7 дней

Положение обязывает изредка появляться в обществе всей семьёй. Чимин иногда и сам не понимает зачем. Показать насколько они счастливы и дружны? Чихён ненавидит это, мама относится с пониманием, а Чимин принимает как должное. Сегодня он отказался от услуг водителя, изъявив желание самостоятельно отвезти маму и брата с сестрой в ресторан, где пройдет семейный ужин. Вездесущие папарацци и журналисты понаписывают в своих газетенках и колонках интернета, что семья Пак выбралась в люди, отметить подписание ещё одного крупного контракта. Что же, пусть так. Брат дулся и злился, сидя на переднем пассажирском, пока мама и Чиджу развлекались позади. ‒ Да брось ты, ‒ толкает его едва ощутимо Чимин. ‒ Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, зачем мы делаем это. Может, где-то Чихён и понимает пресловутое это, но отказать себе в удовольствии состроить то гневное, то недовольное, то страдальческое лицо не отказывает. Ему не нравится то, что они делают, и он говорит об этом, показывает это, противится этому. Однако всё равно идет на поводу, чтобы не поставить семью в неловкое положение. Строгие и модные костюмы самых разнообразных брендов, чтобы показать достаток семьи, аксессуары и, конечно же, игрушка в руках Чиджу, всему есть своя цена, не малая цена. Чимину наскучила эта блевотная показуха, но что он может с этим поделать? Да и ему ли жаловаться? Вот же бедный и несчастный, заставляют против воли куда-то выбраться красивым и ухоженным и вкусно кушать. Смехотворно. Чимин тихонько усмехнулся. ‒ Хён, ‒ опомнился Чихён, привлекая внимание, его тут же стала передразнивать сестренка, повторяя задорное и звонкое «хён». Следом подключилась мама, стараясь в шуточной и игривой форме, во-первых, утихомирить разошедшуюся дочурку, чтобы она не мешала водителю, а во-вторых, объяснить, что это не её обращение, потому что мелет она всё подряд. Чимин протянул заинтересованную гласную, расслабленно ведя автомобиль и через зеркало заднего вида наблюдая за своими взрослыми и не очень женщинами. ‒ Скажи своему Agust D, что он крут! ‒ восторженно протянул брат, а Чимин нахмурился. Не понял о ком он говорит ровно до тех пор, пока Чихён не протянул забавную флешку, завидев которую потребовала непоседа Чиджу. Желания малышки никто не исполнил. Чимин спрятал носитель информации в карман пальто и подкинул маме нелегкую работенку: успокоить истерику после невинного «нельзя, принцесса, она чужая» от старшего брата. ‒ Он, правда, так хорош? ‒ недоверчиво переспросил Чим между завываниями сестренки, а пассажир впереди удивленно-недовольно засипел. ‒ А ты вообще слушал перед тем, как мне отдать? ‒ и в этом вопросе сквозит упрек. Нет, Чимин не слушал. Отдал не глядя. Наверное, у него это на лице отобразилось, потому что брат цокнул недовольно, подкатывая глаза и собирая руки на груди. ‒ Ну, я так и думал. ‒ А после небольшой паузы добавил. ‒ Не скажу, что все песни мне понравились, но есть достаточно годные и заседающие. ‒ И что никаких изъянов? ‒ вновь это недоверие в голосе старшего брата. Автомобиль подъезжает к ресторану, Чиджу успокоилась, примеряя на маленькие пальчики мамино кольцо, а Чихён обреченно вздохнул, отрицательно закачав головой. Честно, Чимин не понял, что значил такой его ответ: «нет, изъянов нет» или «нет, хён, ты просто нечто!». ‒ Понимаешь, ‒ после небольшой паузы вновь заговорил школьник, ‒ это его музыка, он так чувствует и видит. Если бы я писал эти песни, то, конечно, где-то ускорил бы темп, где-то замедлил, а последняя его работа, как по мне, хорошо бы зашла под акустику. ‒ Второй ребенок семьи Пак замолчал на секунду, скептические окинув здание ресторана. ‒ Но писал это не я. Он проделал хорошую работу. Меня