Деградация

Она была почти рада улечься животом на середину праздничного стола, так как тут она наконец-то могла расслабиться. Уронив голову и прикрыв глаза, Сати чувствовала, как Саргон обвязывает верёвкой её лодыжки и запястья. - Открой рот, - Сати приподнялась в надежде, что ей наконец-то дадут воды, но вместо этого Саргон пропихнул ей огромный кляп, плотно пригнав ремнём. Вслед за тем верёвки потянули её руки и ноги вверх, выгибая лодочкой. Сати наполовину повисла в воздухе, опираясь на стол только животом и грудной клеткой. Это было некомфортно, но гораздо лучше предыдущего положения, и рабыня вновь прикрыла глаза. Что-то прохладное легло ей на спину, и железная распорка развела ноги широко в стороны, открывая на обозрение покрасневшую от повышенной чувствительности промежность. Сати испуганно пискнула. - В чём дело? Это твоя обязанность – показывать всем, что у тебя между ног, - усмехнулся Саргон. Что-то небольшое проникло ей во влагалище, и рабыня, пропуская это в себя, тихо застонала, чувствуя даже нечто сродни удовольствию от наполненности. - Видишь? – рассмеялся мужчина. – Скоро ты полюбишь быть живой мебелью и будешь делать это с удовольствием. Девушка униженно замычала, глядя на него несчастными глазами, и тот снисходительно подвигал в ней предметом. Затем Саргон куда-то отошёл, оставив её одну и предоставив служанкам накрывать на стол вокруг Сати. От вида еды и питья у неё сильно потекла слюна, капая на стол. Она лежала на скатерти, в кругу из сверкающих тарелок, как главное блюдо, ожидающее своей подачи. Постепенно задранные высоко конечности стали затекать. Плечи и спина болезненно заныли, становясь свинцовыми, неподъёмными, и растягивая до предела сухожилия. Нужно было либо собраться и держать своё тело, что было невозможно из-за усталости, либо полностью провиснуть, и тогда жёсткие верёвки впивались в кожу, и без того пораненную на предыдущей пытке. Тело рабыни пульсировало в верёвках, то дрожа, то наоборот обмякая, и она вдруг поняла, что это её участь на всё оставшееся празднество. Она вновь почувствовала себя в западне и оцепенела от волны острого страха. В этот момент в комнату наконец вошли гости. - О, какие они распухшие. Надо бы приложить лёд, - воскликнула Абигейл, садясь напротив Сати и протягивая руки к её вздрагивающим соскам. Самое ужасное было то, что больше на неё не обращали никакого внимания – хозяин и двое его гостей рассаживались, накладывали еду в тарелки, обменивались новостями по каким-то незначащим поводам, пока живое тело лежало перед ними, конвульсивно подёргиваясь. Сати даже пожалела, что ей никак не зафиксировали голову, так как для шеи было невозможно найти хоть какое-то удобное положение. Она сперва закинула голову назад, затем опустила вниз, мучаясь от ноющей боли и вновь попробовала на прочность верёвки, слегка в них покачиваясь. Предмет в её промежности уже нагрелся, стал влажным, горячим, стимулируя новое выделение смазки, возможно, там даже была видна сперма от предыдущего изнасилования – и Сати была уверена, что выглядит сейчас растраханнее некуда, как тот самый использованный гандон, который недавно забыл в ней очередной гость Саргона. Она всхлипнула, но кляп превратил её в немую куклу. Она вздрогнула от неожиданности, когда Абигейл взяла щипцами кусочек льда из ведра, в котором стояла бутылка с вином, и ткнула в грудь девушки. Рабыня охнула сквозь кляп, морщась и умоляюще следя за гостьей, но та больше не проявила к ней никакого внимания. Сати жалобно застонала, наблюдая, как все приступают к трапезе. Тяжело вздохнула, подёргала запястьями, чтобы хоть немного разогнать