Деградация

Когда Кир увидел её среди десятка ночных бабочек клуба, то сразу почувствовал, что Сатиэль чем-то неуловимо выделяется среди них. Теперь он начинал осознавать, чем именно: подлинное отсутствие стыда. Конечно, и другие шлюхи развязно хихикали в лицо остановившему автомобиль полицейскому, пока Кир мял пальцами на заднем сидении их влажное нутро. Или выпархивали с ним нагие на балкончик дома, где проходила тусовка, эпатируя случайных ночных прохожих. Баю-бай, все добропорядочные граждане должны уже лежать в кроватках в такое время суток… Белое вино лилось по нежной коже, соблазняя русалочьей красотой.   Но только Сатиэль обладала такой похотливой грацией. Другие проститутки, как бы это сказать… всё же выполняли свою работу. Сейчас, на контрасте с этой блядью, это чувствовалось как никогда. А Сатиэль словно явилась из иной реальности. Где не существовало опасных клиентов, табу или нужды в деньгах. Она была готова. Да, прямо сейчас. Хоть на глазах у всей толпы. Любое домогательство, любая грубость – она принимала их со смехом глазах и даже какой-то ненасытностью. “Ебанутая,” – подумал Кир и увлёк её в своё авто. Сатиэль была довольна. В сумрачном салоне она безропотно стащила по его приказу жалкие кусочки ткани, облепляющие её извивающееся тело, и принялась самозабвенно ласкать себя. Сочащаяся пизда влажно поблёскивала в бледном мерцании проносящихся фонарей. Судя по натужному сопению, у водителя тоже встал, и Кир решил, что жарить такое тело одному будет слишком скучно.   В квартире Сатиэль и вовсе утратила всё человеческое. Яркий свет выхватил вульгарные татуировки, которые до этого скрывала ночь и мигающие огни клуба. В расширившихся зрачках разлилось вожделение, граничащее с безумием. Киру даже стало немного не по себе, сила похоти этой девки казалась угрожающей… Впрочем, несмотря на явные проблемы с головой, Сатиэль была абсолютно безвредной. Что бы с ней ни делали, она не оказывала никакого сопротивления и лишь, тоненько вскрикивая (когда не был занят рот), просила “ещё”. В конце концов Кир и вовсе перестал думать о ней, как о человеке. Для того, чтобы так называться, в ней не было ни капли разума или самосознания. Даже удивительно, откуда она такая взялась.   Он рассеянно размышлял об этом, развалившись на диване и потягивая кальян. Чресла полнились приятной истомой, невесомые мысли просачивались в сознание, как облачка дыма, и тут же исчезали. Кир бы не удивился, если, оглянувшись, не обнаружил бы в комнате никакой шлюхи. Она казалась слишком нереальной. Впрочем, не трахал же он своего водителя, который уже отправился восвояси, м? Кир прикрыл глаза, позволяя дурману наполнить лёгкие и совершенно не подозревая, что позади к нему приближается неслышная тень, зажав в руке непочатую бутылку коньяка.   Тяжёлое и толстое стекло обрушилось на череп жертвы, оглушая. Тело мужчины подпрыгнуло на подушках, как тряпичная кукла, он сдавленно захрипел, и тогда шлюха ударила снова. И снова. И снова. Пока мужчина, захлёбываясь собственной кровью, не затих. Оглядев изуродованное, бесформенное тело, девушка судорожно вздохнула.   Быстро достала из сумочки телефон и, набрав номер, выбежала в подъезд, к которому тут же подъехала неприметная машина с тонированными стёклами… Наутро газеты запестреют объявлениями о том, что сын одного из крупных чиновников скоропостижно скончался от рук неизвестного убийцы.  

