Момент жизни

РОГАТЫЙ И ТАТАН

Всё время, что Татан шёл со своим спутником до Хаба, юноша размышлял, думал, никак не мог выкинуть из головы одну вещь, от которой его тошнило уже. Он думал о том, что надо было украсть больше денег из улья, и чтоб никто не заметил. На эти деньги он смог купить хотя бы даже нож. Татан потряс головой: «Нет-нет, что это я? Не надо думать о таком. Даже его я не смогу…убить. Хотя почему нет? Ведь это то, чего он заслуживает!». Рогатый и Татан зашли в Хаб. Много лет прошло с тех пор, как на холме появился этот город, построенный изгоями Святой Нации. Слабый и малозащищенный, казалось, он не просуществует долго, но, на радость жителям города, война Святой Нации с ныне почти уничтоженным Королевством Шеков отвела от города внимание паладинов. Хоть многие здания и были отстроены, нельзя было сказать, что город процветал. Он остался таким же бедным, каким был двадцать с лишним лет назад, когда Рогатый впервые посетил его. Остался всё тем же пристанищем угнетённых и изгоев, с которым в этом плане состязаться может, разве что, только Безродный. Городом, где по улице бегают исхудалые костлявые беспризорные дети, где ветра разносят по улицам смрад дешёвого грога. Рогатый и Татан прошли мимо пары грязных сарайчиков и дома, откуда сливали помои, которые стремительно растекались по улице. Татан обходил пустые банки из-под грога и окурки гашиша. Они зашли в бар. Их сразу же с опаской окинули взглядом, но затем все вернулись к своим делам. Наёмная группа ела, за столиком в углу пятеро человек рубились в карты (они глаз и не поднимали), а в другом углу одиноко сидел старик без правой ноги с полупрозрачной бутылью то ли грога, то ли рома. За ближайшим к барной стойке столом под лестницей сидел худощавый охранник с дзюттэ. - Проходите-проходите, - машинально окрикнул бармен, расставляя вымытые тарелки на полки, не оборачиваясь. Рогатый с Татаном подошли к стойке, уселись за высокие одноногие стулья. Старик перебирал посуду. - А ты, как я вижу, всё же сделал ремонт, - Рогатый улыбнулся, сделал вид, будто осматривает помещение. Старик повернулся, тарелка чуть не выскользнула из рук, а от улыбки на его лице появилось больше морщин. – Теперь здесь всё так пристойно. Неплохо поработал, Хитрюга. - Да это же!.. – Хитрюга быстро смолк и выбежал к Рогатому. Они крепко пожали руки. Дальше Хитрюга продолжил тише. – Да это же Рогатый. Ха, сколько лет! Ну же, усаживайся поудобнее, как раз стулья качественные купил после ремонта. Про него ты верно подметил. Ты меня застал врасплох! Так-так, погоди-погоди. Такое надо отметить. Что будешь – грог или ром? - Ничего. Мне как обычно. Парню дай шаурмы. - Он с тобой? Ладно, ещё обсудим всё, - Хитрюга забегал за стойкой. – Ты посмотри-ка, память как хороша. Даже спустя целых шесть лет я помню, что ты обычно заказываешь! Хотя, должен признать, помнить тут особо нечего, но это не так важно. Хитрюга приготовил рис, шаурму, налил воды, поставил всё на стойку. Татан же всё рассуждал о своём. Его мысли не оставляли его в покое. Юноша взял шаурму и встал из-за стойки. - Что же, ты довёл меня до Хаба. Теперь, я так понимаю, наши дороги расходятся. - Да, вали уже. Юноша слегка опешил от ответа Рогатого. Хотя, разве стоило ждать чего-то иного? - Хорошо, тогда я пошёл. - Мальчик, найди себе достойное занятие, - Рогатый поднял левую руку-протез, - в следующий раз тебе и правда отрубят пальцы. Татан вышел из бара, а Хитрюга с Рогатым продолжили свой разговор. - Эх, давненько я тебя не видел, Рогатый. Так соскучился. - Я тоже по тебе, Хитрюга. Только вот думал, что тебя здесь не встречу. - Отчего же это? - Были же