7 дней

Выжатый, как лимон. Так себя сейчас чувствует Юнги. Его тошнит уже от этого общества, а частые взгляды Чимина, который довольно улыбается, продолжая тягать за собой, разговаривать с другими людьми, причём самого разнообразного возраста, говорят только о том, что чиболь доволен и чувствует себя на коне. Возможно, эту притворную лесть, ссор деньгами и выставление на показ своего статуса и эгоизма Юнги еще смог бы выдержать, но Пак намеренно втягивал его в разговор, кидая всем этим богатеям, как невинного ягненка к аллигаторам и отбивайся, как хочешь. Зал огромен. Напоминает места, где в средневековье проводили балы. Как успел понять Юнги из выхваченных фраз разговоров окружающих, это место было что-то вроде загородного клуба для людей с деньгами. Они собирались раз в пару месяцев, свободно общались друг с другом, обсуждали успехи в собственном бизнесе, стоимость акций, прогнозы на будущее... Такое себе развлечение, но у богатых свои причуды. Ближе к огромным витринным окнам выставлены фуршетные столы, за которыми орудовали официанты. Редко, между массивными зелеными цветками в горшках стояли софы, на которые Мин с удовольствием присел бы, ведь ноги гудят, не привык он столько стоять и ходить. Но на этих софах расположились важные старички: мужчины с тростями, а женщины в древних шляпах. Прошлое поколение. Некоторых, Юнги даже знал, так как этого требовало его государство: он обязан знать тех, кто принес большой вклад в развитие экономики его страны и поднявший ее на настоящую ступень. Один из них был когда-то президентом. Фоном играл инструментальный ансамбль. Играли ненавязчивую классику и довольно хорошо. Юнги не был её сторонником, но и ничего против не имел, а в сложившейся ситуации это стало отдушиной, куда сбегал он мыслями. Только не стоило бы. Мысли возвращали к Суён и как бы он не старался о ней не думать – просто не мог. Сильно зацепила. Злость подкатывала к горлу, заставляя вены на шее вздуваться, а кулак одной из рук сильнее сжиматься в кармане брюк. Но осознавая свое положение, место, где он находится, причину, по которой он здесь, а уж тем более наблюдая дежурную улыбку Чимина, все попытки утихомирить истошный крик падали в пропасть. Потому Юнги пил. Глушил шампанское, которое разносили официанты, стараясь контролировать себя и не перебирать, но алкоголь всё равно дал в голову и расслабил тело, прося уже, наконец, усадить задницу на плоскую поверхность и дать ногам отдохнуть. Пока Чимин разговаривал с какой-то пятнадцатилетней стервой (такая маленькая и такая ужасная. Деньги портят. Однозначно!), Юнги тихо и незаметно сдал назад, наблюдая за спиной своего спутника, а после растворился в толпе шикарно разодетых богатеев, впервые за пару часов своего пребывания в этом месте, оставаясь без Пака! Уже хотелось сбежать, но ноги сказали, что далеко они не пойдут. Укромный уголок нашёлся за широкой колонной, на подоконнике, который находился на уровне колен парня. С одной стороны его прикрывал цветок с огромными лопухами, спереди колона, а с другой стороны пустота, но стоит подвинуться немного ближе к цветку, и ты полностью скрываешься от посторонних глаз. – Как глупо, – цокнул Юнги, упираясь локтями в колени. Одна из его рук подперла голову, закрывая глаза, а вторая медленно качает высокий бокал с шампанским, где забавно шипят пузырьки. Спать не хочется, но он утомился. Истощился уже морально и физически. Устал злиться, устал наблюдать за лживым притворством, которое даже не стараются украсить нотками правдоподобности. Это не нормально! Неужели среди богатых нет ни одного достойного человека? Неужели все такие? – Прошу прощение, – слышится со стороны женский голос, кажется, Юнги нашли. Он вздрагивает и испуганно глядит на его источник. – Вам плох… Юнги-оппа? А ты… Ты почему здесь? Девушка удивляется, но не так сильно как удивляется Юнги, из-за