Момент жизни

ВАЛТЭНА

Вьючные быки тащили в город телеги с зерном и пшеницей, с фруктами и овощами. Животные вяло мычали и дурно пахли потом. Фермеры не подгоняли своих животных, прекрасно понимая, как им сейчас жарко, но также не давали быкам замедляться. Солнце жгло землю, будто бы нарочно превращая дорогу Валтэны в ад. В тяжёлых стальных доспехах жара выносилась гораздо тяжелее. Редко такой жар нападает на столицу. Зато ветер, как оно зачастую и бывает, обошёл Бугристый Холм стороной и пошёл гулять, скорее всего, в Великую Пустыню. Валтэна приближался к столице вместе с Явраном и ещё двумя инквизиторами Щита Окрана. - Пойдём по главной улице? – спросил Явран. - Ни за что, - буркнул Валтэна, - такую пытку я терпеть сегодня не намерен. Срежем через… - О! Да это же брат Валтэна! – окликнул Валтэну неизвестный ему голос. Валтэна обернулся. К его отряду в сопровождении семи инквизиторов приближался воин в начищенных доспехах. Когда этот человек приблизился, инквизитор смог его разглядеть. Это был паладин средних лет. Один из тех, кому во время войны было от девяти до тринадцати. Как и было сказано выше, доспех его был начищен практически до блеска. Воин улыбался во весь рот, его глаза светились детским восторгом и наивностью, что не гармонировало с его чересчур длинным и вострым носом, похожим на клюв хищной птицы. - Свет сияет сегодня ярко, - воин поклонился Валтэне, - а я рад наконец встретить Вас, господин Валтэна. Вы вряд ли знаете, как я выгляжу, но обо мне Вы точно слышали – я Вакай, инквизитор Стопки, - после этих слов Валтэна с усилием стиснул зубы, будто боясь, что ненужные слова вырвутся из его рта, - счастлив я, что Вы наконец посетили Бугристый Холм. Не желаете ли пройтись вместе до дворца? - Хорошо. Не будем заставлять Феникса ждать. - Конечно, что же, идёмте, - Валтэна с Вакаем направились к замку по главной улице, - знаете, я очень давно жаждал этой встречи. Услышать о человеке в сотый раз – это одно, но увидеть легендарного инквизитора собственными глазами – совсем иное. Валтэна сам не понял, что его так взбесило, но злость свою он сдержал, и ни один мускул не дрогнул на его лице. - Брат Сэта был легендарным инквизитором. Не я. - Не могу не согласиться с Вами, брат Валтэна. Мой предшественник был поистине могучий воин Окрана, идеалом для всех паладинов. Несгибаемый Сэта, что до последнего стоял за Стопку. Но в отличие от Вас, его мне не доведётся увидеть. По очевидным причинам. Улица была переполнена людьми. Инквизиторы продвигались так же медленно, как движется ложка в липком мёде. Не будь они инквизиторами и не носи они красную броню, что своим лязгом предупреждала всякого о том, что идут Окрановы воины, Вакай с Валтэной и вовсе бы рисковали не дойти до замка. По краям улицы стояли лавки с торговцами, ведь это не только улица, но и главный рынок. Торговцы всеми силами привлекали внимание прохожих к своим товарам, зазывая народ. Они кричали, и каждый пытался пересилить в этом деле другого. Одни продают глиняные горшки и миски, выругиваясь иногда на детвору, что опрометчиво носится между лавками, другие продают мясо прямо с жару вместе с зеленофруктами, которые, как известно всякому, отнюдь не зелёные и вовсе не фрукты. С крыш и балконов домов свешивают ковры, на которых вышит пламень. Стучат колёса по редким камням на дорогах. Быки воют, зажатые в толпе. Женщины ходят, скупают угощения для домашнего пира. Где-то вдали прямо у храма проповедник кричит строки из Святого Пламени, которая у каждого достойного человека всегда должна быть при себе