* * *

– Как узнают люди, кто ты, в миг начнут сезон охоты, – напевала Сати под нос с рассеянной полуулыбкой, шатаясь на рассвете по коридорам полутёмного особняка.   Со стороны можно было бы предположить, что девушка пьяна, если бы не зажатый в её руке вместо бутылки вибратор. Впрочем, когда шлюха приблизилась к одной из дверей, из-за которой раздавались как раз таки поддатые голоса, в её глазах появилась некоторая настороженность.   Когда Сати, постучав, вошла в гостиную, хозяин веселился с Нероном и Абигейл. Троица развалилась за непринуждённой беседой в креслах, лениво смакуя спиртное.   – Выполнила? – тёмный взгляд Саргона царапнул замершую рабыню и остановился на инструменте, который та с собой принесла.   Сати коротко кивнула.   – Хорошо. Свободна, – и мстительно добавил, обращаясь уже к друзьям. – Гор, подонок, будет знать, как подставлять меня и сотрудничать с мусорами после того, как обнаружит завтра утром своего сучёнка сдохнувшим.   Лицо его приобрело жесткое и высокомерное выражение, какое бывает лишь у людей, которые нисколько не сомневаются в своём всемогуществе.   – Может, и дальше её так использовать? – довольно осклабился Нерон. – Скольких мы сможем убрать…   – Нет, – взгляд Саргона затуманился. – Это слишком опасно, фокус быстро раскусят. И кроме того, мне нравится видеть её именно в роли секс-игрушки.   Абигейл и Нерон молчаливо склонили головы, соглашаясь с главенством своего вождя, и разговор вновь перетёк в приятное русло.   Незаметно обойдя компанию, Сати примостилась на пол рядом с декоративным камином. С тех пор, как рабыня доказала свою иррациональную, но неоспоримую верность, жизнь её несколько изменилась: Саргон стал гораздо реже отдавать её в общественное использование слугам, оставляя лишь для себя и избранных друзей. Это не исключало того факта, что к Сати по-прежнему относились, как к секс-игрушке. Но всё-таки без оргий жизнь её стала чуть более сносной. Кроме того, у неё появилась привилегия – мастурбировать в любое время по собственному желанию (если не поступало специального запрета). Единственное условие заключалось в том, что самоудовлетворяться она обязана была в присутствии других людей. Либо в коридоре, где ходили слуги, либо на виду у хозяина – как вещи, ей не полагалось уединения или чувства стыда. Даже если это и коробило рабыню, то не настолько, чтобы она отказывалась от возможности порадовать себя.   Сейчас, после пережитого стресса, ей остро требовалась разрядка. Что-то понятное и родное, чтобы вновь почувствовать себя любимым домашним животным, а не убийцей. В глубине души Сати была благодарна Саргону, что ей больше не придётся заниматься подобными вещами.    Стоило ей развести бёдра и изогнуться, направляя дилдо к дырочке, как её сразу же одёрнула Абигейл:   – Сати, дружочек, ну что ты там в уголок забилась? Иди сюда, на стол – здесь тебе будет удобнее. Я хочу полюбоваться на тебя.   И она сгребла в сторону бокалы, освобождая место. Зеленоватое стекло стола коварно поблёскивало, прекрасно отражая все находящиеся на нём предметы. Сглотнув от предвкушения слюну, рабыня молча забралась и встала на четвереньки, демонстрируя все свои прелести.   – Я рада вашему вниманию, госпожа, – подобострастно подтвердила она.   – Совсем бесстыжая стала! – расхохоталась Абигейл.   – Конечно, – с довольной ленцой кивнул Саргон. – Такой и должна быть.   Какое-то подобие стыда кольнуло глубоко внутри под пристальными взглядами, но, опасаясь вызвать недовольство хозяина, Сати вновь схватилась за вибратор.   – Ой, Сати, подожди, я хочу видео снять! – снова встрепенулась Абигейл.   – Да отстань ты от неё, – одёрнул её снисходительно Нерон. – Это её минутка отдыха, а ты и тут со своими указаниями лезешь.   – Да я совсем чуть-чуть, только начало, и дальше пусть делает, что хочет. Сати, милая, можно? – Абигейл умоляюще сложила ладони, но рабыня прекрасно понимала, что над ней потешаются.   – Разумеется, госпожа, – вздохнула она.   Абигейл с усмешкой положила на пол, под столом, мобильный телефон с включённой камерой. На экране отразился серовато-фиолетовый стержень дилдо и нависшие над ним, пока что сомкнутые половые губы в лёгком пушке.   – Ну, давай, представься для будущих зрителей.   – В-всем привет. Я секс-игрушка и сейчас я помастурбирую для вас на камеру, – стараясь звучать жизнерадостно, отрапортовала Сати.   – А ты здесь одна? Залезла под одеялко и в тайне теребишь свою дырочку? – подсказала садистка, заставляя рабыню всё-таки порозоветь.   – Э-э-э… я нахожусь без совсем одежды, а рядом сидят ещё трое человек. Я хочу показать им, как я обычно это делаю… с собой.   – И тебе не стыдно? Ну, давай, признайся во всём, – нетерпеливо потребовала Абигейл.   – Я… – хрипло выдавила Сати. – Мне немного стыдно. Но… но в целом мне всё равно, даже если буду выглядеть, как блядь. Потому что я и есть блядь.    Абигейл покатывалась со смеху, зажимая себе рот, чтобы не заглушить запись видео.   – Ну хорошо, – наконец довольно улыбнулась она. – Теперь последнее. Покажи всем хорошенько свою похотливую пиздёнку. Да, вот так, не стесняйся, ножки пошире. Теперь потрогай дырочку, растяни. Ещё, не закрывай ладошкой. И помассируй клитор. Да, активнее, сучка, не жалей! Во-о-от, погладь свои губки, раскрой их, чтобы все оценили отверстие, которым ты работаешь.   Абигейл ворковала, пока Сати трогала себя внизу, показывая каждую складочку своей вульвы. Наконец, женщина оставила её, раздразненную и раскрасневшуюся, в покое. Кончить уже хотелось нестерпимо.   Облизнув пересохшие губы, рабыня положила вибратор на стол и включила его. Мягкая пульсация проникла между ног, когда Сати осторожно прижалась к инструменту промежностью. Придерживая стержень рукой, она начала покачиваться, потираясь клитором.   Хозяйский разговор вновь перетёк на посторонние темы, превращая секс-игрушку в комнатный интерьер, но грубые голоса и смех, раздающиеся над ухом, постоянно напоминали, что каждое её похотливое движение на виду. “Им забавно, что я такая, а я всё равно продолжаю трахать себя у них на глазах. Я и правда больше не человек,” – отстранённо думала она, поудобнее устраиваясь на дилдо.   Очень скоро ей стало трудно сдерживать стоны. Приподнявшись, рабыня направила дилдо в себя, насаживаясь на него. Камера неумолимо снимала, как растягивается упругая ткань и стержень с чавканьем погружается в скользкое розовое отверстие под томные вздохи.   – Ого, сучка раззадорилась и вон как наяривает, – поощрительно прокомментировал Нерон.   Сати и правда, упершись ладонями в столешницу, соблазнительно двигала вверх-вниз ягодицами, ритмично сношаясь с силиконовым членом. Крупные капли смазки уже блестели на стекле, а хлюпанье секс-игрушки стало совсем уж развратным, как и чернеющие на её коже татуировки.   – Я сниму её ещё сзади, ладно? – Абигейл схватила его телефон, показывая будущим зрителям еблю крупным планом.   Одолеваемой накатывающим оргазмом, Сати уже было всё равно. Она радостно хныкала, чувствуя, как нутро ритмично и сладко пульсирует. Набухшая, встопорщившаяся грудь задорно подпрыгивала, поблёскивая пирсингом. В отсветах камина кожа изгибающейся рабыни казалось золотисто-янтарной.   Когда она, в последний раз глубоко присев, с наслаждением снялась, демонстрируя горячую и влажную пизду, Нерон смачно шлёпнул её по заднице:   – Отличное представление, сучка.   Ойкнув, Сати неуклюже сползла со стола и робко пробормотала:   – Я… я пойду телевизор посмотрю, если вы не против.   Прихватив инструмент, она торопливо направилась прочь из комнаты, чтобы больше не мешать своим присутствием, когда на самом пороге её всё-таки окликнул Саргон:   – Сати.   Рабыня вскинула голову, с готовностью глядя на хозяина.   – К шести вечера жду тебя для игры. Поспи, поешь за два часа и подготовься.  