устраивает всё. Я даже всё скинул себе и дам послушать своим пацанам, а ты, ‒ снова упрек и в голосе и в глазах, ‒ послушал бы, прежде чем такие вопросы задавать! Где это видано, чтобы яйцо курицу (гордого орла) учило! Но как ни крути, Чихён прав. Старший брат целиком и полностью признает свою ошибку, но вслух не озвучивает, предпочитая выкрутить всё немного иначе. ‒ Чихён, а я смотрю мозгов в твоей голове поприбавилось! ‒ хохотнул он. Брат вновь разозлился, буркнув что-то похожее на «зато у тебя поубавилось», растворившееся в смехе Чимина и тихих смешках мамы. Чимин как хороший брат и сын, раскрыл маме дверь, принимая вначале сестру, беря её целенаправленно на руки, пока Чихён держал над ним и собой зонт. Дождь немного поутих, но к тому моменту, как часть семьи приехала к ресторану, начался вновь. Потому старший брат и взял малышку на руки, ведь эта чертовка наверняка бы понеслась к мокрому снегу, к лужам, к грязи, чтобы измазаться в них целиком и полностью. До ресторана дошли быстрыми шагами. Мама, взяв под руку Чихёна, говорила что-то отстраненное, касательно школы. Брат статно вышагивал рядом, держа голову высоко. Их с детства учили хорошим манерам и как держать себя в обществе, потому сейчас это выползает без каких-либо усилий или напоминаний. Он охотно отвечал ей, не злясь и не причитая, держа зонт над ними обоими. Чимин же шагал под другим зонтом, крепко удерживая сестренку одной рукой. Она всё ещё баловалась и ёрзала, тыкая в лицо игрушкой, подаренной сегодня, и перебирала ей имена. На входе их встретила молодая женщина, поприветствовав крайне дружелюбно и сообщив, что их уже ожидают. Терпеливо дождалась, пока они оставят одежду в гардеробе, а затем провела к столику недалеко от окна. Папа уже был на месте. Разговаривал с секретарем Чве. Видимо, он и сам недавно подошел. ‒ Чиджу, смотри, кто это там? ‒ легко качнув рукой сестренки, что уже вышагивала самостоятельно, спросил Чимин. Девочка сначала не поняла о ком речь, пробежалась немного испуганным взглядом по присутствующим и торопливо порхающих около столов официантов и вскоре, наконец, увидела отца, озарив маленькую, милую мордашку искренней радостью. Она не видела папу, когда тот вернулся, следовательно, с последней их встречи прошла неделя, а может и больше ‒ она успела соскучиться. Вырвав маленькую ручку, девочка скоренько побежала к нему, забавно перебирая ножками в красивых черных туфельках, но уже через пару шажков остановилась, испугавшись окружающих, крепче обняла плющевого зайца, едва ли не задушив игрушку, и робко потопала дальше. Отец отвлекся от разговора и широко улыбнулся, завидев семью. Что-то быстро сказал секретарю, отправив его восвояси, и сделал пару шагов вперед, навстречу к дочурке, расставляя руки в стороны. Чиджу немножко осмелела и снова побежала, не заботясь уже о том, что из-за нее девушка-официантка едва ли не выронила поднос из рук. ‒ Здравствуй, отец, ‒ кивнул Чимин, подойдя следом. Папа поднялся с дочкой на руках, пожал сыну руку, а следом обнял его одной рукой, похлопав ею по спине. Подошли мама и Чихён, но к ним столько внимания не было. С ними уже виделся. Ужин обещался не отличаться от всех предыдущих, если бы не одно «но» подошедшее к столу и оповестившее: ‒ Добрый вечер, сегодня я ваш официант, уже что-то выбрали? Могу посоветовать вам… Чимин едва заметно встрепенулся, оторвав взгляд от меню и взглянув на парнишку, продолжавшего советовать блюда. Белая рубашка, черные брюки, небольшой блокнот в бледных длинных пальцах, темные волосы без какой-либо укладки и наполненный безысходностью взгляд вместе с лютой ненавистью, прячущейся на дне зрачков. А чего ты ожидал, Мин Юнги, работая в подобном месте? Что Пак Чимин не посещает