Глава 2: Путь к Национальным
16 сентября 2019 г., 00:51
Перелёт из Сочи обратно в Детройт занимает шестнадцать часов на трёх самолётах, большую часть из этого времени Юри проводит, пытаясь осознать последние сорок восемь часов своей жизни.
К счастью, Челестино привык спать во время перелётов, благодаря чему Юри может избежать неудобных разговоров о планах в спорте, которые, как он знает, маячат на горизонте. Юри не хочет принимать никаких решений о будущем, пока не сможет расставить всё по полочкам. Это не значит, что он решил уйти из спорта после своего ужасного проката произвольной программы, просто ближе к такому решению, чем в любой другой момент своей карьеры. А теперь...
Теперь Виктор Никифоров будет злиться, если он уйдет из спорта. Юри только-только выписался из отеля, когда получил шквал сообщений от Виктора, дружелюбных и личных, как будто он просто продолжал разговор, который они вели в номере.
«Оказывается, твоё чувство времени безупречно!»
«Примерно через три минуты после твоего ухода ко мне в номер пришёл Юра, обозвал меня угасшей звездой спорта и съел всё, что мы оставили на столе»
«Я сказал ему, что если он опубликует какие-то фотографии с тобой и Крисом, я выложу ту, где ты выглядишь великолепно, и он спотыкается о собственную ногу»
«Кстати, я вот об этой:
[Приложение: IMG_4945.JPG]»
«Он обозвал меня ОЧЕНЬ грубо!»
«Но смысл до него дошёл, так что ты в безопасности!»
До сегодняшнего дня Юри и не подумал бы, что Виктор Никифоров использует в сообщениях столько восклицательных знаков. До сегодняшнего дня Юри и не подумал бы, что в жизни Виктор Никифоров представляет собой такую путаную смесь дружелюбия, неловкости, легкомыслия и бестактности. У публичной персоны Виктора нет никаких грубых граней: он так долго был на виду у общественности, что его образ стал безупречным. Стоящий перед публикой Виктор никогда не сделал бы что-то одновременно щедрое и грубое. Например, не подарил бы кому-то свой дорогой галстук, говоря, что чужой галстук уродливый. Стоящий перед публикой Виктор не стал бы командным голосом велеть кому-то встать, а затем обнимать.
Юри не знает, что с этим делать. Несколько раз в начале полета домой он открывает фотографию, сделанную Виктором, и просто смотрит на неё, пытаясь понять, что видит. На протяжении многих лет Юри видел много других поклонников, публикующих селфи с Виктором, и Виктор почти всегда использует одну из двух улыбок. Улыбка первого типа хитрая, намекающая на что-то непристойное, предназначенная для того, чтобы заставить зрителя упасть в обморок, а вторая — добродушная, привлекательная, дружелюбная. И в том, и в другом случае Виктор выглядит красивым — он так долго был на виду, что инстинктивно знает свои лучшие ракурсы.
Но улыбка на этой фотографии кажется другой. Глаза прищурены, губы растянуты шире, а голова не наклонена так идеально. Он выглядит реальнее . Несовершенным. Юри тоже выглядит несовершенным: волосы требуют расчёски, а улыбка немного остекленелая от недоумения. Вероятно, именно их взаимная неловкость помешала Виктору опубликовать фотографию в интернете — Юри знает об этом, потому что, когда включает телефон во время пересадки, на него не сыпятся двадцать восемь безумных сообщений от Пхичита. Но у Юри создаётся впечатление, что Виктор действительно хотел выложить фотографии с их танцами. Виктор присылает их ему вместе со второй волной текстовых сообщений, доставленных при трансфере в Москве:
«Бедный Юри, я только что посмотрел, сколько времени нужно, чтобы добраться из Сочи в Детройт!»
«Написано, что где-то от 14 до 20 часов в зависимости от задержек(((((»
«Я чувствую себя виноватым! Из Сочи в Санкт-Петербург лететь всего три часа!»
«Но, по крайней мере, Мировые в этом году пройдут в Бостоне»
«Тогда у тебя будет короткий полёт, а я буду страдать»
«Не могу поверить, что мне придётся так долго ждать, чтобы увидеть тебя снова!»
[Приложение: IMG_7884.jpg] [Приложение: IMG_7885.JPG]
«Обещай, что оставишь для меня ещё один танец, когда мы будем там.))))))»
Юри не знает, что более тревожно: небрежный, почти ласковый тон Виктора или его беззаботное предположение, что Юри будет представлять Японию на Мировых. Он, должно быть, правда смотрел только хорошие выступления Юри; он, кажется, понятия не имеет, насколько непоследовательным он может быть. Юри печатает и удаляет четыре сообщения, пытаясь умерить ожидания Виктора, затем сдается и просто посылает жалкое: «Да, приятно, что соревнования будут близко». Он также спрашивает о букетах круглых скобок, которые Виктор продолжает прикреплять к своим сообщениям, и получает быстрый ответ:
«О! Это русские смайлик/хмурое лицо»
«Мы пропускам глаза, потому что на раскладке кириллицы раздражает печатать двоеточие»
«После этого, печатая на английском, я забываю, что могу его использовать :) :) :)»
До сегодняшнего дня Юри не догадался бы, что Виктор Никифоров использует в своих сообщениях столько смайликов. Виктор был искрящимся и весёлым, когда был юниором, когда он ещё был подающей надежды восходящей звездой, но со временем это исчезло. В наши дни Виктор — непревзойденный профессионал, когда дело доходит до СМИ: привлекательный и интересный, но всегда уравновешенный. Юри никогда не приходило в голову, что Виктор мог измениться перед камерой, но не за ней. Юри провёл десятилетие, любуясь Виктором издалека, и от всех этих недавно обнаруженных пробелов в знаниях его немного укачивает.
Юри также провёл десятилетие, мечтая стоять рядом с Виктором на пьедестале, и странно, что Виктор настолько дружелюбен с ним, прежде чем эта мечта сбылась. За два дня хронология его жизни оказалась полностью нарушена. Финал Гран-При должен был стать соревнованием, где он наконец-то реализовал бы свой потенциал как конкурентоспособного спортсмена. В этом году он приложил неимоверные усилия, чтобы попасть в Финал Гран-При, доведя себя до изнеможения в попытке поднять сложность своих программ и добавить второй четверной в свой арсенал. И теперь он возвращается домой, не имея ничего, кроме последнего места, горя от потери Викчана и стыда за то, что подвел своих сторонников и поклонников.
И восемнадцать сообщений от Виктора Никифорова.
Так куда же это его приводит? Что он будет делать дальше? Ещё в апреле, до того, как они влезли в особенности костюмов, песен и хореографии, Челестино попросил Юри обдумать один основной вопрос: «Что ты хочешь от этого сезона?» Теперь, семь месяцев спустя, возникает тот же вопрос. Сезон ещё не закончился. До Мировых еще четыре месяца. Чего он хочет от следующих четырёх месяцев?
Ответ приходит к нему легко: он хочет победить. Несмотря на неудачу и стыд (и неожиданное сокращение пути к знакомству с Виктором) Юри всё ещё чувствует жгучее импульсивное желание, которое вело его вперёд весь год. Он хочет взять золото на Национальных и занять достойное место на Четырёх Континентах и Мировых. Он хочет отлично исполнить свою произвольную программу, четверной сальхов и всё такое. Он хочет встать на пьедистал на Четырёх континентах, а затем сделать это снова на Мировых: наконец, укрепив своё место в качестве равного Виктору.
Так...
«Так вот, что я сделаю».
Мысль появляется в голове Юри, как будто за него её вкладывает кто-то другой, но от неё он чувствует глубокое облегчение. Правильность. Так вот, что он сделает. Он не хочет останавливаться — и Виктор тоже не хотел бы, чтобы он останавливался. Уход из спорта сейчас означал бы, что он оставляет свою мечту незавершенной и неполной. Юри потратил почти десять лет, пытаясь достичь этой точки, и он не остановится до финишной черты.
