7 дней

Сколько бы Юнги не думал о чудесном стечении обстоятельств, которые привели его в пару к Пак Чимину, он не мог поверить в то, что это проделки судьбы. Это всё Чимин, он постарался! Многочисленные доводы подобной мысли не покидали головы, не давая работать. Юнги хотел лишь чуточку отредактировать их с Намджуном работу, выпросил всего один час у парней с его курса, так как они первые заняли студию. Но время вылетело в трубу. Он не смог сосредоточится. Где-то на подкорке Мин понимал, что это война и чтобы одержать победу ему нужно быть холодным и непреклонным, игнорируя любые действия со стороны Пака, но на деле всё получалось с точностью да наоборот. Один только вид этого идеального превращал в разъярённого питбуля. Однако с плохими новостями на сегодня ещё не закончили. Может, что скорее всего, это Юнги всё принимает на свой счет, слишком близко к сердцу, а, возможно, в его жизни действительно началось то, что люди называют «чёрная полоса». И дело здесь уже не только в Чимине. Дело в той, по ком еще стучит его сердце. Суён. Если раньше она вызывала обиду и непонимание, то сейчас одна сплошная злость. Почему? Да потому что не должна девушка, которая ещё вчера хотела поговорить, сегодня уже идти под руку с другим парнем и целовать его в щеку. Захотелось устроить разбор полетов прямиком в университетском гардеробе, да только о таких руки не марают. Юнги лишь отрицательно покачал головой, когда его взгляд и счастливый взгляд Суён встретились, при этом девушка совсем не была похожа на ту, которая переживает на счёт разрыва отношений. Следовательно, они для неё ничего не значили, тогда почему Мин не может так же? Зачем стучаться в закрытую дверь, если дома никого? Да только теперь, после того, как он увидел возлюбленную с другим, желание стучать в закрытую дверь приумножилось. Настолько, что он готов выбить эту чертову дверь и подождать возвращения внутри. Но какой в этом смысл? Он ведь сам говорил, что никогда не простит, а теперь что? Вернуть захотел? Да и как вообще за столько времени он не смог разглядеть её истинную натуру? Неужели, правда, любовь слепа? Быстрая телефонная консультация друга-психолога Ким Намджуна, заключалась в «с ума сошел?! Теперь даже смотреть в её сторону не думай! Теперь точно забудь, ясно тебе?!». Он бы привел убедительные аргументы, но время не позволяло. Приехал отец Кима и потому тот всё своё внимание уделял ему, что Юнги, конечно же, понимал. Он опоздал на свой автобус, потому пришлось сорок минут слоняться вокруг остановки, ожидая следующего. Сегодня неожиданно потеплело, и красивый некогда белый снег превратился в слякоть и грязь, которая чавкала под ногами, а снегоуборочные машины, снующие туда-сюда как по дороге, так и по тротуарам, старались хоть как-то привести город в чистоту. Да только Юн все равно промочил ноги, и когда добрался до дома, где, кажется, о таких машинах даже не слышали, один из его ботинок противно чавкал. Позже выяснилось, что у него закончились и гель для душа и шампунь. Это не было совпадением, Юнги помнил об этом, но все время забывал купить, однако под его «отличное» настроение подобное казалось заговором. Пришлось импровизировать и разбавлять остатки пузырьков жидкостью, но мыться пенной водой тоже нормально. Финальным аккордом в состоянии парня стал пролитый кофе и не куда-то, а на клавиатуру ноутбука! Он просто сушил волосы под теплым потоком воздуха из ветродуйчика, так как фена, увы, не было, а надолго оставаться с мокрыми волосами в прохладном помещении чревато своими последствиями. Так он случайно задел чашку с кофе и всё содержимое пролилось на журнальный столик, растекаясь по клавиатуре, тетрадям, листам, телефону, всему, что на нем было. Смартфон пострадал не сильно, а вот ноутбук накрылся медным тазом! – Нет. Нет. Нет. Нет. Повторял Юн, пока промачивал влагу и старался её высушить всё тем же ветродуем, ведь в этом устройстве, можно сказать, вся его жизнь! Но срочная реанимация оказалась неэффективной. Пациент бросил помехи на экран, а любые попытки пошевелить курсором через тачпад не увенчались никаким успехом. Даже клавиатурные команды – всё игнорировалось. Наверное, большой ошибкой было перезапустить компьютер, который принудительно, с кнопки, не отключился, потому пришлось вытягивать батарею. Черный экран. Не включается. Даже датчики не горят. – Да с какого хуя?! – закричал Мин и швырнул ноутбук в сторону. Он прилетел в сушилку с вещами, которую некогда было разобрать с воскресенья. Следом был перевернут и журнальный столик, с короткого полетели мокрые листы и конспекты. Юн пнул стол ещё раз и упал на диван, раскидываясь на нем. Тыл кисти медленно ложится на закрытые глаза. Секунда. Две. Три. В голове пусто, но щелчок пальцев, и Юнги вновь зол. Бьет кулаком по твердой обивке, зажимает подушку, брыкается, кричит приглушенно, а напоследок швыряет подушку в стену. Забренчали клавиши синтезатора. Признаться, у парня сердце пропустило пару ударов. Если бы ещё и с инструментом что-то произошло – день оказался самым паршивым на свете, а жизнь, без драматизма, потеряет смысл. На всякий случай, он переставил однокомфорочную плиту на пол, а синтезатор перенес на обеденный стол и поставил его наискось, от одного угла стола в другой. Так больше места и так никакая часть инструмента не выпирала за пределы стола, чтобы случайно её задеть и уронить на пол, чтобы разбить к чертовой матери! Чайник с водой переставил на подоконник. Хватит на сегодня потопов! В комнате хаос, среди которого валяются вещи, листы бумаги, сушилка, коробки… Юну стыдно. В первую очередь перед собой. Ко всему прочему не хватает пепельницы, пустых бутылок соджу и сигаретного дыма, и было бы в самый раз. Теперь уже точно пора обосноваться в этой квартире. Нужно сделать так, чтобы в нее было приятно возвращаться. Казалось, вот что ещё может случиться? Стук в дверь. На пороге мужчина в строгом костюме под расстёгнутым пальто. Он поправляет очки на переносице и деловито глядит на хозяина студии, который удивленно хмурится, ведь из головы совершенно вылетело то, что сегодня он впервые посетит светский раут. – Добрый вечер, Мин Юнги, – важно и сдержанно произносит этот мужчина. От подобной интонации тошнит. Ей специально учатся где-то? – Я секретарь господина Пака. Секретарь Чве. – Никаких рук для приветственных рукопожатий он не тянет. Отодвигает край рукава пальто, всматриваясь на циферблат часов, а после вновь запрограммировано продолжает. – Время ровно шесть вечера. Господин Пак… – Ладно-ладно! – Вспылив, вскинул руку Мин. Уже, правда, надоело слушать подобную речь. А сегодня вечером с ней будет перебор. – Я понял все, понял. Сейчас буду готов, окей? – Раздраженно кивает он, поднимая руку изображая жест «окей». – Дайте мне просто пять минут. Мужчина скупо кивнул, а вот Юнги в очередной раз пробубнил ругательства под нос, обвиняя во всех своих бедах карму и неудачный день, а еще Пак Чимина, который прицепился к нему как банный лист и непонятно чего добивается. Мин не хотел, но громко захлопнул дверь и принялся искать в этом бардаке свою толстовку. Смысл ему сейчас выряжаться, когда это за него сделают другие?