кровь, и глухо охнула, чувствуя щипок за клитор. Но все беспечно ели и смеялись. Рабыня молча глотала слёзы, посасывая кляп и ощущая, как кто-то постоянно трогает её за клитор, насильственно возбуждая. Чьи-то пальцы нежно ласкали самое чувствительное место, от чего Сати сосредоточенно замирала, сгорая от стыда и поддаваясь неге. Но, как только она готова была на нечто большее, её оставляли в покое. Наверное, это был Нерон, так как он любил особенно изощрённые игры. Сати думала, что это никогда не кончится, когда она вдруг конвульсивно задёргалась, выпучив глаза и глухими вскриками привлекая всеобщее внимание. - Что случилось? – поинтересовалась Абигейл. - Ничего страшного, просто ей воск на пизду потёк. Скоро привыкнет, - равнодушно протянул Саргон. Только теперь рабыня поняла, что в её промежность была вставлена свеча, так же как и ещё одна стояла на спине. Плавясь и скапливаясь, воск наконец начал перетекать за край подсвечников, медленно, маленькими каплями заливая рабыне промежность, спускаясь к лобку, растекаясь вдоль позвоночника. Успокоившись, все продолжили разговаривать, не обращая внимание на судорожное скуление игрушки; впрочем кляп надёжно заглушал громкие звуки, превращая её в безмолвное декоративное украшение. К тому времени, как свеча догорела, рабыня вновь замерла, безвольно обвисая в верёвках. Вывернутые руки и ноги её теперь болели всё сильнее. Вязкая пелена слюны застыла у неё на губах, обволакивая подбородок и иногда растягиваясь вниз до скатерти. Затем девушка ощутила, как из неё извлекают подсвечник, и Абигейл радостно хлопает в ладоши: - Поиграем, поиграем! – засмеялась она. – Хочешь кушать? – обратилась она к рабыне. Та жалко проскулила что-то нечленораздельное. Абигейл потянулась, расстёгивая ремни и позволяя Сати хрипло сглотнуть. - Смотри, правила очень просты: ты должна угадать, что мы в тебя засовываем, и за каждый правильный ответ ты что-нибудь получишь. Ясно? Рабыня подавленно кивнула. - А! – она тут же передёрнулась, когда что-то холодное стало тыкаться ей во влагалище. – Это вилка! - Нет, - ответил позади неё голос. Предмет продолжил дразнить её, просовываясь глубже – плоская, широкая пластина, наполняющая промежность ледяным дыханием. После горячего воска ощущение холодного было почти таким же неприятным. - Ложка? – заскулила она. - Верно. Ей наконец дали напиться, и рабыня, кашляя и давясь, с наслаждением припала к подставленной бутылке. Следующий предмет был странным – ребристым и сетчатым - так что Сати совсем растерялась. - Огурец? – робко предположила она, и тут же почувствовала, как предмет с трудом втискивается внутрь неё. Он оказался широким, насильно растягивая внутренности, и рабыня постаралась расслабиться, так как это было единственным, что ей оставалось. - Ну как, теперь стало понятней? – поинтересовался Саргон. - Б-бутылка?! – пискнула рабыня. – А, не надо, не надо больше! – заскулила она, когда давление во влагалище возросло ещё больше. - Тише, тише. Давай я тебе помогу, - глумливо отозвался Нерон. Он потёр её клитор, и девушка почувствовала, как тело вновь предательски отзывается на эту пытку. Сразу стало жарко, томно, и предмет погрузился в неё ещё глубже. - Я не знаю… - застонала она. - Тогда придётся оставить его там, пока не догадаешься, - развёл руками Саргон. – Хорошо, что у тебя сзади расположены две дырки, не правда ли? Сати что-то прохныкала, но, в общем-то, её никто и не слушал. Полуприкрыв глаза и кусая губы, она ждала, пока её многострадальную задницу разомнут чужие пальцы, готовя к чему-то объёмному. Что-то гладкое и скользкое ткнулось в неё и стало