Юри садится в самолёт Москва—Нью-Йорк с чувством убежденности. Оно настолько сильно, что давит в горле и зудит на кончиках пальцев. Он хотел бы отвлечься, но не может никому написать до самого приземления, и через несколько минут Челестино уже храпит, прижавшись головой к корпусу самолета. Единственная связь Юри с внешним миром — прерывающийся Wi-Fi самолета.
Юри ждёт, пока они не достигнут комфортной высоты, выпрямляется на своём месте и открывает свой Инстаграм.
***
Виктор прибывает домой через три часа после посадки на свой самолет и немедленно отправляется за Маккачином. При встрече она чуть не сшибает его с ног; радостная Макка никогда не перерастёт своё щенячье поведение. Виктор садится на пол, обнимает её и чешет ей голову так, как ей нравится, зная, что сам выглядит глупо и ни капли об этом не беспокоится. Перед его мысленным взором всё ещё стоит фотография Юри, баюкающего своего радостного щенка, и это заставляет его обнять Маккачина ещё крепче. Они вдвоем идут домой долгими, окольными путями, Маккачин радостно скачет перед Виктором и по дороге так устаёт, что, когда они возвращаются в квартиру она запрыгивает на кровать Виктора и засыпает, пока он распаковывает чемоданы. Виктор убирает всё, пока не остается только куча одежды, которая отправится в химчистку, и маленькая коробочка с медалью внутри. Виктор снимает крышку и смотрит на неё. Десять лет назад, по возвращении домой, он всегда любил это мгновение: потакать своим желаниям, любоваться наградой, наслаждаться воспоминаниями о своём успехе. Но о медалях он больше так не думает. На данный момент в его победной серии медали больше не ощущаются как собственная заслуга, а скорее как галочка в растущем счёте. Нет ничего романтичного в галочке в счёте. Виктор выиграл Финал Гран-При пять лет подряд — объективно впечатляющий подвиг — но, стоя там, глядя на свою медаль, он чувствует только смутное чувство облегчения, что он не прервал череду побед. Он закрывает крышку коробки и ставит её рядом с входной дверью, чтобы отвезти завтра на каток. Он держит медали от своей победной серии в закрытой витрине, так что, по крайней мере, другие люди могут получить от них некоторое удовлетворение. Юрий Плисецкий, в частности, находит их очень мотивирующими; он останавливается, чтобы смотреть на них каждый день, когда приходит на тренировку. Технически говоря, Виктор должен привезти свое новое приобретение вечером, в час на льду, который оптимистично зарезервировал для себя перед отъездом в Сочи. Но он устал, как и Яков, когда видел его в последний раз. Когда Виктор пишет Якову, чтобы сказать, что останется дома и вместо этого будет заниматься проработкой вне льда, Яков просто отвечает коротким сообщением: «Ладно». Виктор переодевается в тренировочную одежду и расстилает на полу коврик. Затем он собирается включить беззвучный режим, чтобы телефон не отвлекал его, но когда включает экран, то видит уведомление, которое заставляет его сердце биться чаще: «katsuki-yuu только что разместил фото» Юри обновил свой Инстаграм! Виктор быстро снимает блокировку, гадая, какую фотографию он разместил, и его встречает то же изображение, которое весь день тихо его преследовало: Юри со своим щенком, застывшие в момент невинного счастья. Под ним два длинных блока текста, один на японском, второй на английском. Виктор читает второй: «katsuki-yuu Последние несколько дней были тяжелыми для меня. Несмотря на всеобщую поддержку, на Финале Гран-При я не вышел на приемлемый уровень и приношу за это свои извинения. Отчасти я боролся со своими проблемами с нервами, а частично из-за некоторых плохих новостей, которые недавно получил из дома. Когда я переехал в Америку, чтобы тренироваться с тренером Чальдини, расстался с семьёй и моей собакой, Викчаном. Я был настолько целеустремлён в своем желании стать лучшим фигуристом, что считал эту жертву трудной, но необходимой. Однако несколько дней назад я узнал, что Викчан неожиданно скончался. Я не только горевал о том, что потерял его, но и чувствовал вину за то, что провёл так много времени вдали от него. Я знаю, что он очень любил моих родителей и сестру, и знаю, что его жизнь с ними была счастливой. Но также знаю, что он никогда не понимал, почему меня не было рядом. Именно это чувство вины и сожаления и отвлекало меня в последние дни. Однако я рассказываю об этом не потому, что хочу, чтобы меня легко простили за плохую работу. Как вы видели, с непоследовательностью мне приходится бороться даже при нормальных обстоятельствах. Я рассказываю об этом, потому что Викчан был важен для меня, и потому что, даже когда я намерен сделать все возможное в этом сезоне, я все еще не уверен, что выбор, который я сделал, был правильным. Я могу только надеяться, что мои действия с этого момента будут в честь него». Виктор оторвался от телефона. Боль в груди вернулась, смешавшись со странным чувством гордости. Юри слушал его; вместо того, чтобы увиливать, Юри собрался с духом и выложил всё на обозрение миру. И слова Юри — это полностью его слова: искренние, полные поразительного самобичевания, непредсказуемо мечущиеся между осмотрительностью и смелостью. Виктор не помнит, когда в последний раз встречал кого-то, чьё поведение было так трудно предсказать. Он знаком с Юри всего один день, и практически каждый момент был для него сюрпризом. Виктор любит сюрпризы. Если в голове Виктора звучит разочарованный голосок, указывающий на то, что Юри вообще не упомянул о встрече с Виктором, не стоит обращать на это внимание. Напрасно он думает, что заслуживает упоминания, когда речь идет о собаке Юри, карьере и семье. Виктор уносит телефон в спальню, останавливаясь, чтобы почесать спящую Макку за ушами, потом кладет телефон на тумбочку и оставляет там. Он возвращается к своему тренировочному коврику и начинает разминаться. Но его концентрация, которая обычно приходит сразу же после начала тренировки, остаётся рассеянной. Юри просто вынул своё сердце: конечно, Виктор должен как-то отреагировать, не так ли? Ему лайкнуть пост Юри или откомментировать, но с другой стороны, его появление может в конечном итоге отвлечь людей от сообщения Юри. Тогда он должен послать Юри сообщение. Пусть Юри и не получит его, пока его самолет не приземлится. Виктор вскакивает на ноги и возвращается в спальню. Маккачин недоумённо посапывает, когда Виктор садится рядом с ней, целует её в макушку и печатает своё сообщение: «Это было замечательное заявление, Юри, я так рад, что ты опубликовал его)))» Он кладет телефон обратно на тумбочку и выходит в гостиную. На этот раз, когда он снова начинает тренировку, он может сосредоточиться немного лучше, за исключением ворчащего голоса, который говорит, что сообщение было ужасно коротким, учитывая масштабы того, что только что сделал Юри. Он должен был добавить что-то о храбрости Юри, что был таким честным, или отругать его за то, что он так жесток к себе, или… Виктор поворачивает голову и смотрит на свою спальню. Его мышцы зудят, чтобы поднять его и вернуться обратно. Но нет, он ведет себя нелепо. Он уже слишком снисходителен к себе, пропуская тренировку на льду, и он точно не может позволить себе просто валяться в постели, пытаясь придумать идеальные слова, чтобы сказать Юри. Национальные России через три недели, а следом и Чемпионат Европы. Ему нужно сосредоточиться. Оказывается, сказать гораздо легче, чем сделать.***
