Кошки и мышки

      Уже давно стемнело. Ветер ещё не горел желанием разразиться в полную силу, а потому лениво волновал густые кудри на макушке Юрия и воротник засаленной рубашки. Он разлёгся на черепице, задумчиво теребя страницы всё той же пресловутой книжки, с которой он заснул в обнимку тогда, то загибая край странички, то шурша им. Томаса, сидевшего рядом на балке, это уже начинало раздражать, что даже одолженная у Дженкинса папироса не могла успокоить его. В последнее время он был на взводе, как казалось Александру, сидевшему между ними — особенно, после сегодняшнего утра.       — И я до сих пор не понимаю, в чём проблема просто убить регента? — воскликнул Юрий, закрывая с глухим хлопком книгу.       — Как ты себе это представляешь? — устало спросил Томас.       Он уже битый час пытался тому объяснить всю ситуацию, сложившуюся перед ними, однако тот в упор отказывался принимать это за действительность.       — Что мы просто ворвёмся и устроим резню? Так? — голос Томаса охрип, он опёр лоб о ладонь.       — А чем это плохо? Нет головы — нет и проблем.       — Проблемы как раз-таки будут. Регент лишь следствие, а нужно устранить тех, кто привёл его к власти. Это Кэмпбелл, кто-то из аристократии, возможно, рабочая элита.       — Рабочая элита? — усмехнулся Юрий. — Ты же не серьёзно? Он презирает таких людей. Скорее сам вскроется, чем воспользуется услугами батраков.       — А ещё он презирает армию, как я слышал, но почему-то он не спешит отказываться от их помощи.       — Нашёл, с чем сравнивать…       — В любом случае, — Томас прикурил и тут же сильно закашлял, ругаясь, насколько крепкий табак там был, — убив сразу регента, мы не решим ничего. Только поднимем ещё больше грязи, которая и так сочится из всех щелей. И его же люди могут найти замену ему.       Юрий раздражённо почесал затылок и поёрзал ботинком по черепице.       — А если мы будем ждать, то ничего и не изменится. Ну, устраним мы одного его михрютку, и что дальше? На его место посадят другого, может, не менее бесхребетного, чем предыдущий. И это замкнутый круг ровно до того момента, как мы устраним зачинщика, то есть Берроуза.       У Александра уже голова гудела от этих рассуждений. Сколько бы ни прошло времени, они продолжили бы этот бессмысленный спор. Он тщательнее укутался в макинтош, пытаясь закрыться от противного ветра: тот становился всё холоднее, или это так Александру казалось?       Однако, в чём-то эти двое были правы. Возникало ощущение, что они говорили разными словами, но донести пытались одно. Или это просто в его голове сложилось всё в одну картину, что он слил их мысли воедино.       Действительно, глава и подопечные были важны во всей системе, они работали, завися друг от друга — одного не существует без другого. Но никакая система не может работать вне среды, вне другой, не менее огромной системы — общества. И везде бывают свои сбои… Вопрос заключался в том, сколько их: только кружок Лоялистов или таких было больше? Не может же быть, чтобы все вдруг были довольны происходящим в Дануолле? И только ли в Дануолле? Был ли шанс, если получится всю эту оппозиционную мощь собрать, устранить регента и его шайку?..       Тем не менее, от одной мысли о «победе» в этой миссии у Александра скрутило живот.       — …А вы думали, что будет с нами? — вдруг спросил он, выдыхая, создав при этом вокруг себя струйку едва заметного пара.       — В каком это смысле? — Томас сначала помедлил отвечать на такой неожиданный вопрос, но даже после ответного вопроса легче не стало.       На крыше повисло молчание.       — Что будет с нами после того, как мы вернём всё на свои места? Вы об этом думали?       Юрий уставился на Александра, явно не понимая, к чему тот клонил, в то время как Томас виновато опустил взгляд. Тот вновь закурил, протяжно выдыхая дым.       — Мы как были убийцами, так ими и останемся. Никакого народного признания не будет после этой… аферы, лишь добровольно себя поведём на виселицу. Не более.       — У Дауда всё схвачено, Алекс, — Юрий пошёл простым путём: спор с Александром всегда давался ему легче, чем согласие или хотя бы минимальное рефлексирование над той или иной темой, которую тот поднимал. — Даже если всё так и обернётся, то… То всё обойдётся. Мастер знает, как выкрутить нас из передряги.       