безжалостно проникать внутрь кишки, расширяя диаметр с каждым сантиметром. - О-огурец? Б-бутылка? – вновь начала она торопливо выкрикивать. Гости уже откровенно покатывались со смеху, наблюдая, за её пыхтящим лицом с выпученными глазами. - Ты можешь хоть немного фантазии проявить? – выдавила, давясь хохотом, Абигейл. – Смотри, если так и останутся торчать в тебе – весь вечер одним ртом будешь работать. Рабыня в отчаянии завыла, извиваясь. - Кабачок? – Ближе, но разве они бывают такими большими? Вот, попробуй ещё, - усмехнулся Нерон, беспощадно толкая овощ всё глубже. Сати протестующе взвизгнула. - Ты не кричи, а думай, блядь. Или ты кричишь от наслаждения? А, точно – это ведь твоё предназначение, быть на что-то натянутой, не правда ли? – предмет вошёл так туго, что рабыня решила, что сейчас лопнет. Но этого не произошло, было только ощущение, как что-то распёрло её изнутри до передела, и анус её судорожно, непроизвольно сокращался, пытаясь избавиться от объекта. - Да, да, благодарю вас, что… что так внимательны ко мне, - всхлипывая, простонала Сати, чтобы выиграть немного времени. – Баклажан?! - Догадалась. Жуткий предмет наконец-то покинул её измученное нутро. Осталось только распёртое влагалище. Нежный пальчик Абигейл вновь погладил рабыню по клитору, возвращая в сознание. Сати подумала, что сойдёт сейчас с ума. - Сжальтесь… сжальтесь. Дайте послушной сучке кончить, - взмолилась она, униженно дёргая ягодицами. Пальчик погладил снова. - Дайте этой сучке кончить! – вне себя крикнула она снова, холодея от ужаса. - Скажи, что кончаешь от венчика в своей пизде, - засмеялась Абигейл. - Кончаю… я кончаю от венчика… я пизда! – заскулила, всхлипывая, Сати, пока пальчик издевательски неспешно ласкал её, обещая удовольствие. Она молила до хрипа, выкрикивая любые унижения, которые ей предлагали, пока действительно не кончила и её влагалище тоже не освободилось. После этого она почувствовала себя немного лучше, хоть и громадная усталость навалилась на неё с новой силой. Может быть, просто её сознание немного поплыло, так как окружающая реальность как-то упростилась, отодвинулась и будто выцвела, не привлекая больше внимания. Руки и ноги рабыни окончательно задеревенели, и она обречённо обвисла в оковах, ожидая следующего акта. Сознание не угасало, как прежде, а рассеивалось в пространстве, и у рабыни даже мелькнула мысль, что ей хочется, чтобы её трахнули – чтобы хоть что-нибудь ощутить. Слова долетали до неё с трудом. - Поздравляем… что-то особенное… безусловно… пирсинг… Через силу сфокусировав взгляд, Сати увидела, как Абигейл раскладывает хирургические инструменты. Рядом на блюдце лежали три металлических кольца. В обычной ситуации она, скорее всего, забилась бы в истерике, но сейчас накативший ужас был каким-то отдалённым, будто не вполне её собственной эмоцией. Саргон подошёл и задрал ей высоко голову, помогая сестре протереть от слюней и продезинфицировать грудь рабыни. Их взгляды впервые за долгое время встретились – Саргон следил за её реакциями пристально, но равнодушно, как на предмет, от которого в данный момент ничего не требуется. - Господин, - она привлекла его внимание. - Можно ещё попить? Игла проткнула сосок, прокладывая себе путь, и Сати тонко вскрикнула, задрожав. Она попробовала вырваться, но Саргон крепко держал её за волосы, на позволяя даже малейших трепыханий. - Не надо… - прохныкала она, чувствуя, как Абигейл шустро перемещается к другому соску. Но боль была недолгой. Очень скоро она утихла, позволяя рабыне выдохнуть. Саргон усмехнулся, потянулся к бутылке, исполняя её просьбу. - Да, лучше попей, сейчас тебе