вне зависимости от того, умеет он читать или нет. Вкупе с тихими разговорами людей в толпе, которые сливались в единый жужжащий гам, любой человек захотел бы закрыть свои уши или вовсе зарыться глубоко в тихую землю. Валтэна не был исключением, и при взгляде на него можно было сказать, что ткни его нечаянно так, чтобы он не ожидал этого, и инквизитор взорвётся, словно гром. Ведь весь этот шум дурно действовал не только на уши, но и на голову, отчего в глазах от него начинало рябить. Мало всего этого, так Валтэну начали узнавать старики. Они приветствовали его, а от них, словно лихорадка, это узнавание передавалась более молодым людям, которые знали Валтэну не в лицо, а по рассказам о его подвигах. - Монах, молящийся на горе пепла последователей Нарко, - как бы вспоминая, вдумчиво сказал Вакай. Он оказался из того редкого типа людей, которые знают полное имя Валтэны. Даже Валтэне потребовалось бы время, чтобы вспомнить его, - они любят Вас. - Глупое имя, - почти рявкнул Валтэна. Не со зла, а от раздражения. – я больше не молюсь. - Отчего ж так? Впрочем, не отвечайте – не моё дело. Но они любят Вас и им есть за что. Вы убили столько врагов Окрана: Молниеносную Шрайк, безумного Кат-Лона и Жестькулака. Кстати, если я правильно понимаю, именно из-за священного похода за вторым в Пепельные земли Вы и получили своё прозвище. - Скажи прямо, Вакай, - разозлился Валтэна, - что тебе нужно? Или тебе просто доставляет удовольствие бесить меня? Вакай перестал улыбаться, состроил обиженное и одновременно с тем удивлённое лицо. - Простите, если задел. Не хотел обидеть. Я просто вырос на историях о Ваших подвигах, вот во мне и взыгрался ребёнок, который встретил своего героя. Ведь именно глядя на Вас, я обрёл мечту и цель своей жизни – превзойти Вас и победить. - Вздорная мечта. Равняйся лучше на Сэту. Он погиб, защищая Стопку, а я не смог спасти Лорда Феникса. - Верно, и это пятно на Вашей репутации. Не волнуйтесь. Я не повторю Ваших ошибок. Я буду верой служить Окрану и гласу его, Лорду Фениксу, и мои личные мотивы никогда не пойдут наперекор долгу. После этих слов Вакай снова улыбнулся, будто снял с себя маску обиды, а Валтэну ещё долго не отпускала кричащая злоба. Потому он и не хотел больше посещать Бугристый Холм и замок Лорда Феникса. Эти места ярче всех напоминали ему о его позоре. После войны замок Феникса был отстроен и изменён новым Лордом Феникса. Раньше замок и замком назвать было нельзя, ведь он больше походил на солдатские казармы с троном. Теперь же он был расширен, отделан камнем, тщательно вымыт и убран. Трон был прост и небогат, как и полагается трону истинного наместника Бога на земле. От самого входа в тронный зал к ступеням у подножия трона протянулся красный, как кровь, ковёр с замысловатой сложной вышивкой золотыми нитями по краям. Под потолком висели две хрустальные люстры, но ещё не настало время их работы. Через окна пробивался оранжевый луч, и луч игрался на хрустале. Почти полсотни инквизиторов толпились в тронном зале по обе стороны от ковра. В первых рядах толпы стояли Вакай и Валтэна, на радость второму, они стояли по разные стороны от ковра. Валтэна стоял, скрестив руки, высоко подняв плечи, озирался по сторонам. Инквизиторы радостно болтали друг с другом, и все молодые. Дети, не знающие настоящего поля боя. Наверняка, когда шла война, они, будучи детьми, все скрывались здесь, в Бугристом Холме. Но больше всего Валтэну раздражал Вакай. Стоял он расслабленно, сам довольный собою. На спине Вакай носил длинный меч с толстым лезвием и крестовидной