случаи, когда… Хитрюга ударил по чему-то железному под барной стойкой. Гордо поднял голову и сказал. - Арбалет, друг мой. Случаи были и есть, но теперь никто не успеет мне ничего сделать. Я этот арбалет выхвачу быстрее, чем ты свои мечи, дружище. Ну, не корчи такие гримасы! Не всем дано быть хорошими мечниками. Некоторые любят мочить врагов наповал. - И всё же староват ты. Тебе бы нанять кого за стойку, а самому просто деньги грести. Так безопаснее будет. - Ишь чего! Не смеши меня! Да и кого мне в Хабе нанимать? Я всегда сам готовил еду, и не буду разбрасываться деньгами на прохвостов, которые не умеют готовить, и на шлюх, которые только койку греть умеют. - Извини, Хитрюга, - к стойке подошёл охранник из-под лестницы. - Чего тебе, Белый? Вот вишь, друг мой? Про этих прохвостов я и говорю. Никакого уважения! Чего тебе, засранец? Не видишь, что ли, что люди приличные разговаривают? - Прости меня, Хитрюга, но этот человек, Рогатый, разве ж мы можем укрывать его здесь? – Белый вздрогнул от тёмного взгляда Рогатого. – Я имею в виду, что он… - Молчать! – Хитрюга ударил по барной стойке так, что даже увлечённые картёжники подпрыгнули. – Этот человек – мой друг, а вы тут все, между прочим, преступники. Никто не сдаст его паладинам и какому-то мальчугану в Бугристом Холме. А теперь кончай бухтеть! Дай старым друзьям побазарить. Белый униженно вернулся под лестницу. - Эх, говорю тебе, все они здесь шлюхи. Даже мужчины здесь шлюхи. Ну, не будем о грустном. Ты сам как? От тебя ни слуху, ни духу шесть лет. Я уже подумал, что ты сдох где-нибудь. Мелочь пузатая, где ты пропадал? – Хитрюга громко засмеялся. - Пришлось уйти на север Великой Пустыни. Два клинка были там. - Вот оно как. Поди, у каких-нибудь богатеев? Наверное, в Союзных Городах стало ещё меньше пидоров, а? - Я старался действовать тихо. - Эх, скукотища! Ну, а сейчас по какому делу проездом? Рогатый показал на катану на поясе. - А-а, мейто Бипа. – Хитрюга грустно улыбнулся. – Что планируешь делать потом, когда отнесёшь клинок в Безымянные земли? Он же последний. - Нет, не последний. Потом я зайду к тебе ещё разок, конечно же. Может, даже грога напьюсь, - Рогатый усмехнулся, но Хитрюга был печален. - А потом? Рогатый промочил горло и сказал. - Я стар. Вряд ли оружие Чона я успею отнести сам. Найму кого-нибудь для этой работы. А затем я умру. Я проиграл, Хитрюга, и с этим уже ничего не поделаешь. Но есть ещё одно дело, которое я могу хотя бы постараться докончить. Хоть я не думаю, что у меня выйдет. - Всё не можешь оставить его в покое, да? Татан облизывал пальцы после шаурмы. Он не обратил внимания на её вкус, всё думал о своём. Юноша прогуливался по пыльным коричневым улочкам, залитым желтоватой жижей, закрывая нос от зловония порченного мяса и дешёвого грога. Из одного сарая доносились протяжные стоны. Татан не обратил внимания. Юноша всё думал: «Ведь он говорил, что, когда будут деньги, он переберётся сюда». Мальчик со злости пнул пустую бутылку. Он вышел на улицу, где за поворотом увидел невысокого мужчину в тёмных одеждах. Татан спрятался. Мужчина показался ему знакомым. Мальчик пригляделся – нет, не он. Но Татан не вышел. Юный зеленоземец пошёл следом за мужчиной. По пути юноша подобрал железную палку из кучи мусора. Никаких сомнений. Это вор-шиноби. Вскоре мужчина зашёл в переулок. Татан побежал за ним и ударил его палкой по ногам. Мужчина вскрикнул, упал на колени, и мальчик схватил его, сдавил палкой горло. - Молчи, иначе получишь ещё - Ты что творишь!.. – мальчик надавил сильнее. Вор-шиноби закашлялся. - Мне нужен Царапина. Один из вас. Он должен быть в городе. - Я не знаю, о чём…- мальчик надавил