Юри и Челестино приземляются в Детройте в полночь по местному времени. Юри — мутноглазый зомби: он совсем не смог поспать в самолёте, слишком полный нервов из-за публикации в Инстаграм. Он знает, что не должен читать комментарии, которые люди публикуют, но ничего не может с собой поделать. Многие ответы добры и обнадеживают, хотя некоторые из них настолько жестоки и пренебрежительны, что у Юри сжимается желудок. Самый удивительный ответ от официального аккаунта Юрия Плисецкого: односложный комментарий «Извини». Это так нехарактерно приятно, что Юри приходится перепроверить, действительно ли это Юрий. От Виктора комментариев нет. Юри не знает что чувствовать: разочарование или облегчение. Все поклонники Юри знают, насколько он восхищается Виктором, и всё ещё кажется неправильным привлекать внимание Виктора после такого разочаровывающего выступления. Может быть, лучше, чтобы люди не знали, что они встретились. Если Юри будет упорствовать и доберется до Мировых, он сможет говорить об этом с гордостью, высоко подняв голову. По дороге домой из аэропорта все эти часы отрыва от мобильной связи врываются в телефон Юри. Несколько человек написали ему о посте, включая Виктора, чей последний текстовый шквал составляет четыре сообщения с разницей в несколько часов: «Это было замечательное заявление, Юри, я так рад, что ты опубликовал его)))» «Хотя я все еще думаю, что ты слишком строг к себе!» «Но большое мужество проявляется в том, чтобы выражать свои эмоции вот так» «Я собираюсь спать, но напиши мне, когда приземлишься, чтобы я знал, что ты добрался домой в целости и сохранности!» Юри отвечает туманной благодарностью и заверением, что он в безопасности на земле. К тому времени, когда Челестино высаживает Юри с чемоданами у дома, уже почти час ночи. Юри тащит всё внутрь, подключает свой умирающий телефон к зарядному устройству, и засыпает, всё ещё одетый. На следующее утро он просыпается не от звука будильника, а от быстрого стука в дверь спальни. Он узнаёт в нём аварийный стук Пхичита, тот самый, к которому он прибегает в случае затопления туалетов или сбежавших хомяков. Юри трёт глаза. — Входи, — говорит он. Пхичит открывает дверь, и его телефон почти мгновенно оказывается перед лицом Юри. — Юри! — восклицает он тоном, граничащим между восторгом и предательством. — Что это? Юри моргает, глядя на экран телефона. Это… — О, — вяло произносит он. Это фотография его и Виктора в гостиничном номере Виктора. — Где ты это взял? — Где я это взял? — спрашивает Пхичит. — Это опубликовал Виктор Никифоров! В своём Инстаграме! Юри щурится на изображение. Конечно же, есть имя пользователя и аватар Виктора над фото, а под ним подпись, на которой ошеломленный Юри не может сосредоточиться. — Юри! — повторяет Пхичит, такой взволнованный, что подпрыгивает на носках. — Не могу поверить, что ты не рассказал мне об этом! — Когда я должен был тебе сказать? — спрашивает Юри. — Ты спал, когда я вернулся. — Ты должен был разбудить меня! — Это не так уж и важно, — неуверенно говорит Юри. — Он — причина, по которой ты стал фигуристом, конечно, это очень важно! — Пхичит сунул телефон в руки Юри. — Вот, прочти, что он написал! «v-nikiforov Мы с @katsuki-yuu за завтраком незадолго до вылета наших рейсов! Юри, я так чудесно провёл время, знакомясь с тобой, и я не мог быть более впечатлён твоей силой и честностью перед лицом очень эмоционально сложной ситуации. Стать спортсменом твоего уровня — значит принять множество трудных жизненных решений, и я знаю, что ты никогда не принимал их беспечно. Я так горд и почтён тем, что сыграл свою роль в объединении вас с Викчаном много лет назад. Удачи на чемпионате Японии в конце этого месяца, и, надеюсь, в марте мы вдвоем сделаем ещё одну такую же фотографию на Мировых!» Юри сглатывает комок, поднимающийся к горлу, и протягивает Пхичиту телефон. — Он такой милый, — говорит он в сотый раз за последние дни. — Не могу поверить, что ты разговаривал с ним несколько дней и даже не написал мне, — сокрушается Пхичит. — Юри, ты должен рассказать мне всё-всё! Будешь рассказывать, пока я готовлю завтрак.***
Виктор находит конвертер часовых поясов и обнаруживает, что Детройт отстаёт от Санкт-Петербурга на восемь часов. Поэтому с его стороны глупо разочаровываться, когда он заканчивает свою утреннюю тренировку на льду и обнаруживает, что Юри всё ещё не ответил на сообщения, которые он отправил этим утром. Сейчас середина ночи в Детройте, и Юри, вероятно, устал от долгой поездки домой. Виктор, наверное, вообще не должен писать ему, на случай, если это его разбудит. Но он ничего не может с собой поделать: к полудню он отправил в общей сложности семь сообщений: «Ух ты! Я только что видел, как Юра прокомментировал твой пост в Инстаграм!» «Я думаю, что это может быть первый раз, когда он использовал слово «Извини» в своей жизни!» «Может быть, это научит его не кричать на людей?» «Скорее всего, нет))))))» «Я надеюсь, что это нормально, что я разместил нашу фотографию в Инстаграм» «Я, наверное, должен был подождать дольше, чтобы это не отвлекало от сообщения, которое ты сделал» «Но фотка такая милая! Я хотел, чтобы все её увидели)))» Во время обеденного перерыва Виктор загружает Инстаграм Юри и просматривает его. Профиль неутешительно официальный, полный конкурсных фотографий и снимков с награждений. Юри явно не из тех, кто фотографирует еду или делает селфи в зеркале ванной. На нескольких обыденных снимках Юри неизменно позирует со своим соседом, милым тайским фигуристом, которого Виктор помнит с Чемпионата Четырёх Континентов. Несмотря на то, что Юри сказал, что они не встречаются, Виктор смотрит на их улыбающиеся лица и явно ревнует. Затем он кликает на Инстаграм phichit+chu, и его ревность немедленно превращается в восторг. Пхичит Чуланонт абсолютно тот человек, который фотографирует свою еду и делает селфи в зеркале ванной комнаты. Его Инстаграм — занятая документация всей его жизни, включающая Юри. Виктор находит фотографию, сделанную Пхичитом: Юри лежит на диване, играет в портативную видеоигру, его волосы растрёпаны, а футболка спадает с плеча. Виктор на мгновение замирает, не замечая приближающихся шагов, пока не становится слишком поздно. — О, отвратительно, — произносит голос. Виктор поднимает глаза; Юрий Плисецкий смотрит через плечо на изображение, его лицо искажено отвращением. — Ты что, киберсталкеришь его? — Да! — весело отвечает Виктор. Он жмёт «Лайк» на фото. По какой-то причине это заставляет лицо Юрия исказиться еще больше. — Что, черт возьми, с тобой не так? — требует Юрий. — Ты же знаешь, что лайки общедоступны, верно? Ты хочешь, чтобы весь мир знал, что ты ищешь его фотографии, как озабоченный извращенец? Честно говоря, Виктор не возражает против этой идеи, но он также не хочет, чтобы Юри чувствовал себя некомфортно. — Ты прав, — говорит он и снова нажимает кнопку, чтобы убрать лайк. — Я просто сохраню её на телефон. — Фу, — говорит Юрий. — Ты чертовски смущающий. Юрий из тех, кого лучше всего ценят в малых дозах, и Виктор чувствует, что последних двадцати секунд достаточно для одного дня. — Кстати, — говорит он беззаботно, — ты заглядывал в шкаф по пути сюда? Пять медалей подряд выглядит довольно мило, не так ли? Это вызывает реакцию, на которую Виктор надеялся: Юрий бросает на него злобный взгляд и поворачивается на каблуках, направляясь к раздевалке. Надеюсь, Яков по достоинству оценит рост соревновательного огня, который явно будет во время тренировки. Оставшуюся часть обеденного перерыва Виктор проводит в Инстаграме Пхичита. Когда пришло время начать его кардио, у него есть еще три фотографии Юри, сохраненные на телефоне, и ноль новых текстовых сообщений. Ну и ладно. В Детройте всё ещё предрассветные часы, и Юри, несомненно, спит. Виктор приступает к упражнениям, поклявшись, что не будет думать об этом. Оказывается, сказать гораздо легче, чем сделать.***