гардой – крест паладина. «Посмотрите только на этот позолоченный эфес. Сразу видно богатенького мальчика, - Валтэна рассматривал Вакая и всё больше раздражался, думал - лыбится, как клювастая тварь». Двери в тронный зал открылись. По ковру затопали ноги. Инквизиторы стихли, развернулись к входу. По ковру к трону стремительно шагал низенький юноша. Юноша шагал, держа руки за спиной, не обращал внимания на окружающих его солдат. Его длинные рыжие волосы, захваченные в хвост на затылке, качались из стороны в сторону от каждого шага. За ним шёл высокий и огромный, как скала, пожилой мужчина с огромным уродливым шрамом через всё лицо. На спине он нёс тот же меч, что и Вакай, который носят все паладины, но эфес его меча не был отделан золотом. В согнутой левой руке огромный мужчина держал стальной толстый хачигане, который при каждом шаге бился об толстый нагрудник. Он был одет в те же доспехи, что и все инквизиторы, только его доспехи были выкрашены в белый. Рыжеволосый юноша поднялся по ступеням и уселся на трон, положил левую руку на подлокотник, поднял правую руку к подбородку. Мужчина в белых доспехах встал справа от юноши на ступень ниже. - Лорд Света благодарит вас всех за своевременное прибытие, особенно тех, кто пришёл к нам из далёкой Стопки и из более далёкого Адмага. Я, Святой Лорд Феникс шестьдесят третий, приветствую вас в Бугристом Холме. – Юноша говорил очень размеренно, даже слегка блаженно, не чувствуя стеснения перед толпой инквизиторов. – Как вы все знаете, скоро я достигну совершеннолетия, а, значит, смогу в полную силу взять бразды правления. Однако уже сейчас у меня есть указ. Роджин! Старый воин у трона Лорда откашлялся и затянул хрипящим басом длинную речь (длинную в большой степени из-за медлительности говора самого воина) - Как вы знаете, братья, в прошлом Святая Нация пережила чудовищную войну. Прошло уже почти восемнадцать лет, но порою шрамы болят гораздо дольше. Многие люди старого поколения помнят эти тревожные времена и свою тревогу передают следующим поколениям. Эти старики помнят тот ужас, когда даже сильнейшие инквизиторы, сохрани Окран их души, не смогли защитить ни Стопку, ни Плохие Зубы. – Роджин откашлялся. Инквизиторы слушали молча, ждали, чем всё закончится, только Вакай продолжал улыбаться, будто уже знал, к чему всё идёт. – Всех вас созвали здесь, чтобы вы показали людям, что им больше нечего боятся. И для этого, указом Святого Лорда Феникса шестьдесят третьего, Гласа Окрана, я объявляю об открытии турнира, который будет проходить на недавно отстроенной арене! Каждый инквизитор имеет право записаться, чтобы продемонстрировать жителям Нации и лично Лорду Фениксу своё мастерство в бою с другими инквизиторами! – последние слова Роджин произнёс с такой внутренней силой в голосе, что инквизиторы сразу же воодушевились и начали обсуждать, кто запишется, какими будут бои. Валтэна ждал, когда это всё закончится. Ему надоело стоять здесь, среди юнцов. Под самый конец, он поймал взгляд Вакая на себе, но тот тут же отвернулся. Из замка Валтэна видел накалённую докрасна, как клинок в кузне, линию горизонта. Ветер обдувал его лысую голову. Валтэна вновь скучал. Поглаживал пышную бороду, которую он так долго отращивал и теперь не сбривал, ведь возраст уже не тот – новую такую он не отрастит. - Если честно, я не ожидал ещё хоть раз тебя увидеть, Валтэна, – инквизитор развернулся. За ним стоял Роджин. Валтэна усмехнулся. Года идут, а он всё так же не понимает, как человек с такой жилистой шеей вообще может говорить и как такому громиле