7 дней

Женщина сидела в зимнем саду, покачиваясь в садовой качели в виде кокона, и читала книгу. Это была классика. Не Шекспир, конечно, но, кажется, Жуль Верн. Дождь прекращаться и не думал, мелкими каплями тарабаня по стеклянной крыше. В предвечернее время поднялся ветер, который волком завывал на улице. Женщина перелистнула страницу, с заинтересованностью читая про отвагу капитана Немо и его верных посредников, не замечая того, что уединение её было нарушено посторонним. ‒ Ма-а-ам, ‒ протянул родной голос. ‒ Ты где? И весь интерес к книге пропал мгновенно. ‒ Я тут сынок, ‒ отозвалась она, захлопывая книгу легким движением руки. В последнее время сын стал слишком редким гостем, чтобы променивать его внимание на какую-то вымышленную историю. Чимин и так знал, где мама проводит появившееся свое свободное время, но всё равно окликнул её, как только переступил порог отчего дома. Это стало своего рода традицией, которой Пак Чимин предпочитал никогда не изменять. Крепко обняв мать (в последний раз они виделись едва ли не месяц назад), они присели на небольшую скамью на мягкие подушки. Женщина расспросила о последних новостях, рассказала, как сильно любит и как уважает его выбор жить отдельно, напомнив в очередной раз, что безумно скучает и что в любой ситуации и при любых жизненных трудностях, готова без остатка кинуться на помощь. А ещё похвалила его внешность и то, что выглядит сын довольно хорошо, но всё равно попросила его не сильно увлекаться работой, а больше развлекаться и отдыхать. Какие его годы? Ещё успеет наработаться, ведь вся жизнь впереди, а молодость одна. Чимин лишь посмеивался и говорил, что мама слишком серьезна на этот счет. Тема про личную жизнь не была запретной, потому и её не обошли стороной. Ответ, что дама сердца ещё не найдена, не понравился женщине, но и не расстроил. Она пошутила, что, возможно, та женщина, которая завладеет сердцем сына, ещё не родилась, а Чимин толсто намекнул, что она уже появилась в его жизни и сейчас сидит напротив. Мама ‒ это святое. Кто бы потом не поселился в его сердце, оно неизбежно будет стремиться в родные и тёплые материнские ладошки, потому что никто на свете не будет любить его больше чем она. ‒ А где папа? ‒ интересуется сын, сходя с ума от того, как мама перебирает его светлые пряди в тонких пальцах. ‒ Он уехал в компанию незадолго до твоего приезда, ‒ бархатом щебечет женщина, погладив лоб и зализав волосы сына назад. Чимин лежал на скамье, усеянной мягкими подушками, уложив голову на материнские ноги, и блаженно прикрыл глаза, борясь с неожиданно окутавшей его усталостью. Нет никаких тревог и переживаний. Нет совсем никаких мыслей. Нет студсовета со своими делами и глупыми праздниками (скоро весна, а это значит, что Чимину нужно придумать какое-то мероприятие к первому дню нового сезона). Нет никаких Чон Чонгуков, Мин Юнги и, да простит его лучший друг, Ким Сокджинов. Есть он, есть мама и её нежные руки. Однако услышав то, что отец, едва ли успев приехать в страну, сразу же отправился в компанию, насторожило и заставило заволноваться. Неужели Чимин что-то упустил? Он вскочил, сев, и зачесал назад густые пряди. ‒ Почему? В чём дело? ‒ голос его звучит обеспокоенно и торопливо. Мама поспешила успокоить: улыбнулась ласково и даже уронила смешок, прикрывая рот ладошкой. ‒ Ничего такого, Чимин-а, ‒ протянула она, ‒ твой отец так и знал, что ты забеспокоишься, потому просил передать, что это что-то касательно последней сделки. И ему действительно можно выдохнуть с облегчением. Чимин мысленно прикинул возможные причины появления гендиректора в компании связанные с последним заключенным контрактом и, не выбрав ничего максимально подходящего, просто решил спросить потом у отца. ‒ А что на счёт ужина? ‒ Он