7 дней

Кто сказал, что понедельник день тяжелый? А как же остальные дни недели? Не сказать, что Юнги не любит утро. Когда-то он даже вставал с петухами, чтобы приготовить завтрак и порадовать свою возлюбленную. Жертва была непередаваемая. Какой дурак откажется от лишнего часа сна? Только влюбленный. Потому не удивительно, что утро у Мина начинается далеко не с первой попытки. Телефон запел противно и навязчиво, вбивая эту ужасную мелодию прямо под черепную коробку. Самое ужасное было то, что играл он в противоположном конце комнатушки. Юнги никогда не ставил его на зарядку так далеко от дивана. Это не практично. Придется вставать и выключать будильники, сбрасывать звонки. Но в розетку около дивана был включен ветродуй, работающий на минимуме. Мин расфокусировано похлопал по полу ладонью, пытаясь по привычке нашарить мобильный, но, потерпев неудачу, нахмурился, приподнимаясь на руках над уровнем дивана, и сонно осмотрел свою комнату. Голова болит и раскалывается, во рту помимо неприятного привкуса – пустыня, а в пустом желудке тяжело. Комната кажется чужой, все не на своих местах, и даже запах чужой, и воздух тяжелый. Попытки вспомнить события прошлого вечера не увенчались успехом. Память обрывается во время игры на рояле. Далее только лишь мелькающие кадры, словно в фильмах. Телефон был найден через пару секунд. Как оказалось, если кинуть в него подушкой вызов не завершится и не перестанет биться о перепонки. Нехотя, с проклятиями, Юн скатился с дивана, упав на пол и ударившись спиной о журнальный столик, кинув пару ругательств. Складывалось такое ощущение, что он все еще пьян. Вставать не хотелось, потому Мин подполз к телефону и, свалившись на бок, даже не посмотрев на контакт, ответил на вызов. – В чем дело, сладкий? Спишь еще? Кого-то бодрит утром кофе, кого-то утренний поцелуй, а Юнги странно-негативные чувства тяжелым сапогом наступившие на горло, только услышав бодрый и приторно-сладкий голос. Кажется, это была тошнота. – С какого, – прохрипел Мин и вздрогнул, не узнав собственного голоса. Чимин рассмеялся на том конце, а Юн прочистил горло и взгляну да дисплей телефона, который неприятно светил в глаза. Номер неизвестный. – Не помню, чтобы мы номерами обменивались, – вновь прохрипел Юнги, возвращая телефон обратно к уху. Он сонный и пока не может здраво соображать, а еще алкоголь, действительно, не до конца отпустил тело и разум, потому этим можно оправдать продолжение разговора. В ином случае музыкант сразу сбросил бы вызов и заблокировал номер. – А мы и не обменивались, – легко щебечет Пак и тут же обращается к кому-то третьему. – Ага, спасибо. – и снова к Юнги. – Как себя чувствуешь? Ну, хоть бы попытался прикрыть свою радость и сарказм. Плохо Юну, просто ужасно! – Отлично! – хрипит Юнги. – Пока! – Э-э-э, нет! – торопливо останавливает первую попытку сбросить вызов Чим. – Если ты думаешь лечь спать дальше – у тебя не выйдет. Пока ты пускал слюни на свой диван, звонил Намджун. Знаешь, сколько людей завистливыми язвами покроются, если узнают, что сам Пак Чимин был у тебя секретарем этой ночью? Юнги хмурился, мысленно переспрашивая у себя: «что?». Больше эмоций вызывает словосочетание «завистливые язвы», которое парень никогда не слышал, чем то, что ночью звонил Намджун и Чимин ответил на его вызов. – Ты там уснул, сладкий? – Уснешь от твоего голоса, – язвит Мин, все же закрывая глаза. Спать, правда, хочется. – От него только блевать хочется. – Блевать тебе хочется от вчерашнего шампанского, – язвит Чимин, высокомерно хмыкая и, Юн