Юри рассказывает Пхичиту... почти всё. Он рассказывает о том, как напился на банкете. Рассказывает, что неуместно танцевал с Крисом Джакометти… — Как ещё можно танцевать с Крисом Джакометти? — замечает Пхичит. И что вызвал разгневанного четырнадцатилетку на брейк-данс баттл. Он рассказывает, что танцевал с Виктором, по пьяни позаимствовал галстук Виктора, а на следующее утро пошёл его отдавать и, как ни странно, потерпел неудачу. Он не упоминает о поездке в отель на такси, как дремал на плече Виктора, пока тот крепко держал его. Также не упоминает, как Виктор обнимал его, когда он расплакался из-за Викчана. Те моменты чувствовались... запутанно, и он не думает, что Пхичит интерпретировал бы их с соответствующими нюансами. Когда Юри, наконец, заканчивает свой рассказ вместе со смузи, который сделал на завтрак сосед, Пхичит опирается локтями на кухонный стол и задумчиво говорит: — Он запал на тебя. — Пхичит-кун , — стонет Юри, вставая, чтобы поставить стакан в раковину. — Я серьезно! — говорит Пхичит. — У него все симптомы. Он пишет тебе миллион раз, он дарит тебе подарки, и он подписался на меня в Инстаграм. — Погоди, что? — спрашивает Юри. Пхичит протягивает телефон, и, конечно же, прямо посреди прочих уведомлений высвечивается: « v-nikiforov подписался на ваши обновления. 3 часа». — Сначала я подумал, что это просто фанатская учетная запись, — говорит Пхичит. — Но нет, это действительно он! Он, должно быть, понял, что мой профиль — единственное место в Интернете, где он увидит твои фотографии. Юри с запозданием вспоминает, что он упоминал Пхичита при Викторе, и первой реакцией Виктора был вопрос, встречаются ли они. Он решает не упоминать об этом. — Он писал тебе сегодня утром? — спрашивает Пхичит. — Я не проверял. Пхичит выглядит шокированным. — Мы разговариваем уже двадцать минут! Как ты мог оставить телефон без внимания так надолго? Я принесу его тебе. Мотивы Пхичита прозрачны, как стекло, но Юри все равно позволяет ему это сделать. Пхичит возвращается с телефоном Юри в руке и удовлетворенным выражением лица. Он протягивает телефон Юри, и на экране высвечивается уведомление: Виктор Никифоров 7 сообщений Для Юри действия Виктора менее ясны, чем их выставляет Пхичит, но семь сообщений — это много, чтобы отправлять практически незнакомцу, с которым провёл всего восемь часов. Он разблокирует телефон и читает. — Что он пишет? — спрашивает Пхичит. — Просто... дружелюбные вещи, — отвечает Юри. — Болтает. То же, что и ты пишешь мне. И абсурдность этого внезапно ошеломляет его. Они спорят о том, нравится ли Юри Виктору Никифорову. Виктор Никифоров — четырёхкратный чемпион мира. Виктор Никифоров снимается в рекламе духов и модных фотосессиях. Виктор Никифоров ещё несколько дней назад существовал лишь на пьедестале, казавшемся невероятно далёким от Юри. — Ну, не держи беднягу в неизвестности, — говорит Пхичит. — Ответь! Юри так и делает.***
Виктор тратит лишние полчаса на кардиотренировку, пытаясь загладить свою рассеянность и вчерашнюю лень. Закончив, он идёт в душ, вытирается, одевается, надевает пальто, собирает вещи и выходит на холод. Только тогда, и только тогда, он позволяет себе заглянуть в телефон. На экране блокировки есть баннер, который говорит: Юри Кацуки 5 сообщений Его сердце выпрыгивает из груди. Он торопливо разблокирует телефон и читает: «Я не мог поверить, что Юрий опубликовал это, сначала не поверил, что это и правда он» «(Должен ли я называть его Юрой? Я подумал, что не стоит, потому что мы с ним не друзья)» «Спасибо, что сказал такие добрые слова в своём посте в Инстаграм» «Я чувствую, что теперь вижу путь вперёд, и не думаю, что нашёл бы его без твоей поддержки» «Так что спасибо тебе за это» Сегодня днем в Санкт-Петербурге два градуса по Цельсию, но в этот момент Виктору тепло, как летом. Он печатает: «)))))))))))» «Юри, не могу дождаться, когда увижу, куда приведет тебя путь!» «А Юра, наверное, наорал бы на тебя за то, что ты его так назваешь» «Но он, наверное, наорал бы на тебя, как бы ты его ни назвал» «Поэтому я говорю: делай, что хочешь))» Он проходит полквартала, прежде чем его телефон снова зазвонит. «Тогда буду называть его Юрием» «Мне не нужно давать ему больше причин злиться на меня» Внезапно Виктор остро осознает, что их связывают цифровые узы. Где-то, за тысячи километров отсюда, Юри смотрит на телефон прямо сейчас, читает слова Виктора и думает о нём. Ну, думает о нём и Юре, что менее романтично. Но… Его телефон снова жужжит. «Пхичит упомянул, что ты подписался на него в Инстаграм» «Он хочет знать, может ли он похвастаться или ты хочешь сохранить это в тайне» Ясно, он думает о нём, Юре и Пхичите. Виктор начинает чувствовать себя немного менее особенным. Тем не менее, Пхичит — причина, по которой у Виктора теперь есть фотография Юри в футболке с открытым плечом, сохраненная на телефоне, поэтому он печатает: «Конечно, он может похвастаться!» «Скажи ему, что у него намётан глаз на хорошие фотографии» «И хороший вкус в предмете фотографии)))» Через тридцать секунд Юри отвечает: «Предполагаю, что ты имеешь в виду хомяков» Юри шутит с ним! Раньше он никогда этого не делал. Виктор так удивлен, что не сразу понимает, что остановился и стоит посреди тротуара, ухмыляясь телефону. Он быстро приходит в себя и спешит вниз по улице. Когда Виктор выходит с катка, у него болят икры и ноги. Но к тому времени, как он возвращается домой, его телефон гудит каждые несколько минут от ответов Юри, он чувствует, что может кататься часами и его энергия никогда не иссякнет.***
Юри узнаёт, что время в Санкт-Петербурге на восемь часов впереди Детройта. Это означает, что Виктор уже закончил свои тренировки к тому времени, когда Юри одевается, чтобы пойти на каток. Юри бросает телефон на кровать, стягивает футболку через голову и слышит приглушенное жужжание, когда получает очередное сообщение от Виктора. За последние двадцать минут Юри узнал много нового о Викторе, о тех незначительных мелочах, которые он охотно искал в журнальных статьях. Теперь он знает, что Виктор никогда в жизни не видел хомяка. Он знает, что Виктор живет в пятнадцати минутах езды от катка, в квартире, где живет с девятнадцати лет. Он знает, что между его квартирой и катком есть кондитерская, и Виктор иногда останавливался там, чтобы нарушить диету, пока Яков не воззвал к патриотизму владелицы и не убедил её прекратить продавать сладости великой надежде России на олимпийское золото. Юри стягивает футболку и берёт телефон. Последнее сообщение Виктора — это просто «Юри!!!» возможно, с негодованием, после того как Юри не осудил Якова как величайшего монстра человечества. Юри не может удержаться от улыбки, потому что может услышать, как Виктор говорит это, его яркую интонацию и притворную обиду. Что за безумная мысль: Виктор Никифоров столько раз произносил имя Юри, что Юри может мгновенно воспроизвести это в своей голове. Юри надевает куртку и идёт к шкафу за шарфом. Его рука задерживается на дверце. Он лицом к лицу с изображением Виктора, плакатом двухсезонной давности, который Юри распечатал при переезде. На протяжении многих лет у Юри было так много плакатов Виктора, что они стали частью ткани его жизни, но он обнаружил, что смотрит на него свежим взглядом. Виктор потрясающе красив на плакате, выражение его лица проникновенно, руки вытянуты с совершенным равновесием. Он кажется лучезарным и далёким, недоступным простым смертным. Телефон Юри жужжит снова: «Я взрослый человек! Я должен быть в состоянии выбрать пирожные вместо золотых медалей, если хочу!» Юри подавляет смех. Он открывает