присоединится к нам, как только сможет, ‒ улыбнулась мама. И ей нужно отдать должное. Папа часто пропадает в компании, а раньше, до того как Чимин стал совать нос в семейное дело, так и вовсе дома почти не появлялся, прозябая в компании. Чим помнит, как помогал маме собирать обед отцу, как ездил с ней навещать его, а став старше даже злился из-за постоянной занятости. Какое-то время (аккурат в подростковое) ненавидел отца за его занятость. Ненавидел его за такое отношение к ней, а потом… Чимин не помнил, чтобы кто-то разъяснял ему что-то, или переубеждал. Кажется, он просто проснулся и понял, что папа, по сути, и не виноват в этом вовсе. Он просто старался зарабатывать достаточно, чтобы его семья ни в чём не нуждалась, а так же поднимал компанию, которая досталась ему от отца, а отцу от его отца. Папа, правда, молодец. Сумел вывести её на международный уровень и закрепить на мировой арене. Чимин горд. Благодарен, за свою фамилию и род. Он уверен, что уже полностью готов перенять семейный бизнес, но хватит об этом. ‒ Чихён у себя? Мама кротко кивает в ответ, мягко улыбаясь. Чимин не единственный ребенок в семье. У него еще есть младший брат и сестренка. Брату уже шестнадцать, а вот сестре всего три года. Сейчас малышка спит, потому мама может спокойно заниматься своими делами. Их достаток позволяет нанять дюжину нянь, но мать против. Она никогда не была сторонницей чужой помощи, да и деньгами не испорчена, потому всегда отдавала детям всю себя, без остатка. Чиджу ещё маленькая, чтобы что-то рассказывать про неё. Растёт, познает мир, куролесит понемногу. А вот Чихён уже интересный экземпляр. Он вошел в тот возраст, когда все вокруг кажутся врагами, хочется бунтовать и делать всё по-своему. Переходный возраст, коротко говоря. Брат недавно пришел со школы, потому ещё не переоделся, находясь в форме, но уже оккупировал персональный компьютер, играя в какую-то онлайн-игру и слушая музыку, которая была слышна даже сквозь наушники. Так и оглохнуть недолго! Чимин помнит себя в его годы (что тут помнить? Ещё и десяти лет не прошло. Хотя время неумолимо близится к этой цифре) ‒ один в один. Вёл себя абсолютно так же, только время от времени его наставлял на путь истинный Сокджин, напоминая, что нужно учиться и держать лицо семьи, ведь он ‒ прямой наследник. В грязь им ударить никак нельзя. Отвесив братский подзатыльник, да такой хороший, что Чихён мог клюнуть носом клавиатуру, Чимин упал на его кровать, по-хозяйски закинув ногу на ногу. ‒ Уходи! ‒ воскликнул младший брат. ‒ Тебе здесь не рады! Рады или нет, но задрот этот освободил одно ухо, чтобы громкая музыка не мешала слушать старшего. ‒ Уроки сделал, прежде чем играть садиться? ‒ с отцовской строгостью щурится Чимин. Ругать и заставлять делать их он, конечно же, не станет, но отказать себе в удовольствии по-дружески поддеть брата не смог. Чихён цокает, секундно подкатывая глаза и тут же дробью стуча по клавишам, вступив в бой с каким-то юзером. Вопрос он решил проигнорировать, притвориться, что не слышит. Конечно, ни о каких уроках и речи быть не может. Ты что, Чимин, не помнишь, как они делаются в этом возрасте? ‒ Ну и? ‒ заторможено произносит Чихён, а всё потому, что игра не приветствует отвлечение на что-то, или кого-то, ещё. ‒ Как там дела твои? Что нового? Минджа сегодня все уши прожужжала, какой ты был великолепный на вчерашнем рауте. Чимин улыбнулся, проведя ладонью по мягкому пледу, разглаживая невидимые складки. ‒ А ты, небось, приревновал? ‒Я?! ‒ возмущенно протянул брат, отрываясь от монитора и прокручиваясь на кресле, поворачиваясь полу-боком к Чимину. У него такие же небольшие пальчики, как и у старшего, что сейчас его очень раздражает. Это стало причиной насмешек и дразнилок от одноклассников. Чихён ткнул