такие заведения? Да Юн не удивится, если он специально пришел! Но нет, на этот раз их встреча, действительно, случайна. Выбором ресторана занимался отец. Изначально Мин Юнги устроился сюда на кухню. Ничего особенного ‒ просто мыл посуду, а потом, когда появилась возможность, из посудомойщика превратился в официанта. Работа тяжелее, но и зарплата выше. А еще из плюсов ‒ появились выходные. Работает он посменно день через три и то после обеда. Юнги хорошо показал себя, потому хозяин этого заведения пошёл на кое-какие уступки персонально для него, а музыкант в отместку работал как не в себя, оправдывая ожидания и запросы. Юн обслуживал других посетителей, когда приметил Пак Чимина. Молил Бога (хоть и не верил в него), чтобы садился этот человек не за столик, который попадает под юрисдикцию Мина, но нет. У Юнги ведь чёрная полоса в жизни. Иначе просто быть не могло! Никто из коллег не захотел меняться, во-первых потому что у них это не принято, а во-вторых, потому, что случись, что не так, уволят обоих, а здесь все дорожат своими местами. Потому музыкант натянул на лицо подставную вежливость, дружелюбие и готовность вылизывать жо… в общем-то да. Юнги, превратив себя в мерзость этого мира, отправился на собственную казнь. Старший сын семьи Пак для Мина заметно оживился, широко улыбнулся, подмигнул, а после уставился в меню, улыбаясь как придурок и закусывая нижнюю губу. Никто из его семьи (о да, Юнги уже понял, что люди, с которыми он пришел, являлись его родней) не заметил этого. Глазеть им (официантам), вообще-то не положено, это не по этикету, но музыкант, подходя, уже рассмотрел каждого за этим столом. Пропитался ли он ненавистью к ним? Нет, конечно. Семья Чимина пока ничего не сделала, чтобы Мин Юнги вот так просто ненавидел её. Хотя, может, воспитание такого сноба как Пак Чимин приписывается к их грехам? Заказ сделали каждый сам за себя. Ничего особенного, что выделяло бы их на фоне остальных. Они даже несколько не оправдали ожидания официанта. Он сдержанно отвечал на вопросы сноба, которые сыпались без намека на окончания. Даже рядом сидящий парнишка-школьник беззвучно цокнул и подкатил глаза, прекрасно отображая скрытый настрой Юнги. Родители, сделавшие заказ, были больше увлечены девочкой. По окончанию словестной экзекуции, язык Мина готов был отвалиться. Чимин удовлетворительно закивал. Юнги еще раз повторил заказ, убеждаясь, что ничего не упустил и исполнил пункт закрепленного регламента, собирая меню. ‒ Пригодится ли стул, для юной леди? ‒ дружелюбно вопрошает он, слабо улыбаясь, обращаясь непосредственно к госпоже Пак, ведь на ее руках расположился ребенок. Чимин глаз не сводит с него, рассматривая с ног до головы. Он просто не может поверить в такое стечение обстоятельств. Думал, что не увидит Мин Юнги как минимум до завтра, даже мысли не допускал об этом парне, лишь хотел перед сном продумать, как завтра демонстративно вернет флешку и будет довольствоваться ненавистью, а потом что-то придумает на вечер, но нет. Что-то в этом плане пошло не так. Юнги кожей чувствует эти взгляды, но лишь сильнее стискивает зубы и продолжает улыбаться. ‒ Нет, благодарю, ‒ вежливо и не менее дружелюбно закачала головой госпожа Пак. Юн откланялся и ушел. Ну, нет, так нет. Ему-то какое дело? ‒ И что это было? ‒ равнодушно-отстраненно интересуется Чихён, наблюдая за улыбающимся отцом, который слушает веселые истории от Чиджу. Чимин прекрасно понял, что он имеет в виду, но избрал совсем другую тактику. ‒ О чём ты? ‒ Вы знакомы? ‒ не успокаивался брат. ‒ С кем? ‒ держал позиции старший. На этом допрос прекратился. Просто Чихёну было лень допрашивать брата, а ещё недовольство новой порцией подкатило к горлу, и теперь все силы