Все твои раны

Прошло два дня. С самого утра Штефан отправился в госпиталь снимать швы и перевязывать раны, поручив Анне проинспектировать передовые позиции. Стояла оттепель, над землей висел тяжелый туман. Солдаты понуро бродили в окопах по колено в грязной воде, укрепляя бревнами стены траншей, которые расползались, словно мягкое тесто. В сопровождение Анне по приказу Штефана офицеры выделили двух пехотинцев с автоматами. Вместе с ними она направилась к блиндажу, следуя указаниям – пообщаться в первую очередь с личным составом, а не с полевыми командирами. Накануне Анна передала в Ревену через Бруно информацию о своих запланированных перемещениях, поэтому не боялась шальной пули. И правда, в этот день на границе было непривычно тихо, лишь где-то в лесополосе в нейтральной зоне изредка постреливали одиночными. Личный состав был крайне деморализован условиями несения службы. Катастрофически не хватало материалов для укрепления сооружений, половина солдат болела, другая половина поносила командование на чём свет стоит. Старательно записав все жалобы и пообещав скорейшее решение проблем, Анна со своей охраной двинулась назад. Штабная машина ждала за небольшим леском, который отделял дорогу от передового плацдарма. Узкая лесная просека превратилась в болото из-за многочисленных колес и гусениц бронемашин. Один сопровождающий шел впереди Анны, второй – за ней. Внезапно оба автоматчика практически одновременно упали в грязь – спустя долю секунды после пары тихих выстрелов с глушителем. Анна инстинктивно легла на землю между своими истекающими кровью охранниками: одному из них пуля попала в затылок, другому – точно в глаз. Внезапно два грязно-серых куста в чаще неподалеку ожили и приблизились к Анне. Двое снайперов в маскировочных накидках жестом приказали ей молчать. – Спокойно, Фурия. Свои, – шепнул один из них. – Теперь ты пленная. Тебя приказано доставить к генералу. Анна молча последовала за ними через заросли. Тайными тропами ее перевели через границу. Неподалеку уже дожидалась дозорная машина разведроты. Анна влезла внутрь и не смогла сдержать радостной улыбки при виде старого сослуживца. – Йоан! – воскликнула она, обнимая приятеля. – Как я рад видеть тебя живой, Анна, – сказал тот, похлопав ее по спине. Все расселись по местам, снайперы сняли маскировку и расположились в задней части машины. Зарычал двигатель. – Ну и как там, в Ноленсии? – спросил Йоан, стараясь перекричать звук мотора. – Как в аду, только хуже, – хмыкнула Анна. – Я и смотрю, ты похудела. – Что, еще сильнее? – Эйнар, сидевший за рулем, отвлекся от дороги и повернул голову. – Так не годится. Мы же потеряем нашу героическую девочку. Грянул смех. Это и было то самое душевное возвращение домой, которого Анна ждала месяцами. Она улыбалась своим друзьям, но в ее голове вертелось всё больше вопросов. Надолго ли она вернулась? Отправят ли ее обратно? Почему тот ее ад в последнее время не так уж и хотелось покидать? Солдатам задавать эти вопросы было бесполезно. Поэтому Анна всю дорогу просто слушала рассказы сослуживцев о забавных вещах, которые произошли в ее отсутствие. Вскоре ее привезли на военную базу в Тулаар, и она сразу же направилась к Кауфману. Тот уже встречал ее на пороге своего кабинета. – Генерал, – Анна отдала честь. – Приветствую, Пековски. Проходи, – он пригласил ее внутрь и, когда Анна села за стол, предложил: – Может, кофе? – Не откажусь. Кауфман нажал кнопку на стоявшем на столе коммуникаторе и сказал: – Принесите два черных кофе в мой кабинет, – он посмотрел на Анну и обратился к ней: – Сливки, сахар? – Со сливками, без сахара, будьте добры, – произнесла Анна громко, чтобы на той стороне линии услышали. – Сию минуту, сэр, мэм, – сказал из динамика женский голос. Анна оглядела кабинет, в котором с момента ее отъезда появилось много нового: сбоку от доски для письма маркером висел плазменный дисплей, на столе у Кауфмана стояло несколько телефонов и сложенный ноутбук. – А здесь многое изменилось, – сказала Анна. Кауфман довольно закивал. – Да, темпы восстановительных работ серьезно выросли. Мы, наконец, можем выделять больше средств на гражданские цели, поскольку дела на фронте стали идти куда лучше – во многом благодаря тебе. В кабинет вошла высокая стройная женщина в форменном брючном костюме с подносом в руках. Она