дверцу шкафа и нащупывает шарф, печатая одной рукой: «Это поспешное решение» Когда Юри наматывает шарф на шею, Виктор отвечает: «Юри, ты такой ответственный((» «Я думал, что должен быть твоим тренером, а не наоборот» Лицо Юри горит. Виктор продолжает дразнить его по этому поводу: единственное сказанное им, что может смутить больше, чем всё время на пилоне с Крисом. Юри закрывает дверцу шкафа и снова смотрит на плакат. Действительно, как он мог подумать, что эти тщательно поставленные фотографии передают хотя бы часть Виктора? Там, на льду, Виктор кажется таким же ярким и далёким, как звезда, но вне льда он заполняет всё пространство вокруг Юри, приближаясь с объятиями, прикосновениями, бесконечным гудением текстовых сообщений. На льду Виктор — художник, но вне льда он просто... человек, как и любой другой. Он смешной, неуклюжий, добрый. Обыкновенный. Юри протягивает руку и осторожно тянет за угол плаката, отсоединяя клей с обратной стороны. Он снимает его с дверцы шкафа и кладет на стол. Он все еще восхищается Виктором-художником, всё ещё идеализирует его, но он не хочет, чтобы это мешало понять другого Виктора вне льда, того, кто не всегда готов позировать. Того, кто неожиданно стал другом. Они обмениваются сообщениями всю дорогу Юри от квартиры до катка, и когда Юри говорит, что должен прерваться на тренировку, Виктор весело прощается и сразу же замолкает. Он, как никто другой, знает, как важно оставаться сосредоточенным, особенно в этот критический момент сезона, когда до соревнований всего несколько недель. Когда Юри ступает на лёд и подъезжает к Челестино, тренер упирает руки в бока и выжидающе смотрит на Юри. — Итак, — говорит он. — Финал Гран-При прошёл не так, как ты хотел. Вот он — неизбежный разговор о будущем Юри. Он кивает. — Но сезон ещё не близок к завершению, — продолжает Челестино. — Ты всё ещё фаворит на всеяпонских в конце месяца. У тебя было время подумать об этом, так что скажи, какие у тебя цели на оставшуюся часть сезона? Несмотря на то, что Юри любит Челестино, его откровенность всегда заставляла чувствовать себя немного застенчивым. К счастью, большую часть полета он репетировал свой ответ на этот вопрос. — Я хочу взять золото на Национальных, — говорит Юри. — Хочу, чтобы меня отобрали на чемпионаты Четырёх Континентов и Мировые, и хочу получить медали на обоих. На мгновение Челестино выглядит удивленным. Затем улыбается. — И на какие медали ты нацелился? При этом часть Юри заробела. Он хочет сказать «золото» — он всегда хочет сказать «золото» — но никогда не может заставить себя быть настолько нахальным. Он знает, что это нереально. На Четырёх Континентах Сяо Бин и Джей-Джей Леруа будут иметь более высокие базовые баллы, чем он; на Мировых Виктор и Крис будут иметь более высокие базовые баллы, чем все остальные. Глубоко в сердце Юри, в месте, куда он редко позволяет себе заглядывать, он хочет быть достаточно хорошим, чтобы обойти их всех, даже Виктора. Но сейчас, с его уровнем мастерства и программой, он ещё на это не способен. — Если я выступлю изо всех сил, думаю, что серебро в моей досягаемости на Четырех континентах, а бронза — на Мировых, — говорит Юри. — Вот к чему я буду стремиться. Затем с неожиданным приливом уверенности он говорит: — Как минимум. Челестино поднимает свои внушительные брови. Затем хлопает Юри по спине. — Хорошо. Рад это слышать. А теперь иди разогревайся.***
— Витя! — рявкает Яков. — Положи телефон и возвращайся к работе. В последние дни ты так же невыносим, как Юра. Виктор дописывает сообщение и выходит на лёд. По крайней мере, в этом отношении он лучше Юры — иногда слушает своего тренера. Ну… в некоторой степени. Яков хочет, чтобы Виктор оставлял телефон в раздевалке с того момента, как приходит на каток, до того момента, когда каток покидает, чтобы обеспечить его абсолютную концентрацию. Яков не симпатизирует тому факту, что послеполуденное время Виктора совпадает с несколькими драгоценными часами, которые он и Юри бодрствуют одновременно. Вчера Яков наконец сообразил, что Виктор постоянно отвлекается только на одного человека, и сказал, забавляясь: — Скажи этому мальчику, чтобы перестал тебе писать. Он надоедлив. Виктор рассмеялся. — Яков, всё в точности наоборот. Надоедлив я. Что правда. За пять дней, прошедших с тех пор, как они покинули Сочи, Виктор отправил Юри так много сообщений, что в какой-то момент почувствовал необходимость спросить, беспокоит ли его это. На что Юри ответил: «Нет, всё в порядке. Если я занят, то просто игнорирую их, пока не появляется время ответить» Возможно, не самый романтичный способ, которым Юри мог бы это сформулировать, но это всё ещё утешает. Виктор также получает поддержку из более неожиданного источника, от Пхичита Чуланонта, который появился в личных сообщениях Виктора несколько дней назад, звуча так же весело, как и выглядит на фотографиях. Привет! Я знал, что в один прекрасный день окупится то, что я единственный источник фотографий Юри КацукиМне также нравятся рисунки на латте! Я никогда раньше не видел хомяка на латте
Как и бариста! Он практиковался исключительно для меня :) Юри рассказал о своем скандальном поведении на банкете Скажи честно: насколько неподобающим был его танец с Крисом Джакометти?!!! Это было потрясающе! Я никогда не думал, что кто-то может победить Криса в полдэнсе Может быть, слишком обнаженно для официального мероприятия Но все были чрезвычайно впечатлены их мастерством!
Это был полдэнс??? omg LOL Он козыряет этим только, когда ЭПИЧЕСКИ пьян Оказывается, Юри не часто бывает эпически пьян — факт, которым Пхичит тактично делится, похоже, доверяя Виктору прочитать между строк. Ему не нужно волноваться. Виктор уже знает, что трезвый Юри сильно отличается от пьяного Юри, но качество, которое больше всего очаровывает Виктора, — это то, чем они оба обладают — внутренним огнём, ярким, горячим и сильным. Пхичит щедро увеличил количество публикуемых фотографий Юри до двух или трёх в день, и на всех снимках Юри тренируется на льду, Виктор может видеть решительность Юри в том, как он держит себя, в бессознательном выражении его лица. Но Виктор должен признать, что неподвижные изображения и текстовые сообщения — это плохая замена тому, чтобы фактически быть рядом с Юри. Иногда, когда они переписываются, он воспроизводит ощущение Юри в своих объятиях — воспоминание настолько осязаемое, что Виктор почти чувствует его вес на своей груди. Но он быстро понимает, что не может делать это слишком часто, потому что вместе с чувственной памятью приходит постоянная боль в сердце, хорошее смешивается с плохим. Он пытается оставаться позитивным в течение долгих четырёх месяцев, прежде чем сможет снова увидеть Юри, и эта боль подрывает его оптимизм. Но есть и другие варианты общения, кроме текстовых сообщений и личного общения. Позже в тот же день Юри делает неожиданную попытку: он посылает Виктору фотографию великолепной собаки бернского зенненхунда, которую встретил, возвращаясь с Пхичитом с тренировки. «Пхичит не против собак, но он не в силах ОЦЕНИТЬ их» «Так что я хотел, чтобы ты её увидел, потому что знал, что ты оценишь» «Ее зовут Поппи!» Обычно стиль Юри довольно спартанский, поэтому заглавные буквы и восклицательный знак эквивалентны тому, что он прыгает от радости. Сердце Виктора подпрыгивает. Он печатает: «Она такая красивая! И такая огромная и величественная! Ты её погладил?» Юри отвечает: «Нет, я постеснялся спросить» И затем: «(((((((» Виктор может с уверенностью сказать, что впервые череда хмурых лиц причинила ему настоящую физическую боль. Юри так взволнован из-за собаки, что прибегает