно, кто ж-гха!..       Очередное прикосновение. Пахло палёной кожей, точно в крематории.       — Кто? Где содержится девочка?       Дауд с отвращением смотрел на смотрителя, ловя себя на мысли, насколько ему было гадко смотреть на красный оттенок, ставший ещё более грязным и болезненным в свете слабых ламп. Гнев клокотал внутри него, его рука, точно вдруг обретшей волю, давила всё сильнее на морщинистую руку, вживляя клеймо в саму сущность Кэмпбелла. Едва переведя дыхание, Дауд отпустил, звон в его ушах наконец-то трансформировался в подобие крика.       Недостаточно.       Дауд вновь подошёл к стойке с углями и просунул конец клейма в них. Он попытался успокоиться.       Вдох.       — Кха-ха-ха-гхк! — Кэмпбелл вновь вяло засмеялся, ерзая на стуле, побрякивая наручниками. — Поверить не могу-х! Такое откх-кх-родье да ещё и пытается играть спаситкх-теля! Думаешь, заговорщики дадут хотя бы часть с полученной выручки еретику? Убийце?       Выдох.       — Их время ещё придёт, мы с ними не закончили, да-х! Какой ты идиот! Что же они тебе обещали, раз тебе не было достаточно того, что ты получил от нас? Ещё деньги? Личный особняк? Женщин?       И Кэмпбелл залился рокочущим смехом, прерываясь лишь на кашель. В глазах Дауда, потемневших, угольки отражались маленькими огоньками. И пока смотритель сзади продолжал смеяться себе на уме и надрывно кашлять… Дауд сделал последний глубокий вдох, прежде чем вынуть клеймо, готовое к новой попытке вытянуть ответы на вопросы.       Он вновь встал перед смотрителем, покручивая в руке металлический стержень, как вдруг заметил кошель.       Дауд, несмотря на возгласы Кэмпбелла, отцепил его и попытался прикинуть приблизительный вес — старая привычка обирать цели никуда не делась. Этот же был гораздо легче, как если бы он был пустым, но форму кошель держал отменно. Дауд открыл его и достал оттуда какую-то связку ключей и дневник в тёмной коже. И ладно бы это был просто список, содержавший рабочие моменты — тут не было слов. Вернее, текст как таковой был, но он состоял из шифра.       А вот это было интересным…       Однако Кэмпбелл не унимался.       — …или, может, признание? Еретик, проливавший кровь стольких людей Дануолла, вдруг помогает вернуть прошлую власть, которую сам же, — Кэмпбелл нагнулся к Дауду, показывая кривой оскал. Пот градом стекал с морщинистого лица, придавая ему сальный блеск: — и убил. Ха… Ни в этом ли ирония? И они тебе его не дадут.       Водянистые глазки выглядывали из-под тяжёлых век, но всё равно едва были различимы на этом заплывшем лице, в тени.       — Не дадут. Ведь у них не получится ничего. Они как зародились из грязи, так там и останутся. И ничего этого не изменит: таков… закон природы. Либо ты сильный, либо ты слабый… И никакое «всеобщее признание» не изменит этого, понимаешь? Тебе хорошо заплатили за прошлые дела, так почему бы не смириться и не ждать, пока снова позовут? Зачем переходить дорогу тем, кто может раздавить тебя?       Он вновь засмеялся. Руки его дрожали, с трудом сжимая рукоятки стула. Однако Кэмпбелл тут же притих, заметив, что вместе с ним засмеялся и Дауд.       — Боюсь, этим вопросом стоило задаться гораздо раньше.       И, схватив того за затылок, Дауд с силой вдавил лицо в раскалённое клеймо, и крепко удерживал, чтобы наверняка запечатлеть его на этой дряблой коже. На этот раз комнату заполонил душераздирающий вопль, пробиравший до мурашек по коже. И, когда под ним уже слышались всхлипы ужаса и боли, Дауд отстранился и откинул прочь клеймо на пол: в нём не было больше необходимости. Эта метка будет с ним всегда, она и решит его судьбу. Не в лучшую, конечно, но это будет хорошим уроком Кэмпбеллу. Он любопытно осмотрел результат своих трудов, однако не ощутил никакой волны удовлетворения — ему было наоборот всё ещё противно смотреть на скрюченное существо, закованное в кандалы на стуле, и обуглившуюся кожу на лице. Нечто даже горькое чувствовалось внутри…       — Теперь мы посмотрим, что скажет природа… еретик, — сухо сказал Дауд, поправляя перчатки и прикрепляя находку к своему ремню.       Вокруг здания канцелярии Верховного смотрителя потихоньку начали собираться толпы людей в масках с застывшей на них агонией — пришло время покинуть этот гостеприимный дом и возвращаться на Радшор.       Обогнуть здание не составило большого труда, несмотря на его внушительные размеры. Задний двор был ещё практически пуст, так что до причала Дауд добрался быстро.       Сэмюель встретил его молчанием. Дауд не спешил его обнадежить, сохранив тишину в ответ. Лишь тогда, когда они были уже далеко от Винного квартала, Бечворт, не поворачиваясь к нему, проговорил глухо, точно выкурил до этого несколько папирос подряд:       — От вас пахнет палёным. Кого-то сожгли?       — Если бы, мистер Бечворт, — Дауд замолчал, но потом достал из кошеля ту самую книжку.       В темноте мало что можно было различить даже в слабом лунном свете, но зажечь спичку или фонарь он не решился: если рядом был речной патруль, их с лёгкостью бы обнаружили. Да и Дауд сомневался, что на борту этого корыта можно было найти хотя бы спичку, которая не отсырела. А потому он тужился прочесть хоть что-то так, но всё было безуспешно.       — Вы что-то узнали? Про леди Эмили, — голос Бечворта был спокоен, но Дауду показалось, как он дрогнул на имени девочки.       — К сожалению, Кэмпбелл ничего не сказал, — и, прежде чем лодочник мог негативно воскликнуть, добавил, — однако я нашёл это у него на поясе. Похоже, тут всё зашифровано.       — Данные местоположения?       — Вполне возможно. Сомневаюсь, что... Да, вполне возможно.       Сэмюель бросил косой взгляд на Дауда, осмотрел с ног до головы, а потом вновь уставился перед собой. Дауд чувствовал, каким был этот взгляд: внимательный к деталям, выискивающий что-то. Он знал наверняка, что на красном макинтоше кровь заметить практически невозможно, особенно в темноте, а потому быстро сдался. Однако Дауд не почувствовал той неприязни, которую обычно испытывал, когда его так же оценивающе осматривали клиенты — наоборот, ему было удивительно спокойно в компании старого лодочника, умиротворённо ведущего лодку в нужном направлении. Слушать тарахтенье двигателя, плеск воды, ощущать этот солёный запах вокруг, брызги на своей коже… Они не могли быть в безопасности даже сейчас, но Дауд расслаблено облокотился на колени, вглядываясь в даль, в ночной горизонт, обрезаемый линией причалов и зданий. Даже на миг ему захотелось, чтобы и Бечворт чувствовал себя так же.       И вновь их встретил Затопленный квартал глубокой тенью зданий и насыщенным запахом тины. Знакомые скрип и треск металла под ногами, когда они поднимались по листам наверх, ко входу в контору, ласкали уставшее сознание Дауда. Они зашли внутрь. Тишина.       Дауд поймал на себе пристальный взгляд лодочника.       — Что?       — Я не буду спрашивать ваши мотивы, хотя обычно я более бестактен, чем Пьеро, но… Я хотел вас поблагодарить.       Дауд замер в коридоре, изумлённо смотря на Бечворта.       — Поблагодарить? — от него это больше прозвучало как насмешка.       — Поблагодарить за то, что вы мне показали, что я также могу ошибаться. Вы меня удивили этой ночью. Ваше предложение, Кэмпбелл и клеймо, — он замолчал, но, заметив озадаченный взгляд Дауда, добавил. — Я прожил достаточно, и не в первый раз присутствовал на клеймении прямо на борту корабля, так что хорошо запомнил запах жжёной кожи. Этого никогда не забудешь в своей жизни.       Дауд осмотрелся, точно не решался заглянуть в блёклые глаза старика.       — У вас ещё будет время разочароваться, мистер Бечворт.       И Бечворт хотел было что-то сказать, да не успел: внезапно громкое копошение в коридоре привлекло внимание обоих, а частые приглушённые возгласы заставили их переглянуться. В проходе появилась сначала спина, мощная и чуть согнутая, как если бы человек нёс что-то тяжёлое. Послышался громкий топот.       — Тише! Разбудишь всех! — в шипении Дауд распознал голос Александра.       — Я-я споткнулась, прости!..       Мише, пыхтя во весь голос, вновь запнулась и чуть не упала на бок, вовремя опершись ногой, как заметила Дауда. Её взволнованный взгляд бегал от него к Сэмюелю и обратно — его обладательница, не то от собственного же вскрика или Дауда, уронила что-то на пол. Александр качнулся и еле удержался на ногах.       — Мише, какого… — Александр оглянулся себе за спину и также встал как вкопанный. — …мастер? Мы думали, что вы спи…       — Думали, значит? — Дауд приподнял брови.       И Александр, и Мише молчали. Они переглянулись. Ни один не решился начать первым, а потому Сэмюель решил взять инциативу в свои руки.       — Что у вас там, ребята? — спросил Бечворт, непринуждённо, как если бы он спросил маленьких детей о том, в чём они нашкодили, и подошёл к ним ближе, огибая чутка. — Оу…       Мише, ещё больше скукожившись, норовила спрятаться за спину Александра. Он же пробовал укрепить хватку, но только сильнее загибался под тяжестью неизвестного объекта — сдавшись, он опустил его на пол, осторожно. Дауд встал возле Бечворта, изумлённо смотрящего на пол.       — Алекс?..       — М-мы можем всё объяснить, м-мастер!.. — залепетала Мише, теребившей край макинтоша.       — Что ж, девочка, будет тяжело объяснить, откуда у вас оказался Соколов собственной персоной, — заключил Бечворт, почесав большой морщинистый лоб.