Томас бросил такой взгляд на того, что Александр не сдержал горькой ухмылки — тот был совершенно иного мнения на этот счет. А ещё правой рукой Дауда сейчас считается среди всей банды. Томас как-то потупил глаза, сосредоточенно крутя в пальцах сигару, но из него не вырвалось ни слова, что ставило жирную точку касаемо мнения парня.       Впрочем, продолжать эту беседу не было смысла. Александр встал, поправил макинтош и направился к другой стороне крыши, чтобы спуститься вниз.       — Ты куда? — бросил Юрий, озадачено смотря вслед Александру.       Закутавшись ещё сильнее, тот бросил:       — Я устал.       Юрий что-то ещё кидал в адрес тому, но Александр не обернулся даже: он спустился на разрушенную площадку соседнего дома, а там уже переместился через окно в коридор конторы. Коридор был пуст и тёмен. Глухая тишина. Он помнил эти коридоры наизусть, но порой они всё равно искажались в те пресловутые, провонявшие грязным бельём и забытыми всеми горшками, вперемешку с едкими духами коридорами. Александр глубоко вздохнул и направился в общую спальню, стараясь отбросить все мысли прочь: он слишком устал для каких-либо раздумий.       Он собирался уже завернуть за угол, как заметил, что из комнаты впереди выскользнула крохотная фигурка.       Мише.       Она даже не заметила Александра и пробежала невесомыми шагами в сторону площадки у конторы. Одну на миссии Дауд никогда её не пускал, а лишь в компании с кем-то, чтобы помогать ей в нужный момент. Так куда же она собралась сейчас в такое время?       Александр решил всё же не вмешиваться: его никак не касалось то, что Мише пыталась найти приключения на свою голову, — однако тревожное чувство закралось глубоко внутри. Он уже почти повернул ручку двери в комнату, за которой уже был слышен храп Ринальдо, но в последний момент он развернулся на каблуках и направился в сторону, где видел девушку мгновение назад.       Вечно он на грани попасть передрягу из-за каких-то несносных девчонок…       Нагнать Мише у Александра получилось только возле карантинных стен, возведённых, чтобы оградить здоровую часть города от заражённой. На удивление, девушка двигалась весьма быстро: она даже не оборачивалась, уверенно перепрыгивая с одной крыши на другую, пробегая по заброшенным балконам домов, лишь иногда посматривая вниз. Александр решил держаться пока на расстоянии, чтобы ненароком не спугнуть девушку. В конце концов, он не знал, куда она так торопилась.       Он и не ожидал, что та может настолько уверено куда-то идти, ведь обычно она то заикалась в чьём-то присутствии, то спотыкалась на ровном месте. Сложно было представить, что Мише могла хоть с чем-то справиться без чьей-либо помощи. Всегда казалось, что она вот-вот готова упасть в обморок от любого раздражителя, что жёстко контрастировало с той же Галией, не боявшейся грязной работы, которую зачастую пытались избежать парни из банды. Мише даже никогда не брали на задания, где нужно было устранять кого-то: в основном что-то крали, передавали, заменяли документы пустышками, — но тот день стал первым для неё, когда она видела мёртвых людей.       И вот, Александр, сидя с широко раскрытыми глазами на крыше паба «Песья Яма», смотрел, как Мише ходила между трупами и точно что-то искала. Она подходила сначала к одному, потом — к другому. Однако всё же можно было заметить, как она заламывала руки, постоянно оглядывалась то на одно тело, то на другое. Тем не менее, спустя минут десять Мише всё же собралась и подошла к мужчине, лежавшему на животе и уткнувшемуся лицом в землю. Окоченение уже спало, а потому, когда Мише попыталась взяться за крупные и чуть вздутые запястья, у неё без труда получилось дотащить тело до пристани. Аккуратно перевернув его на спину и поправив руки, она поднялась обратно во двор и направилась к следующему.       «Зачем она перетаскивает их?», — Александр даже не пытался как-то скрыться — он уже стоял во весь рост, сложив руки на груди — просто наблюдал за ней, пытаясь понять причину всего этого… И Мише его не замечала: она обычно смотрела вниз, потирая ладони в попытке согреться или обтирая их о штаны, — но, поднявшись, она неожиданно встала и, запустив пальцы в волосы, посмотрела на небо. В темноте было сложно разглядеть, что именно она делала ещё, но, судя по всему, пыталась отдышаться. И в тот же момент она дёрнулась в сторону, чуть не упав на ступени, закрыв рот, заглушая вскрик. Что ж, его заметили.       — Ч-Че… — только хотела она проговорить, но точно пригляделась и выдохнула. — Александр?        Он спустился на землю, подойдя к ней поближе.       — Что т-ты тут забыл… — Мише выглядела скорее раздосадованной, чем смущенной, что её застали за подобным делом глубокой ночью.       — Хотел бы я тебя об этом спросить, Мише.       С одной стороны, Александр и сам почувствовал некое облегчение: она не встряла во что-то серьёзное, — но с другой стороны, очевидный вопрос становился всё больше и больше, чем дольше он тут оставался. Да ещё и Мише не торопилась в своей привычной манере извиняться или… что-то вроде того. Она стояла столбом и тупила взгляд, но сохраняла тишину.       — Ну? — Александр запустил руки в карманы макинтоша.       Она бросила на него косой взгляд и пошла к трупу девушки у рольставни.       — О-Обещаешь, не говорить мастеру? — проговорила она тихо.       Врать Дауду… Себе дороже, конечно. Но… почему бы не обнадёжить её? Он промычал согласие, однако Мише не сразу начала посвящать его в «секреты».       — Я просто… — она потупила взгляд на свои руки, шурша грязными пальцами, — … П-Просто я не могла позволить им остаться так… лежать. Они люди, в конце концов. Я хотела п-помочь им хотя бы найти покой, даже если не в могиле или на костре. Даже если мне чётко дали понять, что это… пустая трата времени.       — Трата времени? — Александр прищурился.       — Он сказал, что не собирается тратить время на с-сантименты, перетаскивая трупы.       — Кто?.. — однако в эту же секунду до него дошло, о ком могла говорить Мише. — Честер?       Она метнула в его сторону пронзительный взгляд, но потом тут же отвела. Её рука едва коснулась щеки и опустилась резко. Мише повернулась к трупу и схватила того за руки, бросив Александру:       — Честер умеет настоять на своём.       И, аккуратно оттащив от стенки женщину, Мише уложила её на спину, а там уже, поменяв хватку, поволокла её в сторону пристани. Александр стоял на месте, уставившись в то место, где недавно лежало тело — значит, ему не показалось тогда, днём… Ему почему-то вдруг стало стыдно. Он отправил Мише совсем одну туда, в паб, и если бы там был он вместо неё, то, возможно, ничего не случилось бы… Вечно что-то по его вине идёт не так.       Мише уже спустилась к причалу. Александр застал её внизу, когда она только уложила тело и собиралась подниматься за последними.       — Почему ты не сказала Дауду? — он остановился на лестнице, смотря на неё сверху вниз.       — И дать Честеру ещё одну причину меня недолюбливать? Чтобы взвалить ещё одну проблему на м-мастера?       Мише смотрела на Александра с таким видом, будто бы тот сморозил несусветную чушь.       — Ты боишься, что Дауд согласился бы с ним? — парировал он, спустившись на ступень ниже.       — Мастер никогда бы так не поступил! — вспылила девушка, однако она тут же дёрнулась от такого вскрика, не ожидав, что он выйдет таким громким. Дальше она продолжила тише, но в её голосе всё ещё было слышно что-то: — М-мастер не какой-то мальчишка, который закроет на это глаза… Он…       Она не договорила. Снова дёрнувшись, Мише быстро обогнула Александра на лестнице и скрылась за воротами. Перед глазами Александра осталась только парочка тел, лежавших на причале. Холодный лунный свет падал на них, придавая им такой… уставший вид. Они будто были всё ещё живыми, но просто спали таким глубоким сном, что не обратили внимание, как оказались на улице.       Горло точно сжали.       Александр готов был поклясться, что вся эта сцена, развернувшаяся перед ним, была так похожа на ту ночь. Река и рогоз. Труп девушки в разорванном корсете и грязных чулках. И маленькая девочка в жёлтой рубашке, которая была больше неё в несколько раз… Он и сам тогда был мал.       Теперь он понял, что услышал в голосе Мише.       Обида. Звенящая обида.       Александр развернулся и побежал к Мише обратно. Он вновь чувствовал себя таким дураком, но не знал почему. От этого чувство только усугублялось…       — Давай помогу.       Мише ничего не ответила.       Так, в тишине, они перетащили все остальные трупы к причалу, сложив их в ряд у края. Всё это время Мише точно старалась не обращать на него внимание, упрямо смотря себе под ноги или на бледные руки. Дрожи в них не было. И вот, стоя перед телами, она вдруг вновь дёрнулась и, точно ошпаренная кипятком, начала шарить по всему телу, хлопая то по карманам макинтоша, то по сапогам.       — Ч-чёрт, у тебя нет спичек или…? — той обиды будто бы и не было, что сбило Александра с толку, что он даже не сразу понял вопрос.       Он похлопал себя по карманам, но только потом осознал, что даже не носил с собой такого предмета. Мише как-то обеспокоенно оглянулась.       — В пабе есть кухня, м-может, там есть.       — Зачем они тебе нужны? — поинтересовался Александр, когда они зашли в «Песью Яму», погружаясь в темноту.       Раздался глухой грохот со стороны улицы, но Александр поспешил себя успокоить, что крыша здесь была шаткой — мало ли, ветер поднялся. Александр попытался включить свет, однако лампочка как-то стрельнула, зажглась и тут же потухла. Удачно. Благо, Александру чувствовал себя в безопасности в темноте, так что он без проблем подошёл к барной стойке и открыл ящики. В одном были пару побитых стаканов, в другом же столовые приборы. Он нагнулся, стараясь найти ещё закрытые ящики, но остальные были разбросаны в разные стороны — зато на глаза попалась маленькая коробочка в углу стойки. А вот и спичечный коробок.       Послышался скрежет. Александр посмотрел себе под ноги — разбитое стекло.       — Я нашёл, — окликнул Александр Мише, поворачиваясь.       Он обнаружил, что она всё это время стояла возле дверного проёма и вглядывалась в темноту.       — Мише?       Девушка дёрнулась и поспешила к ближайшему столику, подняла с него свечку и выбежала из паба. Александр недоумённо смотрел ей вслед, не в силах даже шага сделать от смятения. Неужели Мише всегда была такой… странной? Он вздохнул и также вышел на улицу.       — Зачем тебе свеча? — пробубнил он, наблюдая, как Мише зажигала крохотный фитиль и ставила свечу у ног мёртвых.       Она ничего не ответила и присела на колени. Александр остался стоять, сложив руки на груди и продолжив наблюдать за девушкой. Её распушенные и взъерошенные волосы скрыли лицо, когда Мише наклонила голову. Так они простояли минут пять, прежде чем она подняла её. Ночной воздух морозил щёки, заставляя кожу покрываться мурашками даже под одеждой. Он продирал до костей не только из-за этого — Мише смотрела на мертвецов с такой жалостью, с какой на живых-то не посмотришь. Александр не понимал её. Они уже ушли, их страдания кончились — почему же она смотрела на них так, будто они до сих пор в агонии. Он отвернулся с тяжёлым вздохом.       — Ты пришла сюда только ради этого?       Мише посмотрела на него своими карими глазами, которые в темноте больше походили на ночной лес — печальный во мраке.       — Тебе безразлично, что с ними… — прошептала Мише, отворачиваясь.       — Мне не безразлично, что ты вот так сбегаешь из конторы посреди ночи. Вот так беспечно, безрассудно!..       — Я понимала, что собиралась сделать, — сказала она уже чуть громче.       — Тебя могли заметить, схватить, ты могла подвести всех нас! Нас обоих могли схватить, и всё из-за твоего эгоизма.       — Я не просила тебя идти за мной. Ты сам пришёл. Самым наглым образом.       Александр уставился на неё и не сдержал нервный смешок. Он не верил своим ушам. Присев на корточки, он посмотрел на Мише, однако встретил не менее твёрдый взгляд. Не сразу у него вышло сказать:       — Они мертвы, Мише, — его голос был уже тише, чем до этого. — И ни ты, ни твоя свеча, ни возможные слова, которые ты им посылаешь, — ничего не исправит этого.       Их головы оказались почти на одном уровне. Лицо Мише освещала луна, что Александр мог разглядеть, как блестели её глаза. Они смягчились, но только с виду. Он до сих пор продолжал ощущать в них ту непривычную для него колкость.       — И неужели это стоит того, чтобы оставить их вот так? Никто не заслуживает сгнить, как какой-то мусор, брошенный в канаву. Никто не заслуживает, чтобы к нему относились, как к скотине, застрелив на бойне.       Она испытывающе смотрела на него, выискивая в его глазах ответную реакцию.       — …И именно поэтому я считаю, что Дауд поддержал бы моё решение. Он помог бы тем, кто в этом нуждается. Он не убежал бы от этого, зная, что такие, как те, кто виноват в смерти этих людей, до сих пор дышат.       — Дауд не вершит суд над кем-то, Мише, — вздохнул Александр, но это заставило Мише яростнее впериться взглядом в его лицо. — Его руки не чище других, даже хуже… Тем более, Хэвлок уже мёртв, считай, их смерти отомщены уже давно.       В это мгновение её взгляд смягчился, но не из-за вдруг возникших нежных чувств к его словам, а из-за смятения. Мише смотрела на него так, будто он маленький мальчик, сморозивший наивную чушь, а она — повидавшая многое женщина. В её глазах он видел одни вопросы, горевшие в холодном неприязни. Ему и самому стало противно…       — Ты действительно думаешь, что Хэвлок виноват во всём?       