на себя указательным, возмущенно раздувая ещё детские щечки. ‒ Хён, ты совсем дурак, или да? Я эту ненормальную в нашем семейном реестре видеть не желаю! ‒ звучит твердо и уверенно. Чимин загадочно улыбнулся, не многозначно поиграв бровями. Любил он задирать брата и тыкать на несуществующие чувства к одноклассницам. По факту, ему просто нравится общаться с братом, а на какую тему и с какой целью ‒ не столь важно. Сегодня продолжать и развивать данную тему он не стал. Выудил из кармана флешку-кошку, которую позаимствовал у Юнги и кинул в руки брату, который ловко словил её. ‒ Посмотри вот это, ‒ кивнул хён. Младший скептически осмотрел дизайн и недоверчиво взглянул на брата. ‒ И что это? Порнушка? Игра оказалась свернута, а музыку на мгновение прервал стандартный звук, оповещающий, что посторонний носитель появился на радарах. Подобное предположение повеселило Чимина. Он ведь и сам не знает, что на ней. Юнги обмолвился, что там его песни, а Чим ещё не проверял этого. Потому будет весьма забавным, окажись там, правда, что-то с пометкой 18, а то и 21+. ‒ Нет, мой маленький извращенец, ‒ весело проговорил старший. ‒ Знакомый пишет музыку… ‒ А-а-а, ‒ заговорчески протянул брат, перебивая. ‒ Мой идеальный братец далёк от грамотной критики музыки. Чимин подкатил глаза. Все называют его идеальным, тешут самолюбие и подталкивают к нарциссизму, только не родители. Папа хвалит за успехи, мама говорит, что он молодец и не нужно гнаться и соответствовать чужим биркам, а вот брат постоянно тыкает в это носом, напоминая, что даже у него есть свои слабости. Не сказать, что музыка это его слабая сторона, просто он знает её поверхностно, не углубляясь в терминологию и не поддаваясь различным подводным течениям и их особенностям. Можно сказать, что в этом деле он начинающий любитель, способный сказать понравилась ли ему мелодия, текст и песня в общем. Чихён же немного в этом понимает. Вместе со своими друзьями создал группу, в которой играет на гитаре и немного подвывает. Чимину не нравится то, как он поёт, но кто он такой, чтобы судить его? Нравится ‒ пусть занимается. ‒ Просто послушай и скажи как тебе, ладно? ‒ похлопал по плечу младшего Чим, который увлеченно уткнулся носом в монитор компьютера, пробегаясь по трекам. Никаких видео- или фото-файлов. А жаль. Чимин понадеялся на что-то такое, чем можно было бы достать Мин Юнги. Хотя вторжение в его творчество ‒ это уже что-то. Брат беспечно отмахнулся, чего Чимин уже не видел. Ушел из его спальни, перекочевав к сестренке. Она спала, как и все дети днем. По крайней мере, так думала мама. На самом же деле она проснулась довольно давно, судя по тому, какой бардак был устроен в комнате, и сколько игрушек уже было разбросано на полу. ‒ Чем это занимается моя принцесса? ‒ мило протянул Чимин, подкрепляя свои слова улыбкой. ‒ Братик! ‒ пискляво протянула девочка. И уже никакие куклы были не интересны. Она отбросила их в сторону и помчалась к Чимину, ловко забираясь на руки и крепко обнимая за шею. ‒ А что ты мне принес? ‒ тянет она, прекрасно зная, что брат без подарков не приходит. Он рассмеялся, усадив малышку на теплый пол, и сам уселся рядом. В коридоре сидит плюшевая игрушка ‒ новый друг, вместе с небольшим ведерком самых разнообразных сладостей, но представит их Чимин немного позже. Сейчас он неумело поправляет маленькие хвостики, скрупулёзно стараясь прилепить их на одинаковом расстоянии и вышине (выходит так себе) и помогает переодеться в то, в чём девочка обычно бегает по дому. Больше месть в голову не лезет. Ей не место в этом доме, не место рядом с этими людьми. А всякие там Мин Юнги тут же выветриваются из разума, потому что внимание на них обращать не стоит. Зачем? Это всего лишь развлечение, а о них думают не постоянно.