к русским смайликам, это самое милое, что он когда-либо делал, и в этот момент Виктор чувствует каждый из семи тысяч километров, которые их разделяют, как свинцовый вес на груди. Он так сильно хочет снова увидеть Юри, что почти не может дышать. Но сообщения Юри, похоже, предполагают, что сейчас он открыт для разговоров о собаках, что утешает. Виктор старательно избегал упоминания Макки в сообщениях, хотя она — один из краеугольных камней его жизни, потому что не хотел, чтобы Юри было грустно. Но на следующий день, в тот момент, когда он знает, что Юри все еще спит, Виктор посылает осторожное предложение: «Хотел спросить тебя кое о чём» «Ты можешь отказаться, если тебе некомфортно с таким прямо сейчас» «Но я подумал, не хочешь ли ты как-нибудь по скайпу встретиться с Маккачином?» Он намеренно не спрашивает в момент переписки с Юри, чтобы дать Юри время подумать об этом наедине. Но когда Виктор проверяет свой телефон после тренировки, он находит текстовое сообщение с отметкой времени 3:01 после полудня, через минуту после того, как в Детройте звенит будильник Юри: «Да! С удовольствием!» Два восклицательных знака! Всё тело Виктора согревается. Они договариваются о времени звонка: Юри встанет на час раньше обычного, Виктор переносит проработку программы на ранний вечер. На следующий день Виктор ставит ноутбук на скамеечку для ног и садится на пол с бешено колотящимся сердцем. Когда приходит назначенное время, Юри звонит, и Виктор наклоняется вперёд и отвечает на звонок. А вот и он. Изображение немного зернистое, и освещение заставляет Юри выглядеть размытым, но вот он. — Привет, — говорит Юри, и звук его голоса вызывает поток чувственных воспоминаний в мозгу Виктора: запах шампанского, голова Юри, прижатая к плечу, вид его покрасневших ушей, выглядывающих из-под взъерошенных волос. — Привет! — отвечает Виктор, едва сдерживая внезапный дикий восторг, который переполняет его. — Как я рад тебя видеть! — Я тоже рад тебя видеть, — говорит Юри. Несмотря на дни переписки, он снова кажется немного застенчивым. Его волосы более растрёпаны, чем в Сочи — ну, конечно, он только что проснулся — и воротник его футболки слегка смещён в сторону, открывая небольшой участок плеча. Виктор, который провел неловкое количество времени, глядя на фотографию Юри, лежащего на диване, начинает по особому относиться к плечам. Стена позади Юри странно безликая. — Откуда ты звонишь? — спрашивает Виктор. — Моя спальня. — Разве тебе не разрешают ничего вешать на стены? — спрашивает Виктор. — Похоже на больничную палату. Юри почему-то опускает голову. — О. Я, хм, делаю ремонт. — Затем немного поспешно: — это твоя квартира? — Да! — отвечает Виктор. Он на секунду отстраняется от камеры, чтобы Юри мог видеть синий диван и книжные полки из тёмного дерева. — Я на полу, чтобы Маккачина было лучше видно. — Где она? — Стоит на страже у окна. Всякий раз, когда она слышит лай других собак снаружи, очень важно пойти посмотреть и убедиться, что они не посягают на её территорию. Ты готов с ней познакомиться? — Да! — говорит Юри, застенчивость из его голоса исчезает. Виктор кричит в сторону окна: «Маккачин!» Маккачин, положившая лапы на подоконник, чтобы лучше видеть, бросает короткий взгляд на Виктора, а потом снова на улицу. — Маккачин, — повторяет он немного раздраженно и постукивает рукой по полу. — Иди сюда. Уговоры занимают ещё несколько секунд, но Маккачин в конце концов решает, что угроза за окном может подождать и бежит туда, где сидит Виктор. Она смотрит на него, а не на экран ноутбука, поэтому Виктор распахивает руки для объятий и снова говорит: «Иди сюда!» Она подходит и с энтузиазмом облизывает его щёку, он обнимает её и поворачивает к камере. — Маккачин, смотри! — говорит Виктор, наклоняясь вперёд, чтобы постучать по экрану. — Это Юри! Улыбка на лице Юри шире, чем когда-либо видел Виктор. — Привет, Маккачин! Очень приятно! — говорит Юри по-русски. Макка заинтересованно виляет хвостом, делает шаг вперед и утыкается носом в экран. Виктор тянет её назад, прежде чем она успеет скинуть ноутбук на пол, его сердце сжимается в груди. — О, Юри, она тоже рада с тобой познакомиться! Насколько хорошо ты знаешь русский? Твоё произношение достаточно хорошее. — Знаю только фразы из путеводителя. Но я не знал, свободно ли она говорит по-английски, поэтому хотел убедиться, что она меня понимает. Он говорит так серьезно, что Виктору хочется рассмеяться. — Для собаки она довольно многоязычная. Когда я её взял, то научил всем собачьим командам на всех известных мне языках. Думаю, я предполагал, что однажды мы станем космополитичными путешественниками по миру, и ей нужно будет слиться с толпой. Юри смеется. Потом на его лице появляется выражение, почти смущенное. — Я знаю, что это глупо. Но ты погладишь её от меня? — Конечно! — говорит Виктор. Он начинает чесать Макке голову, как она любит, и она наклоняется к нему, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него. — Это от Юри, — сообщает он ей. Она наклоняется и снова облизывает его лицо. — Нет, это не от меня! — он смеется. — Это от Юри! Он снова слышит смех Юри, но на этот раз в нём слышатся едва заметные слёзы. Виктор оглядывается на экран и видит, что Юри снял очки и проводит рукой по глазам. — О, Юри, — говорит Виктор, немного встревоженный. — С тобой… — Нет, всё в порядке, — твердо говорит Юри. Он вытирает второй глаз и снова надевает очки. — Я очень рад с ней познакомиться. Затем Виктор слышит пронзительный лай, и Маккачин тотчас бросает Виктора и бежит к окну, положив лапы на подоконник, чтобы выглянуть наружу. Виктор почти падает, когда её уравновешивающий вес исчезает, и выставляет руку, чтобы не упасть. — Маккачин! — ругается он. Юри смеется. — Все в порядке, — говорит Юри. — Я слышал другую собаку через микрофон. Это должно быть очень опасно. — Я бы сказал, что обычно она лучше себя ведет, но тогда солгал бы, — печально признается Виктор. — Я слишком её балую. Что ж... — Он пожимает плечами. — Думаю, тебе придется обойтись только мной, пока опасность не миновала! Юри наклоняет голову, лёгкая застенчивость снова возвращается к нему. — Как прошла твоя сегодняшняя тренировка? — спрашивает он. Виктор не говорит «изведён рассеянностью», как охарактеризовал тренировку Яков во время одной из своих утренних тирад. — Так-сяк, — говорит он. — Мой каскад из четверного и тройного тулупов временно мне не удаются, но это полностью моя вина. Жаль, что у меня нет твоей выносливости, Юри. Плечи Юри немного опустились. — Хотел бы я, чтобы моя выносливость пошла мне на пользу. — Твоя произвольная программа всё ещё не удаётся? Юри кивает. — Не могу откатать её чисто. Думаю... — он вздыхает. — Думаю, причина скорее ментальная. Сложность выше моего надёжного уровня мастерства, но я неплохо справлялся с ней перед Финалом Гран-При. Но сейчас...Я не знаю. Я чувствую, что потерял контроль над собой. — Как твоя короткая программа? — Хорошо. Вот это и расстраивает. Она идёт достаточно хорошо, чтобы я знал, что должен подтянуть произвольную. Виктор постукивает пальцем по нижней губе. — Ты недавно снимал на видео прокат на тренировке? — Нет. — Почему бы тебе не снять сегодняшнюю тренировку и не прислать мне копию видео? Может быть, я смогу увидеть то, чего тебе не хватает. По какой-то причине Юри реагирует на это с тревогой. — О! Нет, не могу тебя о таком попросить! Ты достаточно занят собственными тренировками. — Ты и не просишь, я предлагаю. Как я могу быть хорошим тренером, если даже не вижу твои тренировки? Юри опускает голову на руки. — Виктор, — стонет он. Он всегда восхитительно смущается, когда Виктор упоминает пьяную просьбу о тренерстве. — Что? Юри, я очень хочу увидеть тебя на Мировых! — спокойно говорит Виктор, хотя это, наверное, самое серьёзное, что он сказал за всё утро. — Я не могу допустить, чтобы сбои в программе этому помешали! Юри поднимает голову ровно настолько, чтобы посмотреть сквозь кончики пальцев. — Ты уверен, что у тебя достаточно времени для этого? — спрашивает он. «Ещё одно отвлечение», — произносит тихий голос в голове Виктора, подозрительно похожий на голос Якова. Виктор игнорирует его. — Несомненно.***