готов был поклясться, на фоне он услышал еще один смешок, только не понял женский он был или мужской. – А еще от студии, в которой ты живешь! Ты вообще ее видел? А ванная? Юн цокает, подкатывая даже закрытые глаза, из-за чего веки подрагивают. Он с трудом разлепляет глаза и совершает вторую попытку сбросить вызов, но промахивается и только включает Чимина на громкую связь. – И не смей сбрасывать! – прозвучало слишком громко, что вновь приободрило. Юн отключил громкую и вернул телефон к уху. – Совсем не хочешь узнать, зачем тебе друг вчера звонил? – Мне легче сейчас самому ему позвонить! – Вскрикивает Юн в телефон, переставляя его к губам. – Ты же не можешь говорить по делу! Никогда! Особенно сегодня! Ты вообще думаешь, перед тем как сказать? Или у языка с мозгом связи нет?! Прокричав все на одном дыхании, Мин выдохнул с облегчением и поднес телефон к уху, на этот раз точно убедившись, что Чимин сейчас не один, а его крик был достаточно громкий, чтобы этот кто-то третий услышал все слова и негромко рассмеялся. – Ты его довел, – так же тихо посмеиваясь, догадался этот неизвестный, и Юн хотел в слух согласиться с ним, но Пак Чимин вновь обескуражил своими фразочками. – Вау, сладкий, ты становишься таким милым, когда злишься! Хочу, чтобы ты еще раз накричал на меня! Секундное лицо, которому мы дадим имя «о чем говорит этот человек?» или коротко «чё, бл?», и Юнги ударяет себя по лбу, причём так звонко, что этот звон слышится на том конце. Чимин не смеётся, держит смешки в себе, это слышится по редкому, прерывистому и тяжелому дыханию. Посмеивается тихо тот парень. Мин утробно тянет какой-то гортанный звук, что в дуэте с охрипшим горлом похоже на рождение какого-то существа. – Ладно-ладно, – примирительно и всё же посмеиваясь, продолжает Чим. – Я пообещал твоему другу, что ты будешь в универе в 10:15, чтобы вы закончили какой-то там свой проект перед парами. Юнги хотел взглянуть на дисплей, чтобы уточнить время, но Чимин словно мысли прочитал. – 9:17. Дозвонился я к тебе не с первого раза, и разговариваем мы уже шесть минут, так что времени у тебя уже намного меньше, чем я рассчитывал. – Ты еще что-то планировал? – почему-то удивляется Юн. Чимин лишь хмыкает. – Через две минуты подойдет секретарь Чве. – вновь беззаботно и приподнято вещает Пак. – Если ты не возьмешь то, что у него будет, а потом не погрузишь свою задницу к нему в машину, чтобы этот человек выполнил мое поручение – я его уволю. Потому сам будешь объяснять его пятилетней дочке, почему папа злится на всех и сразу. Всё же Юнги смотрит на дисплей, чтобы теперь самостоятельно узнать который час. Судя по всему, уже через минуту, в 9:20 должен был появиться секретарь, но вот этот шантаж никуда не лезет! – И почему ты такой придурок? – обреченно выдыхает Мин. Пак вновь одаривает смешком. – Потому что ты не такой, сладкий, – и сбрасывает вызов, прекрасно понимая, что Юн не вспомнит всех своих вчерашних фраз про «я не такой» и не оценит по достоинству такую шутку Чимина. Обреченно выдохнув, Юнги раскинулся на полу. Звездочка. Пальцы растопырит – снежинка. Спать всё ещё хотелось, но уже не так сильно. Всё ещё болела голова, всё ещё мутило, всё ещё сушило во рту, всё ещё было плохо. И ко всем похмельным симптомам прибавилось ещё и дерущее горло. 