каждый раз удаётся подойти незамеченным. Валтэна и Роджин пожали руки по локоть, встряхнули друг друга, забренчали доспехи. На хмуром лице Валтэны невольно появилась улыбка. - Я рад, что ты приехал, брат Валтэна. - Я тоже рад тебя видеть, брат Роджин. Да вот приехал я не по своей воле – мне приказали. Роджин печально вздохнул. - Я-то думал, ты приехал повидать старого друга, а ты вот как со мной, мог бы и умолчать…Ладно уж. Неужели в Щите Окрана так весело, что ты из своей крепости носа не достаёшь? Валтэна поник, спала улыбка. - Стыдно признаться, мой друг, но я больше не вижу смысла служить Окрану. Роджин удивился, пожал плечами. - Как это? Валтэна, ты инквизитор, это же твой долг. - Да, и я продолжаю служить, но всё это не то. Я гоняю бандитов, голодранцев, выслеживаю еретиков, преступников, но всё это, как по мне, бессмысленно. - Служба есть служба, Валтэна. Она не должна быть интересной, она должна приносить пользу Родине. - Я знаю, но я скучаю по старым временам. Я скучаю по тем временам, когда я сражался с сильнейшими, когда бежал за полмира за безумным Кат-Лоном. В конце концов, я скучаю по войне, тоскую по битвам с толпами шеков, по сражениям с Клинками Мейто. Помнишь Кана? Свирепый был шек! Настоящее воплощение варварских идеалов. Или Рогатого? Господи, как он был силён! Сколько боёв я с ним провёл? Десять? Одиннадцать? Уже и не помню! – старый Валтэна будто ожил, словно наконец взбодрился после вялого утра, вспоминая старые битвы. Голос его стал громче и восторженнее. - Да, я их помню. Помню Шрайк, чёрную бестию, которая убила моего сына, и Бипа, который своими железными руками даже без меча сминал нашим людям черепа, и Рогатого «Демона», который с двумя мечами бросался в самую гущу боя, превращая наших бравых воинов в фарш, и всегда выходил оттуда живым, – Роджин нахмурил брови, голос его стал жёстким, недружеским. Пальцем он показал на свой шрам, – также я помню «Жуткого» Ожога. А его ты помнишь, Валтэна? Робота, что своим огромным составным топором в том самом тронном зале восемнадцать лет назад в одиночку перебил двенадцать инквизиторов и убил предыдущего Лорда Феникса. Его ты помнишь? Валтэна стыдливо посмотрел в глаза другу. Он забыл о том, что война для Роджина была и остаётся тяжким бременем. - Да. Его я помню. Помню, как ещё до того, как открыл двери тронного зала, я увидел, как из-под них кровь бьёт ключом. Помню, как в том кровавом озере тонули руки, и я помню его. Скелет в разбитых доспехах весь в крови держит переломанной рукой огромный меч. Как из трёх его глаз два горят. Ещё долго скрежет его конечностей я слышал в своих кошмарах, как и невнятные проклятья, которые он говорил. Когда он повернулся ко мне, я был готов бежать. Я! Тот, кто убил безумного Кат-Лона. Ожог – единственный воин за всю мою жизнь, с которым я не хотел бы сразиться никогда и ни при каких обстоятельствах. - И не сразишься. Клинков Мейто больше нет. Они – прошлое. Ты ещё жив, так не живи прошлым, живи будущим, Валтэна, и служи новому Фениксу. - Я знаю, что ты прав, Роджин, как и всегда, как и тогда с Жестькулаком. Но, боюсь, что в последнее время я не вижу смысла в своей жизни. Будто я больше не нужен Окрану. - Ты воин, Валтэна. Могучий воин! Конечно, ты не видишь смысла в своей жизни – не вылезаешь из Щита Окрана и гоняешь всяких голодранцев. Запишись на турнир, брат! Тебе просто нужно развеяться. Сразись с достойными воинами. Среди молодых их полно. Разомни руку. Того гляди, и смысл жизни сразу вернётся. Валтэна усмехнулся, улыбнулся. - Хорошо, друг, я подумаю.