поставила перед Анной и Кауфманом чашки, те поблагодарили ее, и она вышла. – Зачем вы меня вытащили, генерал? – спросила Анна, трогая рукой горячую чашку. – Я подумал, что спустя полгода спецоперации настало время пообщаться с глазу на глаз. Связные передают информацию порционно, я же хочу получить как можно более полную картину того, что представляет собой командование Ноленсии. Мы уже достаточно давно топчемся на одном месте. А ведь конечная цель – победа над этими мракобесами. Анна ответила: – Главное, что мне удалось выяснить – командование у них не монолитно. У Штефана серьезный конфликт с его замом, который спит и видит, как бы его свергнуть. Поэтому… если отрубить голову этой гидре, на ее месте тут же вырастет другая. – Значит, начинать надо со второй головы, так? – поднял бровь Кауфман, отпивая кофе. Анна задумчиво кивнула. Генерал продолжил: – Вот что… Отдохнешь здесь с недельку, поживешь в нормальных условиях, и за это время изложишь всю известную тебе информацию. А потом мы вернем тебя по обмену пленными. Допив кофе, Анна вышла на улицу. Там ее ждал гражданского вида легковой автомобиль, только сбоку на двери была наклеена эмблема вооруженных сил с белым голубем на сине-красном фоне. За рулем был парень в военной форме. Он привез Анну к зданию общежития для солдат, которое построили совсем недавно вблизи военной базы. Сразу за стройным рядом новеньких пятиэтажных строений начинался город, над которым тут и там возвышались строительные краны и росли высотные здания. Тулаар возрождался на глазах. Анне предоставили в распоряжение отдельную комнату и новый комплект формы. Насладившись такой немыслимой после Ноленсии радостью, как душ с горячей водой, она оделась и примерила перед зеркалом зеленый берет. Только теперь Анна заметила, что и впрямь исхудала: слишком уж были заметны впалые щёки и тени вокруг глаз. В коридоре ее узнали несколько встреченных солдат. Анна остановилась, чтобы перекинуться с ними парой слов, когда к ней сзади незаметно подошла маленькая фигура. – Анна, ты ли это? Она обернулась на знакомый голос. – Сильвия? – удивленно произнесла Анна, увидев перед собой своего первого куратора. Как только Анна попала в разведку, Фараго перевели в другой гарнизон где-то на границе с Афраденой, и больше увидеться им так и не довелось. У Сильвии с тех пор погоны сменились на майорские и прибавилось морщин, но во взгляде читалось всё то же тепло и забота. Она крепко прижала Анну к себе. – Ты так повзрослела! Даже не верится, – Фараго отстранилась, рассматривая ее лицо. – Время летит, – пожала плечами Анна. – Давно вы здесь? – Месяца два. Скоро опять куда-нибудь переведут, так что долго я тут не задержусь, – майор вздохнула. – А мне говорили, ты на задании в Ноленсии? – Сейчас, выходит, у меня небольшой отпуск. – О, так это же здорово! Слушай, я иду обедать, ты тоже? – спросила Фараго и, дождавшись кивка Анны, деликатно увлекла ее за собой, взяв за локоть. – Пойдем. За трапезой они говорили обо всём, что случилось с ними за время, пока они не виделись. Затем, прогуливаясь во дворе общежития, Сильвия сказала: – А ты знаешь, что мемориал наконец-то достроили? – Правда? – переспросила Анна. – Да, буквально в прошлом месяце. Он такой огромный, – Фараго нахмурилась. – И столько имён… Там ведь все, кого достали из-под руин и из метро… И твои, да? Анна кивнула, опустив взгляд. Немного помолчав, она спросила: – Какой автобус туда едет отсюда? – Собираешься туда? – майор тронула ее за плечо. – Съездить с тобой? – Нет, лучше я одна. Еще за пару километров из окна автобуса стало видно сооружение, которое теперь высилось посреди поля на месте котлована, ставшего общей могилой для тысяч жителей Тулаара. Громадная пирамида из серого камня своей вершиной устремлялась в небо. Со всех ее сторон снизу на самый верх вели ступени, но большую часть поверхности пирамиды занимали прямоугольные плитки с высеченными именами и фамилиями. Много плиток были пустыми – в знак тех, кого не смогли опознать. Памятник напомнил Анне картинки из книг по истории – похожие пирамиды строили тысячелетия назад вымершие цивилизации. Сейчас одно лишь Мироздание знало, простоит ли и этот мемориал сотни веков, или его сотрет в пыль очередная смертоносная война – как это случилось с теми, кто теперь приходил только во снах и воспоминаниях.