9:20 – стук в дверь. – Какой пунктуальный, – пробубнил себе под нос Юн, взглянув на дисплей телефона, который был зажат в кулаке. Потребовались немалые усилия, чтобы заставить свое тело подняться. Тогда-то Юнги с ужасом осознал, что его тошнит даже от самого малого линейного ускорения. Какой кошмар. Как ему пережить этот день, а главное, как ему оклематься к вечеру? Ведь у него подработка. – Доброе утро, господин Мин, – сдержанно приветствует всё тот же секретарь Чве и легко кивает. Со вчерашнего дня в нем, кажется, ничего не поменялось. Но, если бы Юнги был немного поопытнее, то обнаружил, что этот мужчина в другой рубашке, галстуке и костюме, пусть оттенки и схожи со вчерашними. А ещё драповое пальто с темно-синим отливом. – Господин Пак должен был сообщить о моем визите. Юн причмокивает, кивая пару раз в секунду, и чешет затылок, даже не представляя как сейчас выглядит. Из-за лака и вчерашней укладки его волосы все еще держал объем и форму, потому торчат в разные стороны, собравшись в гнезда. Лицо опухло, было помятым, а из уголка губ тянулась беловатая полоса ночных слюнопусканий на щеку и подбородок. Спал он в костюме, потому от белой рубашки пахло не первой свежестью, да и вид её был далеко не такой как вчера. Хорошо, что на брюках не было пояса, иначе, он бы отпечатался на бледной коже. – Он сказал, что передал мне что-то, – обреченно выдыхает Юн, прекрасно понимая, что секретарь Чве просто выполняет свою работу и не нужно на нём срываться из-за уже неудавшегося настроения. Мужчина скупо кивает, протягивая пару пакетов с чем-то имеющим небольшой вес. – Надеюсь, это бомба, – вновь обреченно вздыхает Мин и, о боги! Уголок губ на серьезном лице секретаря дрогнул в сторону улыбки, но мужчина тактично сдержал её. Что же, почему-то, это стало первым открытием для Юнги за сегодня. – Нет, – даже интонация этого мужчины смягчилась. – Здесь… Парень нахмурился, покачав головой. Что у него, глаз нет? Сам посмотрит что там. Вместо этого музыкант задает следующий вопрос: – Через сколько мне нужно быть готовым? – Не позднее десяти, – коротко и по делу! Почему Пак Чимин так не может? Хотя, минуточку, зачем вообще думать об этом снобе и его возможностях? Выкинуть из мыслей! Юн качнул головой. – Буду готов через тридцать минут. И, о да, секретарь Чве легко улыбнулся! Ему идет улыбка. – Не торопитесь, – посоветовал мужчина и вновь уважительно поклонился, статно разворачиваясь и спускаясь по бетонным, уже рушившимся, ступеням со второго этажа, направляясь к машине, которая слишком уж выделялась на фоне этих трущоб. В посылке от Чимина были средства личной гигиены, суп-опохмел, несколько бутылок с водой, освежитель дыхания и витаминные лечебные напитки от всё того же похмелья. Какая душка. Позаботился о внешнем виде и состоянии Юнги. Странная вещь человеческая логика. Если бы подобные презент Мин Юнги получил бы от своего друга Намджуна – он бы наверняка обрадовался, а потом подарил бы и ему что-то как «спасибо». Но, когда такой презент от Пак Чимина, все это хочется разом запульнуть в мусор, тем более, зная, что на один пузырек шампуня от чиболя Юн сможет купить еды на пару дней. Пустая трата денег, когда можно купить тоже самое, но намного дешевле. И Мин, правда, хотел выбросить всё-всё, а потом вдруг подумал, что Чимин наверняка ждёт подобного, а Юнги не будет делать так, как он хочет. Никогда! Потому все средства личной гигиены перекочевали в ванную, пустые пузырьки в мусор, но первым делом осушена одна из бутылок воды с какими-то минералами, невероятно мягкая и вкусная. Ладно, в дорогих вещах есть и свои прелести. Иногда, деньги – это не зло. А среди приближенных к ним вроде есть и хорошие люди. По крайней мере, секретарь Чве уже не кажется таким, как этот идеальный сноб. Намного лучше него. Определенно!