Момент жизни

Рогатый и Татан

Вода поднимается с болот. Вода, испаряясь, стремится к небесам, но клетка из ветвей могучих деревьев заперла под собой необъятные зелёные Болота. Листва мешала воде достигнуть неба, и, испаряясь, вода лишь высвобождала гнилостный смрад разложений, что годами, а то и десятилетиями копился в ней. Трещит с трудом костерок в пещере. Огню тяжело дышать мокрым воздухом, питаться сырыми веточками. Татан машет мечом, отрабатывает удары. Рогатый не сражается с мальчишкой, чтобы звон их клинков не привлёк чудищ, а лишь направляет советом. Вдали мычит дикий зверь. Из-под воды растут папоротники. Некоторые из них тянутся к кронам деревьев, а сами деревья, казалось, могли достать облаков. Стволы этих деревьев столь толсты, что и двенадцать человек не смогли бы обхватить один ствол. Но не все деревья растут вверх. Немногие из них простираются вдаль. Огромные кривые стволы этих деревьев змеёй уползают далеко в холодную мглу. Рядом зашуршал куст. Рогатый тут же выхватил катану и рассёк кусты. Захрустели ветки, но затем из черноты вылетел отклик металла. Из кустов выпрыгнул старый шек. В руке он держал саблю. Рогатый собирался ударить вновь, но шек поспешно отвёл саблю за спину и сказал: «Постой! Не бей. Вижу, ты силён». Рогатый опустил катану. Татан отвлёкся от упражнений и насторожился. - Вы же не бандиты? – спросил шек. - Конечно, нет! – сказал взбудораженный Татан. – Разве ж мы к тебе подкрались? Шек вздохнул и убрал саблю. - Твоё имя – быстро, – приказал Рогатый. - Я Зуб. Здешний охотник. Как раз возвращался с охоты, как издали заметил ваш костёр, - Зуб не врал. На спине у него был рюкзак, в котором лежало мясо, - вот я и подошёл поближе разузнать. - Зачем простой охотник полез к бандитам? Ты не знал, кто мы. - Эти места – мои охотничьи угодья. Будь здесь бандиты, я бы с радостью размял бы руку и плечо. – Шек показал на костёр. – Я присяду? Рогатый кивнул, убрал катану и сел на место. Шек подошёл к костру, поставил небольшой рюкзачок на землю и сел. В свете костра его можно было лучше разглядеть. Носил он тканевую броню. Одежда его была сера – в самый раз для охоты на Болотах. Шея, щёки и виски шека покрыты потрескавшимися костными пластинами, но на левой щеке вместо пластины проходил извилистый шрам. Однако самым необычным в его виде было то, что любого путника привлекло бы в первую очередь – рога шека были грубо обрублены. Рога шека – его гордость, потому безрогий шек всегда вызывал жалость, а среди своих сородичей – презрение. Зуб вытянул мокрые руки к огню. - Ах, до чего же хорошо! Бррр, как достала эта сырость. Мальчик, в этой пещерке тесно. Может, положишь катану? - Я тебе не мальчик, шек. Зуб улыбнулся. - Если я тебя задел, значит, ещё мальчик. Как мне тогда тебя называть? - Татан я. - Хорошо. А тебя как зовут? – Зуб обратился к жженоземцу. – Я смотрю, в обращении с мечом ты хорош. Я чуть не умер от твоего удара, а кисть до сих пор побаливает. - Рогатый. Зуб медленно переменился в лице, опустил голову. Шек заглянул в огонь, а затем вновь обратился к мечнику. - Правильно ли я понимаю, что Вы тот самый Рогатый? – почти прошептал Зуб. - Знал бы я ещё, что ты понимаешь под «тем самым». - Да нет же, это Вы! Никакой другой Рогатый не смог бы меня так легко прибить к земле своим ударом. Надо же, Вы всё ещё живы. Какая радость! Рогатый не радовался. Он был хмур, как бывает человек, которого узнали вопреки его желанию. - Что ты несёшь? Чему ты рад? – спросил Татан. - Минутку, ты что, не знаешь, кто твой спутник? - Конечно, знаю! Рогатый его звать. Шек раскатисто захохотал, но сразу же остановил себя, вспомнив, что он на Болотах, а не дома. - Эх, молодняк! В моё время каждый знал, кто такой Рогатый, и каждого его имя доводило до дрожи, шеков – от восхищения, а паладинов – от ужаса. Да что до ужаса, они просто уссывались. - А мне ты не говорил, что был известен, старик, - обратился Татан к Рогатому. - Я не стар, не забывай. - Знаменит? – прервал Рогатого шек. – Мягко