понадобится много собственной смазки, - заметил он, пока рабыня, давясь, пила из его рук. Она закашлялась, когда Абигейл сзади коснулась иглой кожи над клитором – вода, обжигая, полилась в лёгкие и через нос – и Сати замычала, прося остановить бутылку. - Как же ты меня возбуждаешь, - прошептал Саргон, наконец отпуская её волосы и быстро влезая позади на стол, где только что стояла его сестра. - Ну что, игрушка, ты готова к забегу? - Да, господин, с радостью. В какую дырочку вы хотите? – проговорила Сати, чувствуя, как пальцы грубо сжимают её ягодицы, прогибая в пояснице ещё сильнее. Она внутренне содрогнулась, замечая краем глаза уже плотоядно улыбающегося Нерона и вспоминая, что из-за алкоголя они будут кончать дольше обычного. - Не переживай, мы тебя везде попробуем. Начнём с классики. Саргон вошёл в неё сразу на полную длину, и Сати, захрипев, насколько могла, повела бёдрами, принимая в себя член. Она настолько привыкла, что что-то постоянно находилось в ней, что в какой-то мере это состояние уже казалось более естественным, чем обратное. - А! Ах, господин, вы сегодня особенно жестки, - вскрикнула рабыня, ощущая, как фрикции стремительно ускоряются, натирая внутри даже несмотря на обилие смазки. - В самый раз для такой сучки, как ты, - прорычал, усмехаясь, мужчина. Абигейл тем временем, раздевшись, уселась на стол перед Сати, подсовывая ей под лицо свою вагину. Женщина откинулась с блаженной улыбкой назад, гладя себя по грудям и прикрывая глаза от предвкушения. - Давай, только потихоньку. Стоп! Замри, - скомандовала Абигейл, когда Сати провела первый раз язычком ей по клитору. – Теперь снова. Ещё. Спустись ниже и полижи бёдра. Активнее, блядь. Вернись, ещё раз лизни. Так… Пососи мои губки. Выполнять медленные указания Абигейл было сложно, так как жёсткая долбёжка в промежности задавала совсем другой ритм. Сати трясло от этих толчков, требующих ежесекундного сокращения влагалища, и порой ей казалось, что она сейчас тоже кончит. Она застонала, сама не понимая от чего – от обречённости, от напряжения в дырке или жуткого, ненормального наслаждения. И тут же получила пощёчину. - Дай своей пизде жить своей жизнью, не обращай на неё внимания, - велела Абигейл. – Ты слушаешь только мой голос, поняла? Сосредоточься. Хотя… Нерон, дай сюда мундштук. Она просунула в рот рабыне тонкие распорки, мешающие сомкнуть челюсти, но позволяющие беспрепятственно высовывать наружу язык. - Так труднее забыть обо мне? – ласково спросила она, наблюдая, как Сати беспомощно кривит губы, выдавая только горловые хрипы. – Ну давай, продолжим. Умница… Ах! – она улыбнулась, запрокидывая голову, когда игрушка покорно погрузилась в её промежность, сопя и продолжая обслуживать её. Мундштук действительно дисциплинировал рабыню: больно давя на губы и не давая сглотнуть, он помогал ей абстрагироваться от того, что происходит сзади, и полностью сосредоточиться на том, что было перед ней. Следуя указаниям Абигейл, она прилежно отлизывала, ни на секунду не отрываясь, пока её язык не стал сухой, как тёрка. Почти всё сводилось к тому, чтобы дразнить промежность женщины, очень неспешно доводя её до оргазма, и это требовало усидчивости. Саргон наконец покинул её, но сзади тут же пристроился Нерон, толкаясь для разнообразия в задницу. Сати замычала, кашляя сквозь мундштук, но, вспомнив, что ужасное устройство снимут, только когда она угодит гостье, вновь вернулась к своему занятию. Постепенно всё отошло на второй план, и всё, что игрушка дальше запомнила – это нежная горячая кожа, которую она гладила своим язычком, и беспрерывно требующие её внимания члены сзади.