***

– Мам, мы за город на три дня собираемся. Анна стащила с тарелки блинчик, которые ее мать продолжала выкладывать со сковороды. – Мы – это кто? – Ну, наш класс и параллельный. Там еще вроде какая-то спортивная команда из колледжа должна присоединиться. – Значит, будет много мальчиков, я правильно понимаю? – покосилась на Анну мама. Отец оторвался от изучения утренней газеты. – Кристина, ну что ты опять начинаешь? Там с ними будут преподаватели, к тому же у них такой дружный класс, ее в обиду никто не даст. Мать со вздохом покачала головой: – Ее-то никто не даст… Но ты же знаешь, какой у девочек в таком возрасте ветер в голове и жажда найти приключения на свою… – Да за кого ты меня принимаешь?! – Анна вскочила, пнула ногой стул и размашистыми шагами направилась прочь из кухни. Она с грохотом закрыла дверь в свою комнату и заперлась на замок. Упав на кровать, Анна щелкнула пультом телевизора. В сюжете новостей рассказывали об очередной перестрелке на границе. Через минуту в дверь постучали и раздался голос отца: – Анна, никто не сомневается, что ты у нас благопристойная, интеллигентная дочь. Мама просто волнуется за тебя. Анна молчала, покусывая кожу около ногтя. – Открой дверь, солнышко, – теперь уже подала голос мама. – Я просто хочу с тобой поговорить. – Ты уже всё сказала, что хотела, – произнесла Анна себе под нос. – …Подразделения надежно контролируют ситуацию, – тем временем вещал телевизор. – Жителям зоны боевых действий предоставляется своевременная помощь продуктами, предметами гигиены и стройматериалами. Как заверил командир одиннадцатого батальона пехотных войск, в эвакуации гражданского населения пока нет необходимости…

***

Анна несколько часов ходила по ступеням то вверх, то вниз, вчитываясь в надписи. Знакомые имена попадались тут и там: почти все одноклассники, несколько соседей, известные в Тулааре чиновники, врач, лечивший Анне зубы… Вскоре она нашла свою двоюродную сестру Бетти, дядю и тётю, а почти у самой вершины пирамиды были увековечены мама и папа. Сев на ступени около плиток с именами родителей, Анна устремила взгляд на горизонт. Там, в отдалении Тулаар купался в лучах заходящего солнца.

***

Открыв дверь, Анна, даже не взглянув на мать, вернулась на кровать и уставилась в телевизор. Мама присела рядом на край и негромко сказала: – Я вовсе не против, чтобы ты поехала отдохнуть. Только лишь бы это не было в ущерб учебе. Ведь у тебя экзамены через месяц… – Экзамены… – фыркнула Анна. – Только что тебя волновали не они, а «мальчики», которых будет слишком много возле меня! – она передразнила мать. – Скажи уже как есть: ты смотришь на Бетти и думаешь, что я стану такой же! Одно лишь напоминание о кузине заставило Анну брезгливо поморщиться. Бетти была старше нее всего на год, но уже успела сменить не меньше десятка парней, по несколько дней не ночевала дома и постоянно норовила познакомить Анну с кем-нибудь из своих одиноких приятелей. – Бетти тут ни при чём, – сказала мама. – У нее есть своя голова на плечах и свои родители. Я же хочу уберечь от ошибок именно тебя. Ты даже не представляешь, что может натворить человек под воздействием чувств. – Не представляю, – согласилась Анна. – Потому что это очень глупо – сходить с ума из-за парней. Мама доверительно заглянула ей в глаза. – Скажи, тебе кто-то нравился из мальчишек? Анна отрицательно мотнула головой. – Вот поэтому ты пока не можешь понять, – продолжила мама. – Хотелось бы, чтобы у тебя была счастливая любовь на всю жизнь. Но так бывает нечасто. Почти всем из-за любви приходится плакать. В любом случае, когда ты познаешь это чувство, я бы хотела, чтобы ты поделилась со мной. Хорошо? – Хорошо, – ответила Анна, и мама слегка приобняла ее за плечи.

***

Красный солнечный диск коснулся кромки горизонта. Те несколько человек, которые тоже бродили по ступеням пирамиды, спустились вниз и направились к шоссе ждать автобус, но Анна еще сидела около вершины. – Мама, папа, я выжила. Научилась стрелять, ходить в разведку. Теперь я шпионка. Я молодец, да?.. Ответом был легкий порыв ветра, словно чья-то ласковая рука погладила по щеке. – Пап, помнишь, ты обещал купить мне машину на восемнадцатилетие? – она невольно взглянула в сторону военной базы, где виднелись совсем крошечными коробочками корпуса общежитий. – Я за эти годы на каких только машинах не каталась… Мощные, крепкие и рычат, как сытый зверь, – она мечтательно улыбнулась. – Мам, я так хотела однажды прийти к тебе и сказать: знаешь, мам, я влюбилась. Он странный, опасный и вообще мне не пара. Ты будешь ругаться, но меня к нему тянет. Это не закончится хорошо… Холодало. Очевидно, ночью собирался ударить мороз. Пока Анна спускалась по ступеням, вдали в сгущающихся сумерках показались фары ее автобуса.