сильнее, мужчину чуть не вырвало, – хорошо-хорошо! Он в Хабе, у него здесь дом! Татан узнал, где живёт Царапина и ударил мужчину по затылку. Вор-шиноби упал без сознания. Татан пришёл к двухэтажному дому из песчаника, о котором ему сказал мужчина. Он аккуратно надавил на дверь. Закрыто. Татан достал отмычки, которые украл у вора-шиноби и легко вскрыл замок. Медленно вошёл в дом, закрылся изнутри. У стены стоял кожаный диван, пара столиков, на одном из которых стояла лампа, на другом – роскошная ваза, расписанная чудными фиолетовыми цветами. У другой стены стояла плита, на плите – чугунная сковорода. В шкафу над раковиной был собран целый сервиз. Большая редкость для людей не из знати Союзных Городов. Пол был устлан коврами, перекрывающими друг друга. По лампам Татан понял, что здесь даже электричество проведено. Дверь в одну из комнат была приоткрыта. В той комнате горел свет. Татан медленно зашёл в комнату. В огромной кровати в пышных простынях кто-то лежал. Рядом с кроватью стоял столик, а на столике – тарелка с разрезанными фруктами. Татан подошёл ближе. Из простыней вынырнула тоненькая ножка, влажная от испарины. Ножка поманила юношу и донёсся томный женский голос: «Ты вернулся. Иди сюда, я соскучилась». На кровати поднялась молоденькая девушка с кудрявыми волосами. Девушка, как бы ненароком, сдвинула с себя одеяльце, оголяя грудь. Блаженные глаза вдруг ожесточились. Татан стоял, сгорбившись, как дикий зверь перед прыжком. Он смотрел на испуганную женщину. Девушка бросилась к тарелке с фруктами. Татан посмотрел на тарелку. Нож! Татан подбежал и опрокинул столик, схватил женщину за руки. Девушка брыкалась, царапалась длинными ногтями, Татан скрипел зубами, схватил подушку и набросил её на лицо женщины. Надавил, что было сил. Девушка замахала беспорядочно руками. Татан поражался, какой силой обладала хрупкая девица. Ногти царапали Татану щёку, её колени задевали его рёбра, но Татан всё давил. Вскоре девушка расслабилась и будто уснула. Татан ещё какое-то время продолжал держать подушку, будто боясь обмана, но вскоре холод продрал зеленоземца до костей. Татан сиюминутно отбросил подушку: «Нет-нет-нет-нет! Тупая дура!». Юноша поднёс ладонь девушке под нос и вздохнул с облегчением: «Чёрт! Жива…». Татан оглядел молодую девицу. Вряд ли она была сильно старше него: «Ну и извращенец же ты старый, Царапина! Интересно, сколько моих денег ты потратил на эту шлюху?». Татан осмотрел комнату, заметил шкаф с богатой одеждой. Оттуда он достал два крепких хороших кожаных ремня (ремни, казалось, были куплены у самого императора) и рубашку. Ремнями юноша перевязал потуже девушке руки и ноги, а рубашку затолкал в рот: «Прости, но когда он придёт, ты не должна мне мешать». Татан закрыл дверь в комнату с девушкой. Все бинты в доме Татан отнёс на второй этаж. Там же он нашёл катану Царапины. Юноша оглядел клинок: «Чёрт! Лезвие второго типа?! Ты реально потратил мои деньги на это богатейское дерьмо?! Что ж, тогда зря ты оставил его сегодня дома». С катаной Татан сел у входа ждать Царапину. Татан пробудился, когда щёлкнул замок. Юноша тут же выхватил катану. Дверь открылась, и Татан затаился. В дом зашёл низкорослый мужчина в пальто с проглядывающей на висках сединой. На плече он нёс сумку и ворчал: «Глупая шлюшка. Нет, чтобы делом заняться. Ой, я так не могу, дорогой, принеси мне рома для расслабона. Фух, ну-с, с этим покончено. – С облегчением Царапина поставил сумку на пол. Зазвенели бутылки. – Ялоне! Озорница моя, я вернулся!». Грохнула дверь. Стены дрогнули, задрожали окна. Царапина отпрыгнул, словно испуганный щенок. Щелкнул замок на двери. Татан отбросил