нужно было бросить на её погашение, чтобы не засветиться где-то со страшным лицом, на котором все эмоции читаются без помощи экспертов. Ожидая ужин, разговаривали обо всем подряд, ничем не отличаясь от других посетителей. Отец хвалил своих детей, но Чимина, всё же, чуточку больше. Интересовался успехами младшего сына в музыке и учебе. Тот повеселел, охотно рассказывая о предстоящем школьном концерте и обмолвился, что был бы счастлив, увидеть близких на нём. ‒ Госпожа Ман чудесно отзывалась о тебе, Чимин-а, ‒ застал Юнги, прикативший небольшую тележку с пищей. Немного раньше он появился с заказанными напитками. Говорила женщина, слабо покачивая на удивление смирно ведущую себя девочку. Она просто еще боится проявлять себя как-то. ‒ Похвалила твои манеры и какой-то подарок. Что она имела в виду? Чимин зыркнул глазами в сторону официанта, который незаметно дернул ушами и крепче стиснул зубы, прекрасно поняв, о чем говорит мама чиболя, но всем своим видом продолжал держать дистанцию и пестрить отстраненностью. ‒ Директор Ли обмолвился, что ты привел какого-то парня, ‒ вмешался отец. Он и дальше хотел показать свою осведомленность о спутнике сына, но не смог. ‒ Парня? ‒ удивленно переспросил Чихён, забавно тараща глаза и тем самым перебивая мужчину. Юнги напрягся, предельно аккуратно ставя блюда и ничего не путая, а вот Чимин вёл себя более чем расслабленно. ‒ Да, ‒ уверенно кивнул наследник, а официант беззвучно сглотнул. ‒ Знакомый музыкант из университета, я подумал, что неплохо будет… ‒Это тот, который песни пишет? ‒ вновь оживился школьник, бестактно перебивая. Он не пестрил эмоциями раньше, а тут прямо загорелся, подставляя стакан и безмолвно вновь прося наполнить его апельсиновым соком. Юнги повинуется, но заметно для всех вздрагивает, слыша знакомое: ‒ Agust D, да? Семья обращает внимание на ударившийся о стакан прозрачный кувшин и едва ли не разившийся сок. Юн кланяется, спешно прося прощения и вновь остается невидимкой, прекрасно зная, что за сдержанностью Чимина скрываются самые настоящие черти, скачущие уже на его могиле. Что? Почему? Как? Зачем? Почему этот пацан знает его псевдоним? Откуда? Что, а вернее, как много рассказал ему Чимин? Если до этого Юнги не позволял панике подступить к нему, выстраивал прочные стены, рыл рвы, ставил частокол, а потом ещё один ряд стен, то сейчас эта дрянь, благополучно оседлав растерянность, преодолела все препятствия и обвилась вокруг шеи. Юнги вновь сглотнул и на негнущихся ногах поспешил подлить сок Чимину (непьющий, за рулем ведь). ‒ Так ты тоже его знаешь? ‒ отчего-то удивляется госпожа Пак, удобнее усаживая девочку, тянущуюся к бокалу с вином. Младший сын покачал головой, гримасничая, и ответил неопределенностью. ‒ В любом случае, ‒ отозвался папа, не обращая никакого внимания на парнишку, подливающего ему вино, ‒ благодаря твоему знакомому мы вновь оказались в центре внимания, ‒ а вот теперь обратил. Юнги вздрогнул, отшатываясь от стола и скорее спеша к женщине. Он не понял, что означал взгляд этого мужчины и его фраза. Это означало, что он поднял эту семейку чуть выше? Или это своего рода просьба оставить их? ‒ Да, отец, ‒ кивнул Чимин. Он уже не пестрил своей самодовольной уверенностью, выглядел немного хмуро, но Юнги могло и показаться. Госпожа отрицательно покачала головой, когда официант попытался подлить ей напиток. Следом, пожелав приятного аппетита, Мин откланялся и хотел уйти, как минимум отдышаться, как максимум найти силы не застрелиться, когда малышка дала о себе знать. Дотянувшись до бокала, она хотела… не знает Мин Юнги чего она там хотела, но бокал обещал разбиться, если бы он не стоял рядом и не среагировал вовремя! Перехватил его как какой-то ниндзя в