Нелепо, что Юри так нервничает, показывая Виктору свою произвольную программу. Виктор уже был свидетелем худшей версии, которую когда-либо откатывал Юри, и он всё ещё необъяснимо решил дружить с ним. Но даже в этом случае, когда Юри ступает на лёд, чтобы снять видео, он беспокоится и отвлекается настолько, что даже не доходит до центра льда, спотыкается и растягивается на поверхности. Пхичит, стоя за бортиком со своим телефоном, пытается заглушить смех. — Не волнуйся, я вырежу эту часть, — говорит он. Версия Юри заканчивается тем, что отправленное Виктору получается не ужасным, но и хорошим назвать нельзя. При пересмотре Юри замечает несколько технических ошибок и моментов небрежности, и, к сожалению, многие из них отличаются от тех, над исправлением которых Челестино с Юри так упорно работали всю неделю. Когда Юри отсылает видео, он страдает в течение двух часов ужасного молчания, прежде чем Виктор, наконец, пишет ему. «Окей! Я посмотрел и сделал много заметок. Можем ли мы завтра созвониться в скайпе в то же время, что и сегодня?» Поэтому Юри снова ставит будильник на час раньше, и после ночи, проведенной в метаниях, встаёт, чтобы посмотреть в лицо своим просчётам. На этот раз, когда Виктор отвечает по скайпу, он сидит за столом, а не на полу. — Привет, Юри! — весело говорит Виктор. — Как дела? — Хорошо, — говорит Юри, и голос его звучит немного больным. — Хорошо, я знаю, что у нас всего час на разговор, а у меня много заметок, — говорит Виктор. Он пролистывает несколько страниц блокнота, исписанных от края до края. — Итак, начнём! Согласно часам, их звонок по скайпу начинается в 6:01 утра, и Виктор не делает паузу для дыхания ни разу в течение следующих семнадцати минут. Он весело потрошит решения хореографа («Как она могла подумать, что переход был изящным?»), решения Юри («Ты жертвуешь красотой ради очков с этой позицией ноги, и это видно») и вообще разбивает программу на пятисекундные куски, пока она не превращается в жалкую кучу крошек. Первые несколько минут Юри может только сидеть в оцепенении, чувствуя себя ещё хуже, чем на Финале Гран-При, столкнувшись с сжимающей желудок реальностью, что его кумир, лучший фигурист в мире, находит его чрезвычайно ненаполненным. Затем две вещи медленно рассветают в осознании Юри. Во-первых, резкая, быстрая интонация Виктора кажется странно знакомой, хотя это совсем не похоже на то, как Виктор разговаривает с ним обычно. Тогда он понимает: он звучит точно как и его собственный тренер, Яков Фельцман, во время одной из своих печально известных тирад в уголке слёз и поцелуев. Когда Юри с подругой, Юко, были моложе, Яков Фельцман был бесспорным злодеем в истории жизни Виктора, всегда критикуя его после выступлений, даже если он выигрывал золото или бил мировой рекорд. Они неохотно прощали его, когда в интервью Виктор настаивал, что критика Якова никогда не задевала его чувств. «Он ругает меня только потому, что верит, что я могу ещё лучше», — говорил Виктор. — «Честно говоря, я бы больше волновался, если бы он не ругал меня». Во-вторых, Юри понимает, что Виктор прав. В каждом его резком слове есть доля правды, и в течение последних десяти минут Юри оказывается почти в восторге, слушая, как Виктор умело расправляет программу Юри и раскладывает перед ним составные части. Не всё, что он говорит, является критикой — он также хвалит, где следует. Но Виктор обладает безошибочной способностью выявлять слабости и разлады, и Юри впервые может по-настоящему понять, насколько безжалостным к самому себе научился быть Виктор, чтобы достичь своего уровня успеха. Затем Виктор, наконец, заканчивает свой монолог, и в наступившей тишине Юри видит, как он переключается с Виктора Никифорова, гения и чемпиона, на обычного Виктора, который пишет Юри о желании нарушить диету. — Но, Юри, давай поговорим о настоящей проблеме с твоей программой, — говорит Виктор. Юри почти фыркает. — Настоящей проблеме? — Ты боишься её, — просто говорит Виктор. — Я смотрел версии со Скейт Канада и NHK-Трофи, и сравнил их с той, которую ты прислал мне. Ты катаешь её, как какого-то монстра, которого нужно умиротворить. Все эмоциональные нюансы исчезли. Сейчас его тон намного мягче, но эти слова ранят сильнее, чем всё, что он говорил до сих пор, потому что Юри сразу видит, что он прав. Когда Юри на льду делает пробежку, он не погружается в музыку так, как в начале сезона. Он слушает постоянный тревожный припев, звучащий в глубине его сознания: что должен всё исправить, что должен освободиться, что должен показать всем, на что способен. Версия, которую он отправил Виктору, не так плоха, как на Финале Гран-При, но она никогда не поднимётся выше средней. В ядре — дыра. Пустота. Юри ставит локти на стол перед собой и закрывает лицо руками. Национальные через девять дней, и наряду с исправлением множества технических проблем он теперь должен каким-то образом открыть себя эмоционально. — Но! — радостно говорит Виктор. — У меня есть идея. — Что? — Ну, я посмотрел расписание на Японские Национальные, — говорит Виктор. — Ты знал, что будешь кататься в мой день рождения? Юри поднимает глаза. — Нет, — отвечает он. — О боже, зачем ты мне это говоришь? — Потому что у меня есть просьба именинника! — Виктор улыбается. — Я думаю, поскольку у тебя есть блок с этой программой, в частности, ты должен исполнить что-то другое на произвольной программе. Разум Юри тут же взбунтовался. Он ненавидит возвращаться к программам предыдущих сезонов на соревнованиях; это похоже на размахивание на льду ярко-красным знаменем, на котором написано «НЕУМЕЛЫЙ». Челестино дважды убеждал его это сделать, отряхивая от пыли старую любимую фанатами программу, чтобы заменить проблемную, и оба раза это заставило Юри чувствовать себя дешевкой. — Юри, — говорит Виктор, — откатаешь на мой день рождения «Когда облака льются дождём»? Юри немедленно сбит с толку. «Когда облака льются дождём» — полная противоположность фаворитам фанатов. Он помнит, как в Сочи Виктор говорил, что ему понравилось эта программа, но если Юри собирается признать поражение и вернуться к старой программе, кажется странным выбрать ту, которую аудитория никогда не встречала тепло. — Не думаю… — Выслушай меня! — говорит Виктор. Он поднимает руку и начинает перечислять причины на пальцах. — Эта программа наилучшим образом использует твои навыки танцора. У неё лучшая динамика, из всего, что ты когда-либо делал. И её тема — об изменениях и метаморфозах. Это идеально, чтобы заявить, что ты отойдёшь от Финала Гран-При в оставшейся части сезона. — А также самая непопулярная программа, которую я когда-либо делал. Если она никому не понравилась в первый раз, почему что-то изменится сейчас? — Кого волнует, что думают другие? — радостно говорит Виктор. — Ты будешь катать её для меня! Юри издает слабый звук недоверия. — Не ты будешь её оценивать. Разве ты не говорил, что хочешь увидеть меня на Мировых? Я не понимаю, как эта программа приведёт меня туда. Виктор вздыхает, немного сутулясь. — Юри, я ненавижу быть неромантичным, — говорит он, — но ты единственный