* * *

Сати не стала дожидаться прихода слуг, сама разыскав их и попросив помочь с подготовкой. Обязанность удовлетворять господина и его друзей была чем-то будничным, даже необходимым для секс-игрушки, чем она гордилась. Впрочем, внимания хозяина она ждала больше всего. В том, как он с ней обращался, для неё всегда было что-то неодолимо-завораживающее.   Когда Сати замерла на пороге пыточной комнаты, Саргон уже ждал её, присев на край металлического стола и лениво вертя в руках ремень. По бокам от стола находились два высоких столба.   – Ваша игрушка готова для использования, хозяин, – приветливый голос рабыни отразился от стен гулкого помещения, птицей заметавшись под потолком.   – Молодец. Проходи и ложись, – мужчина равнодушно похлопал ладонью по металлической поверхности.   Сати поёжилась: экшен на столе обычно сулил не только жесткий секс, но и пытки. Их она любила меньше всего: в таком настроении Саргон любил доводить её до края, когда она молила о пощаде от безвыходности, и сколько ему нужно было, чтобы насытиться её эмоциями, всегда было неизвестно.   И в то же время она чётко знала, что хочет, чтобы этот садист обладал ею. Его присутствие обладало для неё каким-то магнетическим притяжением, и она шла к нему, сжимаясь от страха и одновременно не чувствуя в себе воли как-либо ему противостоять.   – Я так рада, что вы решили поиграть со мной, хозяин, – рабыня склонилась, целуя его руку, – Каждая частичка моей сущности будет служить вам.   Игрой для Саргона было именно то, что он имел в виду: рабыня была лишь живой и удобной вещью, а он наслаждался её эмоциями. Любыми. Впрочем, Сати давно свыклась с этим своим состоянием, не делая различий между благодарностью и страхом перед господином.   – На спину, – раздался короткий приказ, стоило ей оказаться на столешнице.   Перевернувшись, рабыня инстинктивно завела руки за голову, и Саргон накинул ей на запястья кандалы. Противно лязгнул металлический замок и руки сдавила ощутимая тяжесть. Вздохнув поглубже, чтобы успокоиться, Сати прикрыла глаза: может, всё не так плохо, как ей думается? Может, он просто…   Жёсткий ремень лёг на лобок, грубо придавливая живот к столу. А затем Саргон взял её за лодыжки, по очереди привязывая их к опорам. Теперь Сати лежала с согнутыми и разведёнными в стороны ногами, открывая хороший доступ и к ягодицам, и к промежности. Тонкая трость мягко легла ей на клитор, чуть прижимая его. Такая лёгкая и безобидная на вид, но рабыня уже знала, источником какой адской боли она может обернуться.   – Нет, нет, только не там, пожалуйста!.. Это очень больно! Пожалуйста… – от паники на глазах Сати выступили слёзы.   Лицо Саргона осталось непроницаемым. Хозяин явно был настроен играть со своей игрушкой на все сто процентов. Вместо ответа он убрал трость и протянул ладонь, умело поглаживая Сати по чувствительной точке.   – Мы же оба знаем, что я могу делать с тобой всё, хочу захочу, – спокойно проговорил он, наблюдая, как рабыня глотает слюну от накатывающего возбуждения и пытается сохранить остатки здравомыслия.   – Д-да, – всхлипывая, выдавила Сати.   Она не хотела терять осторожность, но Саргон продолжал трогать её, а гениталии рабыни были так удобно раскрыты для ласки, что долго сопротивляться реакции тела было бесполезно. Прикрыв затянутые поволокой глаза, Сати глубоко задышала, и в тот же момент хозяин убрал пальцы.   Чувствуя себя раздразненной и обманутой, рабыня с глухим разочарованием уставилась в серый потолок. Рядом раздался хищный свист, с которым Саргон разрезал прутом воздух. Сати невольно вздрогнула. Внутри вновь всё обмерло.   – Я предлагаю сыграть в игру, – с усмешкой сообщил хозяин.   – К-какую? – с жалобным видом приподняла голову рабыня, пытаясь проследить за его действиями.   – Ляг обратно, ты всё равно ничего не рассмотришь отсюда, – остановившись, снисходительно посмотрел он на неё, прожигая взглядом. – Ляг, – угрожающе потребовал он, и, когда секс-игрушки вернулась в обратное положение, продолжил. – А условия таковы: удар будет засчитан в том случае, если ты при этом не произнесёшь ни звука.   – Совсем никаких звуков? – в ужасе переспросила Сати.   – Совсем.   – И… сколько таких ударов вам нужно?   – Ну, скажем, десять. Десять раз промолчать, пока получаешь по заднице – это разве сложно?   Сати затравленно кивнула. Молчать с тростью было невыносимо, крик хотя бы облегчал страдания. А теперь… Это будет очень изощрённая порка.   – Что ж, тогда придётся научиться, – пожал мужчина плечами.   Трость нежно погладила натянутую кожу ягодиц.   – Нет-нет-нет… – обречённо забормотала про себя рабыня.   Она громко взвизгнула, когда прут впился в кожу, будто прожигая её.   – Первый раз всегда неудачный, – утешил её мужчина, проводя пальцами по вздувшейся красной полосе.   Сати захныкала от жалости к самой себе, чувствуя, что он специально тянет время, чтобы застать её врасплох. На второй раз она тоже завопила. И на третий. Сдержаться под этим безжалостными, жалящими ударами казалось невозможным. Сати дёргала закованными в кандалы руками, чувствуя, как переливается болью натянутая кожа.   – Возбуждаешься, сучка, – вдруг с усмешкой заметил Саргон, бесцеремонно погрузив палец в блестящее от смазки влагалище. – Чувствуешь сама-то?   – Чувствую, – прохрипела рабыня. – Это потому, что я блядь.   – Конечно блядь. Поэтому пороть тебя можно сколько угодно, твоему телу всё равно это нравится. Что ещё взять с секс-игрушки.   Сати униженно всхлипнула, понимая, что больше аргументов молить о пощаде нет. Если она не сможет взять себя руки, хозяин будет наслаждаться её отчаянными криками хоть до вечера.   – Видела бы ты, какая у тебя сейчас аппетитная задница. Так и просит, чтобы её наказали.   Жёсткий прут снова впился в порозовевшие ягодицы. Казалось, боль от него проникает до самых костей; всё нутро Сати конвульсивно сжалось, пытаясь подавить рвущийся наружу вопль, и вместе с ним непроизвольно трепетали живот и половые губки. Затвердевшие соски подпрыгнули, призывно топорщась. Безмолвное содрогание тела напоминало соитие с невидимым любовником.   – Молодец, это было на пятёрку, – осклабился Саргон, вытирая тыльной стороной руки стекающие по щекам Сати слёзы. – Продолжим представление.   Боль стёрла какое-либо понятие времени. Всё, что рабыня запомнила – это беспомощность и изощрённое чувство стыда за собственную похоть. Изнурительные попытки угодить требовательной дрессуре. Ощущение, что хозяин вновь перемалывает в своих пальцах её личность, наслаждаясь её униженной покорностью.   А затем, когда боль кончилась, Сати просто вынырнула на поверхность, вспотевшая и рвано хватающая воздух. Сверху бил яркий свет, в ушах звенела непривычная тишина.   – Что ж, пришло время поблагодарить за дисциплину и удовольствие, – буднично произнёс Саргон, расстёгивая ширинку.   – Я… ваша секс-игрушка благодарит за урок дисциплины и внимание, – просипела рабыня, свешивая голову с края столешницы и округляя губы.   Тяжёлая мужская рука легла ей на горло, не позволяя подняться, а в рот сразу, точно поршень, вошёл налитый член. Сати захрипела, когда головка протиснулась в глубоко глотку, занимая всё пространство. Слюна и смазка заполнили рот. Захлёбываясь из-за трахающего её горло органа, рабыня ощутила, как Саргон медленно и неторопливо массирует её клитор. Низ живота сразу налился долгожданным тягучим жаром. Воздуха в лёгких оставалось всё меньше, но Сати, дрожа всем телом, мечтала только об одном: чтобы прикосновения продолжались. Она сама растягивала рот, чтобы член вошёл в неё поглубже, не обращая внимания на дискомфорт.   Только когда в ушах зашумело, Саргон отстранился, и покрасневшая от удушья рабыня натужно закашлялась. Взяв за волосы, он приподнял её голову. Сати хрипела, выхаркивая из себя жидкость, и непроизвольно всхлипывала. Но стоило хозяину вновь положить руку ей на горло, как она послушно округлила губы и высунула язычок. Поскуливая и причмокивая, секс-игрушка продолжала сосать, а рука хозяина возобновила массаж клитора.   – Наконец-то ты стала настоящей вещью, – заметил он, гладя её по складочкам половых губ и не давая кончить.   Игрушка что-то жалобно промычала, давясь членом, и он вновь вытащил его, давая ей отдышаться. Лицо её теперь было густо залито выделениями, а губы распухли от грубой ебли.   – Ещё, ещё, – жадно проговорила она, и мужчина со смехом приблизился вновь.   – Ты хочешь достичь оргазма? – забавляясь, задал он вопрос.   – Не знаю… – протянула рабыня, её блуждающий взгляд был прикован лишь к блестящей, покачивающейся перед её носом головке. – Вы можете поступить со мной, как пожелаете. Больше всего я хочу быть просто использованной вами, хозяин.   – Хороший ответ.   Уже не доставляя удовольствия рабыне, Саргон предоставил ей заниматься своим делом под горловое бульканье. Он неспеша любовался, как выступает белыми каплями в уголках губ сперма, и как она пытается проглотить её полностью. Полностью кончив в неё и оставив беспомощно висеть вниз головой, он обошёл стол кругом, возвращаясь к багровым кровоподтёкам на ягодицах и любуясь истерзанным состоянием игрушки. – Что ж, пожалуй, сегодня ты заслужила поощрение.   Под судорожные стоны игрушки он принялся вновь стимулировать её чувствительную точку, и было уже неясно, насколько она рада очередному воздействию на своё измученное тело…