сказано, Татан. Ещё в юности он убил самого Короля Жуков! Ты хоть представляешь, что значила победа над Королём в то время? Это как если бы ты сейчас в одиночку грохнул Валтэну посреди его крепости! Множество могучих шекских воителей не смогли, а человек смог. И благодаря Рогатому мы долгое время выигрывали у Святой Нации сражение за сражением и гоняли их, как безмозглых коз. - А потом мы проиграли, и шеков перебили почти что без остатка, - сухо докончил Рогатый. Зуб потупил взгляд и продолжил затем печальнее. - Верно, но не стоит так веситься из-за этого. Стыдно признать, но я проиграл задолго до Вас. В одном из разгромных сражений, когда госпожа удача начала отворачиваться от нас, я чудом уцелел, хоть и должен был умереть. Правое плечо так и не зажило до конца, потому я и срубил рога – я не могу больше быть воином, - после недолгой паузы Зуб, будто после пробуждения, продолжил бодрее, - впрочем, нечего вам голову забивать этим. Я думаю, вы бы не отказались от укрытия. Прятаться в этой пещерке небезопасно. И сыро. Я могу довести вас до Гнили. - Странный ты охотник, - нахмурился Рогатый, - если до сих пор считаешь, что Гниль существует. Паладины всегда вычищают гниль, будь это сердца прокажённых или никчёмная деревенька наркоманов. - Могучий Рогатый, когда Вы в последний раз были на Болотах? Нельзя вычистить Болота от Гнили. Если вычистить её в одном месте, Гниль взойдёт в другом, куда ни один паладин не дойдёт. Так мне вас отвести? К вечеру Зуб привёл Рогатого и Татана к Гнили. Новая деревня находилась куда глубже в Болотах, чем раньше. Это была небольшая деревенька из нескольких домов на высоких надводных ржавеющих платформах. Деревня эта жила продажей рыбы и риса, но её главной артерией был гашиш, потому деревня была под контролем преступной банды. Двадцать лет назад это были Гончие. Кому сейчас принадлежит Гниль, путники не знали, знал только Зуб, но его не спросили, он и не сказал. В дороге Зуб был не так разговорчив, как в пещере. Он, погружённый в тёмные думы, молчал, и неизвестна была причина дум его. Он помог путникам и герою Рогатому купить рыбы, риса, привёл их в свой дом. Дом его состоял из одной лишь комнаты и больше походил на чёрный чулан с сундуком и окном, где в углу вместо кровати лежал спальный мешок, а рядом стояли бутылки из-под дешёвого грога. Рогатый лёг в другом углу, Зуб уступил спальный мешок Татану, а сам всю ночь не мог уснуть. Посреди ночи проснулся Татан. Юношу разбудил рвущий ухо писк комара. Зуб так и не уснул, сидел в окне, свесив ногу на улицу. - Не спится, Зуб? Старый шек промолчал. У него было мало сил. Тяжёлые думы выжирали его дух, а бессонница доедала остатки. - Почему не спишь? – спросил Татан. – Может, тебе дать спальный мешок? Я могу поспать на полу, мне несложно. - А почему люди не спят по ночам? - Лёгкая загадка. Это значит, что их что-то волнует. И что же это? - Что ты знаешь о шеках, Татан? Юный мечник повёл плечами. - Немного. Они борзы, некоторые умелы в бою, некоторые дики, и когда-то их было гораздо больше. Зуб горько усмехнулся. - Нас никогда не было много… - Вас ведь Святая Нация перебила? - Можно и так сказать. Винить паладинов было бы проще всего и приятнее всего. К сожалению, мы сами себя погубили, - Зуб прикоснулся к срубленным рогам, - для шека нет большей чести, чем пасть в суровом бою, и нет большего позора, чем выжить после поражения и обречь себя на служение жалкому лордишко. - Разве ж нельзя просто жить? Жить и не обременять себя честью и долгом. - Ты ещё мал. Кому нужна такая жизнь? Бессмысленная и бестолковая. Если ты просто живёшь, то и в конце тебя ждёт просто смерть, - Зуб посмотрел на Татана. В темноте едва можно было разобрать его улыбку. Его улыбка плакала, - я стар, и моя жизнь заканчивается, - шек отвернулся, - возможно, это судьба. Тогда я благодарен судьбе. Татан желал продолжить разговор, но не знал, как его продолжить. Размышляя над словами, которые он скажет Зубу, он лёг и против своей воли уснул.