Александр не успел переварить мысль, сказанную ей, как где-то далеко, за пабом, раздался такой резкий и оглушающий грохот, что его рука дернулась и перевернула свечу. Та прокатилась до ноги женщины, подставив пламя прямо под кусок чёрных лосин. Грохочущий звук сменился шагами и криками мужчин, рыками псов. Они приближались.       Мише застыла в немом шоке, но Александр успел вовремя собраться. Он рефлекторно схватил за рукав макинтоша и оттащил прочь с пристани, переместившись на площадку выше, поближе к самим песьим ямам, а там уже и на шаткий металлический балкон. Мише чуть не упала от такого резкого перелёта, схватившись за крохотный бортик.       — Это смотрители? — выдохнула она, смотря вниз.       Незваных гостей было сложно не заметить. Они, как миллионы крыс, заполонили весь двор в одно мгновение, быстро разбросав силы по всем углам. Свет от их ламп позволял увидеть, куда они уже успели проникнуть. Часть из них уже была в пабе, их было видно уже на дорожке над крышей мастерской — они направлялись в сторону шаткой башни. Кто-то прокричал: «Там!», — и направился в сторону пристани. Одежда одного из трупов загорелась, и пара смотрителей уже стремились его потушить.       — Проверьте вон то здание, они не!.. — крикнул кто-то, но этот оклик утонул в море других возгласов.       Мише посмотрела на Александра испуганными глазами.       — Как они нашли это место?       — Похоже, та стрельба не осталась незамеченной, — его взгляд зацепился за огромную холку гончей, выбежавшей из паба и направившейся в сторону причала. Она упорно пыталась проследить за едва заметным следом, подвывая и рыча. Её громоздкая фигура ринулась в сторону ям. В их сторону: — Надо уходить.       Собака зарычала и яростно залаяла, скребя лапами о кирпичную стену, смачивая холодный камень кипящей слюной.       — Сейчас!       В этот же мгновение раздались выстрелы по металлу. Мише пискнула, но первая ринулась в сторону, прикрывая голову руками. Поднялся невообразимый шум, что сердце от страха грозилось вырваться из груди — их заметили, заметили! Крики о подмоге со стороны двора оглушали так, будто Александру ревели прямо в ухо, разрывая перепонки.       Они ринулись по огромной трубе в сторону блока над водой. Со стороны балкона, на котором они только что были, к ним уже рвались смотрители, доставшие палаши. Один из них не удержался на трубе и упал в воду, истошно крича. Но другие успешно сокращали расстояние между ними и Александром с Мише.       Александр пожалел, что не взял с собой оружие. Он уже приготовился встречать противников, загородив собой девушку, как та окликнула его:       — Туда!       Он быстро глянул в сторону, куда указывала Мише, но выстрел у самых ног заставил его вернуть всё своё внимание на смотрителей. К ним успел приблизиться один из нападавших, так что Александр воспользовался силой, чтобы остановить его: взмахнув рукой, он приподнял того над землей — прозвучали крики и возгласы со стороны других смотрителей — и метнул его из-за всех сил, что у него оставались, в них.       Александр не успел увидеть, сколько человек получилось задеть таким броском, ведь мир перед глазами расплылся и завертелся, как если бы его посадили в вагонетку со сломанными тормозами и пустили с горки. Он чувствовал, как его кто-то тянул за воротник макинтоша, едва задевая затылок пальцами…       — Алекс? — тихо зазвучал голос возле него.       Парень отшатнулся в сторону. Мише не менее испугано смотрела на него, дрожа в свете маленького фонарика над головой. Она была бледна, но холодный воздух придал её щекам немного розоватый вид — жива.       Он оглянулся. Старый порт оказался по другую сторону от них: яркие огни ещё мелькали на крыше блока, но они тут же разбежались, лай был слышен чуть тише, чем до этого.       — Гд…? — Александр растерянно посмотрел вокруг себя, ещё больше удивляясь осознанию, что они были на борту какого-то транспортника, а вернее, на корме корабля, под окнами мостика. — Мы же только что… Это ты нас перенесла сюда?       Мише опустила взгляд, крепко поджав губы, то сжимая, то разжимая пальцы.       — Рука болит… — сказала она после мгновения молчания. — Я заметила паром совсем рядом с нами, мы б-были в западне… В-вот я и решила, что…       — Ты молодец.       Она ничего не сказала на это, косо глянув. Привстав, Мише хотела было выглянуть за небольшой бортик, как тут же услышала мужской голос и упала на колени, прикрывая рот. Александр увидел, как её и без того большие глаза будто бы стали ещё больше и темнее.       — Держи курс ровнее, Нейл! Не хватало утонуть из-за твоих кривых рук!       — Если не нравится, сам рули, — рявкнули в ответ на нелестный возглас.       Александр осторожно приподнялся, заглядывая в окно и стремясь понять, кто это был — кто бы мог подумать, что это офицеры. Они стояли к ним спиной, увлеченные собственной перепалкой, и их не заметили даже.       Он опустил взгляд и наткнулся на взволнованные глаза — слишком близко, что ему аж дурно стало.       — Что такого важного в этом старикашке, что его зад надо беречь аж вплоть до Аддермира? Ну, подумаешь, ковыряется в своих этих… проводах, жидкостях. На реальной работе он, небось, никогда не был.       — Если о своей «работе», то ты и ногтя не стоишь. Кинуть бы тебя как крысу подопытную в Аддермир, по пути, так сказать, вот здесь и польза появится от тебя.       — Будешь и дальше разевать рот, до Карнаки я один доберусь с этим стариком!       Дальнейший разговор Александр не успел расслышать, так как Мише вдруг яростно замахала руками прямо перед его лицом, что он от неожиданности откинулся чуть назад. Её щеки аж разгорелись ещё ярче, ресницы испуганно затрепетали. Она попыталась приблизиться к его уху, но Александр рефлекторно увернулся. Ему было дурно от такой настойчивости.       Мише нервно дёрнула носом и попыталась прошептать что-то ему:       — Со…лов… есь. Он з-здесь.       — Кто? — Александру пришлось приблизиться ближе, хоть он уже и начал ощущать дрожь в руках от такого тесного контакта с Мише.       — Соколов, — карие глаза яростно смотрели на него, часто моргая, точно взглядом у неё получилось бы лучше объяснить своё рвение. — Он б-был… в дневнике Хэвлока. Возможно, он нужен м-мастеру. А паром…       — … плывет в Карнаку, — выдохнул Александр, заканчивая за неё. — Они вывозят Соколова из Дануолла.       Этого нельзя допустить. Если Мише действительно права, то Соколов был очень важным куском паззла, который Дауд стремился сложить в единую картину на данный момент. Вне Дануолла будет проблематично найти его…       Охранников было всего двое. Немного. Будь тут Юрий, они бы вместе быстро управились с ними, но здесь был не Юрий. Мише… У неё вообще хватит сил на это?       — Я возьму на себя этих двоих. Сможешь отключить сигнализацию? Она обычно на палубе, под мостиком.       Мише энергично закивала. Однако доверия от этого не прибавилось.       Но выбора не было.       Они быстро разошлись по разным сторонам. Александра не покидало беспокойное чувство, что что-то да по-любому пойдёт не так. Мише не отличалась особой… ловкостью. Даже тогда их с Юрием задание она поставила под угрозу, разбив лампу, случайно задев её от неожиданного возгласа Юрия. И если до этого был шанс уйти невредимыми, то сейчас эти шансы были сведены к нулю.       Перепрыгнув через ограждение на лестницу, ведущую на мостик, Александр хотел было быстро заглянуть вниз, однако голоса выше приковали всё его внимание. Он хотел бы найти что-нибудь для атаки — голыми руками будет сложно выкрутиться из передряги, но попробовать стоило. Вернее, права на ошибку не было.       Он поднялся по лестнице вверх, ступая так, что стопа осторожно касалась металла — нельзя было допустить малейшего шума.       Его оппоненты стояли спиной к нему, хоть можно было заметить его, стоявшего во весь рост на предпоследней ступени. На тумбе рядом с входом была горящая лампа, сложенные ножны и две коробочки с патронами к револьверу. Рука уже было потянулась к ножнам, как резкий сигнал с палубы выбил его из колеи.       Сигнализация. Мише не справилась. Возможно, там был кто-то ещё внизу.       Но смятение длилось всего секунду: прежде чем оба офицера повернули к нему свои напряжённые и искажённые лица, Александр схватил ручку лампы и размашисто взмахнул ей, попав в ближе стоявшего мужчину. Треск! Звон! Пока тот был застигнут врасплох, Александр сбил с ног второго, выполнив замысловатое движение ногой. Оперившись лидирующей ногой о пол, он развернул другую и заехал сапогом кричавшему от боли офицеру по лицу. Второй уже почти поднялся обратно на ноги, быстро осознав происходящее, но Александр успел схватить за грудки и попытался откинуть в сторону, но его самого потянули. Еле отцепившись одной рукой, он ударил мужчину в челюсть. Сзади подключился второй: его обхватили со спины за шею. Чувствуя, как хватка усиливается и становится тяжелее дышать, Александр подпрыгнул, ударил в грудь обеими ногами в грудь офицера напротив, а затем резко опустил их и присел, опрокидывая оппонента. Тот от неожиданности ослабил хватку, так что у Александра получилось высвободиться и уронить мужчину на пол, напоследок хорошенько ударив ногой по солнечному сплетению. Оба что-то кряхтели, но встать, похоже, никто не мог больше.       