ножны. - Привет, озорница моя, - Татан усмехнулся. Ему доставило удовольствие застать некогда неуловимого Царапину врасплох, доставляло удовольствие наблюдать за беспомощностью старика. Царапина сильно изменился с их последней встречи – появились морщины на его лбу, он сильно похудел, а волосы поседели и поредели так, что через них легко проглядывалось очертание головы. – Давно не виделись, Царапина. - Стой, не делай лишних действий. – Царапина был напуган, что было видно по болезненному блеску косых глаз, но вёл себя уверенно, опытно. – Раз ты знаешь меня, то неспроста ты решил зайти сюда. Оглянись, осмотри дом. Он богат, не правда ли? Сколько ты хочешь? - Да, Царапина, я вижу, что твой дом богат. – Татан начал медленно подходить к старику, играясь катаной. Татан улыбался, но не был весел. Царапина попятился. – Скажи-ка, сколько моих денег было потрачено на это убранство? На это убожество! - Твоих денег? – смутился старик, отходя к плите. - Да, моих. А, я понял! Ты изменился сильно, но я тебя узнал. Но ты то состарился, а я подрос. Ха, думаю, ты просто не признал меня. Наверное, легко было меня забыть. Татан зажал Царапину у плиты. Царапина прищурился, а затем разинул рот и обрадовался. - Ах, да! Татан! Партнёр! – Старик расправил руки и бросился к Татану, но юноша остановил его, выставив катану остриём к горлу Царапины. Старик остановился, непринуждённо поднял руки. – Ой, да ладно тебе, партнёр! Шесть лет же не виделись. Столько времени прошло, а мне даже мальчишку своего обнять нельзя? - Нельзя, мерзавец. Тебе точно нельзя. - Эй-эй, да разве ж так встречают старых друзей? – Царапина попытался отодвинуть клинок катаны, но Татан резко повёл остриём к горлу старика, и Царапина отпрыгнул, опёрся на плиту. - Так встречают предателей! Привыкай. - П-предателей? – Царапина поразился напоказ, словно шут, тяжким трудом вытягивающий смех из императора. – Так ты меня называешь? И это после нашего партнёрства? Я же научил тебя воровать. Долго бы протянула твоя мать без меня? И на те! Предатель! - Да, потому что наше партнёрство длилось, пока тебе это было выгодно. Ты бросил меня. - Конечно, я же делец, а не святоша. Ты сам попался. Ты же знаешь, я не боец. Я верил, что ты сам справишься, мой компаньон. Татан подбежал к Царапине и схватил его за ворот пальто. Старик подпрыгнул от испуга, зазвенела посуда в расшатанной плите. Татан резко приставил катану к горлу предателя, ненароком оцарапал ему подбородок. Капля крови стекла по шее под пальто. - Не зови меня так, выродок! Из-за тебя меня продали в рабство. Я мог тебе простить, что ты не ввязался в бой ради меня. Но ты мог выкрасть меня, выкупить меня. Чёрт, у тебя были мои деньги с того дела, ты точно мог выкупить меня! И что я сейчас вижу? Мои деньги пошли на сранный меч, на сранный дом и на сранную прошмандовку! – С каждым словом Татан всё сильнее шипел, сильнее сжимал пальто Царапины. Он едва держался, чтобы не выбить все зубы его едкой ухмылки, сжимал ворот пальто с такой силой, будто надеялся разодрать кожу одними лишь пальцами. Один лишь плутовской блеск в глазах Царапины, чей яд так и не усох с годами, раскочегаривал злобу юноши так, что Татан стискивал зубы до скрипа, чтобы не разодрать лицо старика. Последние слова Татан сказал сквозь зубы, словно шипел, как злобный змей. – Не зови меня компаньоном. Не друг я тебе, шлюшья гнида. - Так что, убьёшь меня? – Эти слова будто сняли с Татана злобную маску. Его взгляд тут же опустился с морщинистого лица на шею, на холодное лезвие, но зацепилось за порез. Кровь, стекающая под пальто, гипнотизировала юношу. – Ты же за этим сюда пришёл, малыш? Но разве я учил тебя