воздухе, сам себе удивляясь! Еще бы! Вся разбитая посуда будет вычитаться из его зарплаты, а это сумма, увы, не малая. ‒ Прошу прощения, ‒ испуганно протараторил Юн, не поднимая головы, ‒ я сейчас же заменю вам его! И ничего страшного, не обломились бы, если бы продолжили пить из того же бокала. Он ведь даже не упал! Но установленные правила и руководство мнение Юнги не спрашивало, а от того он ещё раз поклонился и скорее унесся прочь. Чимин глядел ему вслед, задорно хмыкнув. Сестра начинает привыкать к обстановке, а от того и буянить. ‒ Прости отец, ‒ склонил голову Чимин, только они остались наедине, ‒ я не подумал так, как следует. Но папа усмехнулся по-доброму, отмахнувшись. ‒ Страшного ничего не произошло, ‒ заверил он. ‒ Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что я просто переживаю за благополучие нашей семьи. Но хватит об этом, давайте кушать… И это важно. Важно обратить на это внимание. Семья Чимина несколько отличается от других подобных им семей просто потому, что они упрямы и добиваются всего своим упрямством. Однако окружающие думают, что слава, богатства и удача падают им в руки просто так. Не замечают, как долго и упорно они идут к намеченной цели и не опускают руки после нескольких неудач, а отсюда и чёрная зависть. В крайности никто не пускается, но один раз на папу было покушение, потому он и боится, как бы злые языки не перешли к действиям. Он просит малого ‒ не выделяться и не провоцировать их. Просит обдумывать каждый свой шаг и решение. Далее ужин продолжился в непримечательном ключе. Для семьи. Юнги, словно белка в колесе носился от кухни к столику, от столика в подсобку, из подсобки обратно и вновь на кухню. Чимину даже делать ничего не приходилось, чтобы усложнить смену на сегодня. За него прекрасно справлялась сестренка, сделав полтора часа жизни невыносимыми! Сразу чувствуется, что это сестра Пак Чимина! Хотя разве можно злиться на детей? Они же не понимают ещё ничего… 3 вилки, 5 ложек, 1 бокал, 1 стакан и даже нож на замену, потому что она скинула их на пол! Это еще не считая сколько раз Мин Юнги вытирал пол от воды и сока, убирал еду, которая вываливалась из тарелки и юбку испорченного костюма госпожи Пак. Эта маленькая чертовка, когда на неё не обращали внимания, кидала всё на пол с задорным смехом, а перекочевав на руки к Чимину, усилила баловство. Дьяволица! Ее ругают, осекают, она немного успокоится, покушает то, что ей удается впихнуть, отвлечется на что-то, а потом опять всё по новой. Юнги выл раненным зверем и припадал к стене пока администратор или посетители его не видят, а понимающие коллеги-официанты только сожалеюще хлопали по плечу, призывая держаться. Студент Мин виду не подавал, но усталость отпечатывалась на его лице глубоким следом, которую Чимин не пропустил мимо. Да только толку от его наблюдательности, когда приметил он это только в самом конце их семейного ужина? Мама настаивала на хороших чаевых всегда, когда они выбирались куда-то всей семьей, и их маленькая принцесса доставляла кому-то неудобства. Это было справедливо, потому никто не возражал. Только вот не довольно хорошая сумма, которая упала на карман не кому-то, а именно Мин Юнги, не извиняющаяся немая улыбка женщины (сказать вслух ведь статус не позволяет), не принесли радости и желанного расслабления. Впереди еще четыре часа смены, а сил уже, увы, нет. Чимин уходил из-за стола последним, копошась и что-то перепроверяя. Лжец! Не мог ведь уйти и не добить лежачего! ‒ Ты был такой душкой, сладкий, ‒ полушепотом. ‒ Пошел нахер, придурок, ‒ сквозь зубы. Так и разошлись. Чимин в приподнятом настроении с семьей, а Юнги злой до ужаса работать, молясь, чтобы это была последняя их встреча на этой неделе.