чего его лицо вытягивается и почему-то делается жалобным, просящем о помощи. Девушка перед ним не принадлежала к этому сословию. Подрабатывает обслугой, о чем говорит её форма. – А, Сыльги, – неловко потирает он затылок. Не думал Мин, что кто-то увидит его из знакомых здесь, а уж тем более из однокурсников. – Ну, я… наказание отбываю. – Черты лица как-то плавно стали болезненными и измучанными. А вот Сыльги удивляется подобному. – Разве можно быть наказанным таким образом? – распахивает она и без того большие глаза. – Посмотри на себя, оппа! Выглядишь так круто, словно один из них! Да, только вот от этого не лучше. Наоборот, сравнение с ними только ухудшило состояние, пробуждая только-только уснувшую злость. – Послушай, – закрыв глаза, потирает пальцами переносицу Юнги, – разве тебе разрешено говорить с гостями? Вроде это не по этикету. Девушка улыбается и понимающе кивает. Да, персоналу не положено разговаривать с гостями, но она не глупая. Понимает, что Юнги прячется, а она выдает его, потому таким образом парень просит забыть про него и заниматься дальше своей работой. Однако поздно. Наверное, у музыканта магнит в кармане, который притягивает придурков, но как только Сыльги понимающе кивнула, из-за колоны выплыла фигура блевотно-довольно улыбающегося Чимина. – Так вот ты где, – не злостно, скорее дружелюбно, от которого сквозит издевательством, проговаривает Пак, чем пугает девушку, заставляя её подпрыгнуть на месте, а Юнги ругнуться одними губами. – Только я отвернулся, а ты уже пропал. Даже переживать начал, не напали ли на тебя волки. Сыльги хихикает в кулачёк, незаметно пятясь назад, чтобы оставить парней и, не дай бог, не попасть на проблемы, если начальство увидит её с гостями, но у Пака на это другие планы. – Привет, – обращается он к девушке, – кажется, я видел тебя уже где-то. – На курсе с Юнги-оппой, – тихо отвечает Сыльги, опуская глаза в пол. Как и все девушки, смущается, когда Чимин находится так близко и обращается именно к ней. Простушка. Мин залпом допил шампанское без газиков и поднялся на ноги, отчетливо понимая, что пить уже хватит, ещё чуть-чуть и он потеряет отчёт происходящего. А потом вклинился между Чимином и Сыльги, отталкивая парня немного назад, и протянул пустой бокал девушке, одной мимикой показывала, чтобы она уходила, а завтра на парах держала рот на замке. Она кивает несколько раз и наконец-то покидает парней. – Хорошенькая, – хмыкает Чимин, а Юнги выдыхает, подкатывая глаза. Ему не интересно знать мнение чиболя. Всё что сейчас интересно, так это хватит ли сил добраться до дома в эту же секунду, или же, если не хватит, есть ли в этом здании ещё один такой укромный уголок, так как немного раннее даже в туалете уединиться хотя бы минут на пять, не удалось. Юнги игнорирует Чимина до тех пор, пока он не обгоняет его и не встает стеной, не позволяя идти куда-либо ещё. Мин злостно рычит и хватает бокал с шампанским с подноса официанта, тут же осушая его и хватая второй. – В чем дело, сладкий, – вновь пускает яд Чимин, – тебе не нравится здесь? – Ой, да брось ты, – цокает Юнги, недовольно хмурясь. Его голос приобрел легкий оттенок алкоголя, а щек коснулся румянец. – Не могу уже рожу твою счастливую видеть, блевать хочется. – Блевать тебе хочется от шампанского, – сразу же парирует Пак. Он приближается, сокращая расстояние до десятка сантиметров, и понижает голос до злостного шепота. – Завязывай глушить его стаканами. Не хочу отгребать тебя потом от ступеней. Музыкант не отстраняется, вновь цокает, подкатывая глаза, и демонстративно делает глоток шампанского, наблюдая за недовольной реакцией. Вот что за дурацкие отношения? Раздражать друг друга и наслаждаться, когда кто-то злится. – Можно подумать, что это ты будешь делать, а не секретарь Чве, твой водитель, повар или человек, подтирающий твою золотую задницу! Чимин делает глубокий