убивать? Красть – да, прятаться в тени – да, ломать замки – да, и врать я тебя учил, но убивать… - Ты понятия не имеешь, чему я научился, пока был рабом. – Татан вновь попытался надеть маску жестокости, но голос, дрожа, предавал его на каждом слове. - Так ты научился убивать? – улыбка спала с лица Царапины. Он будто искренне спросил, словно действительно желал узнать ответ. – Давай уже, не поболтать же ты сюда пришёл. Татан сжал рукоять, надавил лезвием на шею, но от одной мысли дёрнуть меч в сторону у него сводило колени. Царапина вздохнул и улыбнулся. - Что ж, раз ты не решаешься. Царапина резко подался назад. Татан рефлекторно хотел атаковать, но увидел, как огромное чёрное пятно несётся на него слева. Юноша закрылся левой рукой. Железо влетело в локоть, удар отдался по кости и нервам. Пятно тут же переместилось вниз и подпрыгнуло от пола. От удара у Татана защемило в носу, кровь хлынула изо рта. Юноша отпрыгнул и махнул катаной. Царапина едва пригнулся, чтобы его не задело. Татан вытер кровь из-под носа, сглотнул солёную кровь. Царапина подбросил сковородку и метнул её в своего врага. Татан отбил сковородку, но тут же к нему неожиданно стремительно подлетел старик. Под пальто блеснула сталь. Татан отпрыгнул и отбил выпрыгнувший вакидзаси. Царапина набросился на юношу, перехватил вакидзаси обратным хватом. Татан отбивал удары ловко, уже не обращал внимания на боль. Старик подавлял ошалевшего мальца скоростью. Татан отпрыгнул к столикам. Взмахнул мечом. Царапина ловко отразил удар. Звонко разошлись мечи. Татан раскрутился, словно волчок и тут же развернулся для нового удара. Старик хотел отразить удар, но сразу же заметил, что удар пойдёт высоко, а Татан держит меч одной рукой, значит, после удара юноша ударит кулаком. Глупый ход. Царапина пригнулся. Клинок просвистел прямо над макушкой. В согнутом положении старый вор отпрыгнул, чтобы не получить удара. Но тут же у старика заискрилось в глазах. Об голову треснул фарфор, а осколки впились, словно хищные твари, в голову. Как только зрение старика прояснилось, он увидел, как с пола несётся безумное лезвие. Царапина выпрямился, отпрыгнул, но меч достал его, исполосовал от живота до ключицы. Лезвие замерло в воздухе, развернулось и хищной птицей понеслось вниз, вырвало из ослабевших рук вакидзаси. Старик упал, сжал кровавую грудь. Рана была уродливой чёрной, но ровной и неглубокой. Царапина нервно засмеялся. - Так вот ты как со мной! Этому ты и научился, тупой раб? Убивать стариков? Теперь добьёшь бедняка? Изверг! Татан злобно улыбнулся. Обтёр клинок катаны об дорогой диван, поднял ножны и убрал меч. Пока Царапина мычал от боли, юноша обшарпал его рюкзак и забрал кошель с деньгами. - Бедняк? Да ты посмотри на это – у тебя кошель из кожи кожаного паука! Нашёлся, бедняк. Да и кошель увесистый. Что же, будет мне моральная компенсация с твоим мечом в придачу. - Постой, Татан! Мы можем договориться. Бери, что хочешь. Чёрт, да хоть Ялоне забирай, если ты её не прирезал, только не трогай меня! - А я чем занимаюсь? Ты точно ослеп. Татан открыл дверь и собирался выйти, но остановился. - Ах, да! Вспомнил. Раз уж мы напарники, то я не могу тебя не предупредить. Я отнёс все бинты на второй этаж. Прискорбно, конечно, что тебе в таком состоянии и в твоём возрасте придётся ползти туда, но я верю, что ты справишься со всем, мой дорогой компаньон. Татан вышел, закрыв за собой дверь, оставив ненавистного ему старика во тьме, который только и успел вслед крикнуть матерные проклятья. Юноша надел ножны с катаной на пояс, положил кошель в карман оранжевой робы и пошёл в бар, чтобы нанять людей для сопровождения до Хэна.