фигурист в Японии такого уровня. Компетентность — это всё, что тебе нужно, чтобы попасть туда. Если ты откатаешь на Национальных программу этого сезона точно так же, как на видео, получишь золото, несмотря на все недостатки. — Он поднимает голову. — Но не думаю, что тебя это удовлетворит. Челестино твердит о том же всю неделю. Юри — фаворит, и с точки зрения технических возможностей, ни один другой японский фигурист не может сравниться с ним. Но нет никакой гарантии, что Юри сумеет проявить свои технические способности. Если он будет катать свою программу так же, как на Финале Гран-При, для него это будет конец сезона. Виктор наклоняется к камере. — Юри, — говорит он с легкой насмешкой в голосе. — Это мой день рождения. Юри закатывает глаза. — Я буду таким старым, — продолжает Виктор. — Кто знает, сколько у меня осталось дней рождения? — Прекрати. Ты никогда не был в лучшей форме, чем сейчас. — Нет, — печально говорит Виктор. — Я уже не в расцвете сил. Знаешь ли ты, что я не бил мировой рекорд за последние три года? — Ах, бедная детка, — сухо говорит Юри. Виктор на мгновение замолкает. Затем на его лице расцветает улыбка. — Я знаю, что это оскорбление, но мне нравится, когда ты называешь меня деткой. Кровь приливает к лицу Юри так быстро, что он слышит её движение ушах. — Я не это имел в виду… — Юри, попробуй всего один раз! — говорит Виктор, и Юри требуется секунда, чтобы понять, что он вернулся к разговору о «Когда облака льются дождём». — Сделай прогон сегодня на тренировке и посмотри, как получится. Ты поймёшь, что я имею в виду! Это хорошая программа, которая никогда не получала должного внимания. — Ладно-ладно, хорошо, — говорит Юри, слишком взволнованный, чтобы выдерживать уговоры Виктора. — Я попробую. Виктор улыбается, выглядя очень довольным собой. — Но я не исполнял её три года, поэтому мне нужно будет несколько раз посмотреть перед катанием. Так что я собираюсь повесить трубку и сделать это сейчас. Лицо Виктора вытягивается. — Ой. Ладно. Но напиши мне после того, как попробуешь, хорошо? — Хорошо, — говорит Юри и бормочет прощание, прежде чем закончить разговор. Он потирает пылающее лицо. Виктор и раньше дразнил Юри (легко, и обычно из-за того, что Юри делал, когда был пьян), но в этот раз это было... гораздо более кокетливо, чем ожидал Юри. Юри берёт ноутбук и несёт его на кухню. Он запускает версию «Когда облака льются дождём», которую он катал на NHK-Трофи три года назад, и начинает смотреть ее за завтраком. Он очень не любит смотреть свои прошлые выступления, особенно те, которым не удалось зацепить зрителей и судей, но старается быть беспристрастным. Виктору она нравится, а Виктор — гений, так что Юри должен найти в прокате что-то утешительное. Ему сразу становится ясно, насколько он улучшился за последние три года. Его младшая версия борется с элементами, которые уже не доставляют проблем, и он заметно устаёт к концу программы, его последние два прыжка под поворотом, его последнее вращение небрежно. Нет ни одного четверного, и даже его нынешние базовые прыжки, такие как тройной аксель, выходят напряженными и неэлегантными. Но сама программа? Юри пытается смотреть на неё глазами Виктора. Всё дело в постепенном изменении: от медленного к быстрому, от тяжёлого к лёгкому, от мрачного к радостному. Дорожка шагов всё ещё привлекает внимание; Юри помнит, как он гордился, когда, наконец, освоил часть стаккато в середине. Теперь Юри понимает, что часть проблемы заключается в том, что у его младшей версии не было выносливости, чтобы поспевать за программой, которая стала намного быстрее во второй половине. Неудивительно, что люди говорили, что он не вытягивает: он пытался рассказать историю, для убедительного рассказа которой был слишком слаб. Но сможет ли он сделать это сейчас? Юри смотрит уже третий раз, когда слышит, как позади него хлопает дверь. Пхичит, пошатываясь, выходит из своей комнаты с телефоном в руке. — Доброе утро, — говорит он. Он протирает глаза и смотрит на ноутбук Юри. — Что ты смотришь? — Одну из своих старых программ, — говорит Юри. Объяснение причины слишком запутанно, так что он не утруждает себя попытками. Пхичит стоит за плечом Юри и некоторое время смотрит с ним. — Я никогда её не видел, — говорит он. Затем, во время последовательности шагов Юри: — Вау. —Он ударяет Юри по плечу краем телефона. — От тебя лёд тает! Ты никогда не говорил, что в твоём репертуаре есть секретная сексуальная программа. Юри чуть не опрокидывает стакан с водой. — Сексуальная? — Кокетливая, — говорит Пхичит и подражает движению руки Юри, откидывая голову назад. — В этом есть немного танго, верно? Желудок Юри сжимается. — О боже, — говорит он. — Где мой телефон? Он возвращается в свою спальню, берет телефон со стола и отправляет сообщение: «Ладно, подожди» «Тебе нравится «Когда облака льются дождём», потому что это моя «сексуальная» программа?» Виктору требуется всего несколько секунд, чтобы ответить: «)))))))))))))))))))))))))))» Юри стонет. В дверях появляется Пхичит, разворачивающий протеиновый батончик. — Что происходит? — спрашивает он. — Виктор говорит, что у меня ментальный блок в моей произвольной программе, и я должен катать одну из старых программ на Национальных, — говорит Юри. — И хочет, чтобы я катал эту. Пхичит начинает смеяться посреди жевания, крошки выпадают изо рта. — Ага, звучит разумно, — говорит он. — Я не буду этого делать, — говорит Юри, и дополнительно пишет это Виктору: «Я не буду этого делать». Мгновенно его телефон начинает жужжать, три звонка прерывают друг друга. «Нет!» «Юри!» «Давай!» И тут раздаётся рингтон, потому что Виктор звонит ему. Юри нажимает кнопку ответа и вместо приветствия говорит: — Нет. — Юри! — голосит Виктор. — Это одна из причин, но не единственная! — Я рассматривал это предложение только потому, что думал, что ты предлагаешь объективно. — Так и есть! По большей части! — Что я должен сказать Челестино? — спрашивает Юри. — Что я рискну поменять качественную программу на ту, которую не тренировал три года, только потому, что ты думаешь, что я выгляжу сексуально, катая её? — Я имею в виду, — говорит Виктор, немного беспомощно, — скажи ему, что у меня день рождения. Юри слышит хлопок двери, когда Пхичит запоздало предоставляет Юри немного уединения. — Но ты же видел, верно? Какой у неё потенциал? И у меня есть некоторые мысли о том, как ты можешь повысить её трудность, чтобы она больше соответствовала твоей текущей программе. Юри вздыхает и прижимает ко лбу ладонь. Потому что он видит потенциал, и он действительно задумывается, сможет ли он исполнить программу снова, на этот раз правильно. Но это рискованно. После неудачи в Финале Гран-При, люди не будут ожидать от него риска. Они будут ожидать, что он исправит то, что сделал неверно. — Один прогон, — умоляет Виктор. — Просто сделай это один раз и посмотри, каково это. Если покажется неправильным, можешь забыть, что я даже упоминал об этом. Но попробуй хотя бы один раз. Юри проводит рукой по щеке. Ситуация слишком абсурдна для принятия. Виктор Никифоров, чемпион мира, живая легенда, умоляет его что-то откатать. — Один раз, — говорит он. — Да, — говорит Виктор. В его голосе слышится явное облегчение. Когда через несколько минут Юри выходит из спальни с телефоном в кармане и горящим лицом, Пхичит рвёт листья шпината и бросает их в блендер для утреннего смузи. Пхичит широко улыбается ему и ничего не говорит. Юри тоже ничего не говорит. Тишина между ними тянется, и тянется, и тянется. — Думаю, я ему нравлюсь, — бормочет Юри. Смех Пхичита достаточно громкий, чтобы даже блендер не мог его заглушить.