вдох и играет желваками. Сейчас Юнги раздражает как никогда раньше. Приложить бы его разок об пол, чтобы стереть эту ухмылку и поставить пьяный мозг на место, да только сам виноват, Пак Чимин, сам притащил его сюда, думая, что сможешь держать на коротком поводке. – Просто. Завязывай. Пить. – раздувая ноздри, сквозь зубы шипит Чимин, понимая, что первая его битва заканчивается не в его пользу, что он прокололся и уже в самом начале, но сгребать в охапку спутника и везти его силой не станет. Понимает же, что тогда точно может приписать себя к проигравшим, потому что Юн делает все, для того, чтобы сбежать из этого места. Но нет. У Пака еще есть шанс повернуть исход битвы в свою сторону. – Или что? – в такой же манере отвечает Мин, вызывающе кивая головой и глядя в глаза. Наверное, сложно было не заметить их перепалку, но собравшиеся богатеи приучены не видеть ничего дальше своего носа, если, конечно, подобное не было выгодным для них. И, как оказалось, один человек все же обратил внимание на этих двоих. – Чимин-щи, – слышится позади Чимина мужской голос, и Юн теряет своей позиции, сменяя ярость удивлением, видя как Пак с ног до головы окутывается в ярость. – В чем дело? На этот раз питомец не поддается дрессировке? Пак выдыхает, моментально натягивая на лицо ту самую приветливую улыбку пока еще глядя на Юнги, и уже с таким довольным и безмятежным лицом поворачивается к очередному знакомому. – Чонгук-щи, а что же вы опаздываете? Ваша мама не довольна этим. Юн выглядывает из-за плеча Чимина и удивленно вскидывает брови. Чон Чонгук. Еще один чиболь и золотой ребенок. Все, за что не берется, получается, но, почему-то, выше Чимина прыгнуть не может, отставая от него на полшага, и Юнги искренне не понимает почему. По внешности, статусу, популярности, возможностям он ничем не отличается от Пака, но почему-то надежно оккупировал второе место среди золотой молодёжи, по крайней мере, в их университете. К слову, Чонгук сокурсник Чимина – вечные соперники. Наверное, это заложено где-то в генах, потому что и отцы этих двоих негласно соперничают уже очень давно. Мин уверен, что подобная гонка началась с прадедов. Чонгук хмыкает, но как-то недовольно. – Меня задержала одна очень интересная особа, – слова желчью обливаются и её настолько много, что хватит захлебнуться даже Юнги, – а ваши вкусы, я смотрю, поменялись? Мин превращает губы в тонкую полосу, крепче сжимая бокал в руке. Неужели, правда, среди богатых модно быть уродом и кретином? – В отличие от вас, – наносит ответный удар Чимин, никак не реагируя на колкость, – я подхожу к любому делу ответственно. – он перехватывает бокал шампанского с подноса официанта, а Юн обращает внимание, как длинные пальцы Чонгука напрягаются, крепче сжимая свой. Похоже, Чимин бьет точно в цель. Ладно, сейчас Мин на его стороне. Чон бесит чуточку больше, а враг моего врага – мой друг, даже если этот "друг" и мой враг тоже. – С этим человеком до конца недели нам отчёт составлять, следовательно, можно назвать его моим партнером, а как нас учат отцы? «Изучи своего партнера, и ты добьёшься успеха». Послушались бы, хоть раз, – Пак слегка приподнимает бокал, словно сказал хороший тост, но не отпивает. Хватает Юна за локоть, намереваясь уйти в другое место, подальше, но не скрывающий своей злости Чонгук, в секунду приторно улыбается. – Запомню, – кивает он. – К слову, хотел попросить вас об услуге, Чимин-щи. Музыкант здесь явно лишний. Как девица в фильмах, непонимающе глядит то на Чимина, то на Чонгука, пытаясь понять, что скрывают за собой обычные слова, где нет никакого унижения, раз они так сильно дают по голове и играют с эмоциями. Пак стоит спиной к Чону все так же, по-прежнему держа Юнги за локоть, и бокал шампанского на уровне верхней части живота. Недовольный взгляд буравит Мина, но не предназначается ему. Все Чонгуку. Юну даже становится