Александр, даже не отдышавшись, ринулся вниз по лестнице, осознав, что сигнализация больше не ревёт.       — Мише! — громко выдохнул он, хватаясь за перила и бегая взглядом по палубе, но… Мише переворачивала некоего старика в старомодном сюртуке. Его внушительных размеров борода скрывала часть лица, а волосы были взлохмачены. Руки чёрные, точно тот работал с углём или маслом.       Она испуганно оглянулась на него, отскочив от тела.       — Что?       Безвольно повиснув на перилах, Александр прикрыл глаза.       — Ты… Я слышал сирену.       Молчание. Александр многозначительно посмотрел на Мише.       — Ну?       — … Эм, это была… я? — девушка искренне не понимала, почему взгляд Александра вдруг стал раздражённым, будто она сделала что-то не так, как надо. — С-Соколов был прямо на палубе, в-вот я и решила попробовать…       — Ни слова больше, — прервал её парень, потирая шею. — Уходим.       Александр направил паром ближе к береговой линии, но не стал дожидаться, пока корабль столкнётся с камнями или причалом: он с Мише переместился на ближайший прибрежный бульвар и скрылся в тени домов и крыш. Хотя… Это было достаточно проблематично, учитывая, что мистер «мозг» отнюдь не был пушинкой, чтобы запросто менять позиции. Им пришлось попотеть, чтобы хотя бы добраться до рубежей заражённых районов, настолько далеко их откинуло за время непредвиденных приключений. Им ещё это аукнется, в этом Александр не сомневался…

***

      — Подожди, дай уложить всё это в голове, — проговорил Дауд, потирая виски. Его лицо было ещё более уставшим, чем когда Мише видела его в последний раз. Её щёки горели ярким пламенем, причиняя жуткую боль.       Они стояли посреди кабинета мастера глубокой ночью — если, конечно, уже не наступало утро. Рядом с Даудом стоял старичок Бечворт, явно гадавший, что он забыл во всей этой истории, но тот ни слова не проронил, пока Александр рассказывал всю историю в качестве объяснений. Ну, как рассказывал…       — То есть вы, дождавшись, когда все заснут, сбежали за пределы Затопленного квартала и направились прямиком к дому Соколова. Собирались, по крайней мере, — выдохнул Дауд. — Но у вас этого не получилось, так как вы заметили паром, на котором оказался сам Соколов. И его хотели вывезти за пределы Дануолла, я верно тебя понял, Александр?       Александр стоял впереди, чуть прикрывая собой Мише. За всё то время, что они находились в комнате, он ни разу не сдвинулся с места, гордо держа голову. А Мише, наоборот, силилась не загнуться ещё сильнее от стыда, одолевшего её. Она и взгляда не могла поднять, разглядывая грязные ботинки мастера, на которых где-то виднелись травинки.       — Всё верно, мастер, — отчеканил Александр. — Мы хотели установить преждевременную слежку за ним.       Бечворт увлечённо разглядывал жёванную сигару в своих пальцах, грязных от моторного масла.       — И кто же выступил инициатором этого, проникнув в мой кабинет и забравшись в мои бумаги?       Мише нервно дёрнула носом, приготовившись.       — Это был я, мастер. Мише хотела меня остановить, но вы же знаете… Если я что-то задумал, меня сложно убедить в обратном.       Бечворт косо глянул на парня, перестав крутить табак в руке, но в одно мгновение вернулся к прежнему занятию. Дауд же тяжело посмотрел на Мише сначала, а затем обратно на Александра. Не менее тяжёлый вздох. В гнетущей тишине он снял свои перчатки и кинул их на стол рядом с бумагами.       — Я впечатлён, Александр, — заключил он, но голос оставался всё таким же грузным. — Вы в одиночку сыграли удивительный номер, притащив к нам одного из возможных соучастников. Но… Я разочарован. Опять. Ты разочаровал меня, Александр, я рассчитывал на рассудительность и хладнокровие с твоей стороны. Ты меня подвёл, несмотря на успех.       Сухой голос Дауда ножом прошёлся по сердцу Мише, заставляя её глаза покрыться пеленой, а губы задрожать. Будто бы это ей сказали… А каково было Александру сейчас? Она исподлобья посмотрела на его затылок. Волосы собраны в тугой хвост, но он растрепался, часть прядок выбилась. Она видела, как голубой свет лампы остро очерчивает его угловатые черты лица, подчёркивая их. Стыдливо Мише вновь опускает глаза.       — Мише, можешь идти, — бросил Дауд, поворачиваясь к столу лицом.       — Но, м-мастер… — собиралась она возразить, но встречный взгляд серых глаз заставил её проглотить остальные слова.       Александр не повернулся к ней.       …Ей действительно лучше уйти?       И Мише ушла, но только осталась в коридоре возле жилых комнат. Она дожидалась Александра уже как двадцать минут, чувствуя горький привкус после его выговора мастером. И было ли ей обидно только от того, что только Александра отчитали за провинность? Мастер ничего не сказал про неё, даже когда тот упомянул, что она «пыталась отговорить того», будто… будто знал, что у неё не получилось бы исправить ситуацию. Тошнота подступила к горлу.       — Ты почему ещё не у себя?       Глухой возглас заставил её дёрнуться и отпрянуть от стены. Александр подошёл к двери, возле которой она его поджидала.       — Я… Я… — хотела она начать, как тот смерил её таким взглядом, что ей стало ещё более стыдно и обидно, чем до этого. — Почему ты не сказал, ч-что это я?       Он не ответил сразу, точно дожидался, пока она сама скажет ответ на свой вопрос.       — У тебя было множество возможностей остановить меня, Мише, и сказать, что произошло на самом деле. Ты не сделала этого. Хотя могла. У тебя есть свои причины скрывать что-то от Дауда, и я не могу вмешиваться в это.       — Но он р-разочаровался в тебе…       — Я много кого успел разочаровать, Мише, — устало вздохнул Александр, смотря на неё из-под тяжёлых век. После этих слов его плечи опустились точно под невидимым ей грузом. Однако он тут же попытался приободрить себя, чуть выпрямившись: — Как у тебя получилось провернуть это со стариком?       Мише удивлённо на него посмотрела.       — Ну, с Соколовым. Я нашёл тебя уже с ним, в отключке.       — А… Я… — она замешкалась. — Я н-нашла его на палубе, возле сигнализации. О-Он стоял и что-то курил, так что не заметил меня. А! Юрий показал мне перед тем, как мы ушли тогда в сторону Делового квартала, что пожилых людей можно застать врасплох громким и неожиданным звуком, а затем ударить по ушам, задевая изгиб шеи! — её глаза на миг загорелись. — Я сделала всё в точности, как мне советовал Юрий, вот… и вышло, хах. Он вырубился моментально, едва вскрикнув.       На лице Мише сверкнула улыбка, но она тут же её подавила, посчитав неуместной. Однако над ней хмыкнул Александр, оскалившись и поправив прядь светлых волос.       — Хоть где-то советы Юрия работают. Либо это он такой простофиля, — он мягко посмотрел на Мише, потирая шею, — что его идеи идут против него каждый раз.       На этих словах они разошлись по своим комнатам, попрощавшись. Это было бессмысленно, ведь солнце уже поднималось по небосводу, обеляя тёмно-синее небо своими тусклыми лучами. Они точно пронзали небо, оставляя после себя кровавые следы. Под утро им уже станет известно, что Верховный смотритель неожиданно пал до уровня ниже простых смертных, став вечным спутником крыс, неся тяжкое бремя из-за клейма на своём лице.       Но, пока утро только набирало силы, тени ночи ещё были сильны и скрывали под своими узорными плащами своего постоянного гостя. И вряд ли бы он спешил покинуть их, явившись тем, кто так нуждался в его помощи.       Он наблюдал, как всегда…       С искренним любопытством, будто на мгновение стал тем самым ребёнком, когда-то открывавший новые горизонты за улицей Батиста. Тем ребёнком, который смотрел на мир с широко открытыми глазами, стремясь уловить каждое мгновение, чтобы понять его. Но всё это омрачалось нависшей тенью мнимой опасности…       Он прекрасно понимал, что означал этот взгляд, коим пленник одаривал своего надзирателя. Пленник, ставший самим наказанием. Понимал, что означала дрожь под каждым касанием к скрытым нывшим ранам под толстым мундиром. Но догадается ли пленивший? Как он распутает этот клубок, когда у самого целый лабиринт внутри сознания, и ведь он не спешил выбраться оттуда?       Существо прикрыло веки, но наслаждения от неведения оно не испытывало уже множество веков. Всё проходило через него, что сложно было не понять то, к чему всё шло, какую нить плела судьба.       Если один из них продолжит тот путь, который они определили каждый для себя…

…это будет конец.

      Не хотелось признавать, но от этой мысли ощущалось такое удушающее отчаяние, что пустота сковывала давно застывшее сердце, если можно так сказать.

Ничего не меняется в этом мире…