немного неловко и, в каком-то смысле, жаль своего спутника, а следующая фраза и вовсе просит докопаться до сути обстоящих дел, потому что из-за нее маленькие пальцы Чимина что есть силы сжимают его локоть, а в глазах загораются огни и яркая табличка «устранить». – Хочу с Сокджинн-и повидаться и… Фразу договорить не удается, так как Пак впервые на глазах у Юнги теряет самообладание. Резко поворачивается, оказывается вплотную к парню, хватая одной рукой за ворот пиджака и притягивая немного вниз, так как в росте Чонгук все же превосходил. – Даже имя его не смеет произносить такая мразь как ты, понял меня? – Господи, Чимин-щи, что же вы? – Чон победил, потому цедит сквозь улыбку, наигранно удивляясь и упрекая одновременно. – Это плохой тон. Думаю, вам нужно обдумать свое поведение. Оно может плохо сказаться на вашей репутации. – Заткнись! – продолжает так же рычать Чимин. – Что это с вами? – не отступает Чонгук. – Я всего лишь хотел навестить нашего общего знакомого, а вы вспылили. – Ты… – скалится Пак, но тут же остывает, отпуская ворот и аккуратно приглаживая его, поправляя. Он ехидно улыбается, а потом выглядывает из-за плеча Чона и широко улыбается. – Госпожа Чон! У Юнги мозг алкогольными парами заплывает, ноги ослабевают, но театральное представление, которое развернулось перед ним, он досмотрит до конца! Жуть как интересно! Та женщина, которой Юн был представлен первой, вновь подкралась со спины. – Вижу, вы пересеклись, – радостно всплеснула она в ладоши. – Гук-и, детка, больше так не опаздывай, хорошо? – она аккуратно провела по спине «детки», а Чонгук натянуто улыбнулся ей, явно не довольный тем, как его назвали на людях. – Госпожа Чон, – продолжает Чимин, беззаботно улыбаясь, – Гук-и тут поделился со мной кое-чем, – женщина вся во внимании, а вот Чонгук вздергивает верхнюю губу, угрожающе мигая глазами, но последний удар будет за Паком. – Говорит, что хочет ощутить на себе, каково работникам в ваших отелях, чтобы уменьшить их недовольства и понять, что же им недостает. – Правда? – удивляется женщина. – Гук-и, ты, правда, хочешь этого? – Нет, мам, – спешно пытается объяснить парень, но мама не желает ничего слушать, она и не слышит. Полностью зациклена на своих мыслях. – Сейчас же найду твоего отца, он будет просто счастлив! Думаю, неплохо, если ты начнешь с кухни и… – она стремительно шагала куда-то в сторону, а Чонгук собачонкой следом, пытаясь исправить положение, но все тщетно. Чимин победно улыбается, подло подставив Чонгука, ведь теперь тому придется пусть и пару дней, но провести на кухне в одном из отелей, которые принадлежали их семье и, скорее всего, за мытьем посуды. Пак помахал ему рукой напоследок, а Чон в ответ вскинул фак и послал одними губами, тут же возвращаясь в разговор с матерью, активно жестикулируя руками. У Юнги взрыв внутри просто от того, как собачатся между собой детки богатеньких родителей. В каком-то смысле он горд, что в этой схватке победил Чимин, и это плюсик в копилку к остроумию, но не к отношению Мина. Ничего не поменялось. Он всё ещё по-прежнему ненавидит его и обвиняет во всех бедах. Но вечер пусть и на несколько минут стал приятным. – Что? – остатки той ярости, которую разбудил Чонгук, все еще осталась в Чимине и сейчас она перекинулась на Юнги, который немного забылся и с неприкрытым восхищением глядел на Пака. – Встает на меня? Молотом по голове. Юнги приобретает былое недовольство и сейчас искренне жалеет, что Чон не поставил на место этого засранца. Наверное, нужно взять у него парочку уроков. Мин недовольно цокает и опустошает бокал, меняя его на новый у так вовремя оказавшегося рядом официанта. – Ну, ты и придурок, Пак Чимин. Чимин вновь становится вплотную и вновь рычит недовольно. – Я сказал тебе больше не пить. Не зли меня, сладкий, если не хочешь пожалеть. Ну, вот. Вернулись к тому, на чем остановились.