7 дней

Юнги завершил смену с превеликим трудом. Он до безумия устал, пусть и после семейки Пак всё полилось в привычном ритме. Мин оказался выжат до последней капли, а глаза закрывались на ходу. Всё, о чём он мечтал, это неудобный диван и подушка в его холодной квартирке-студии. Завтра пары начинаются с двенадцати, так что и выспаться, и душ принять, и человеком приехать в университет у него получится без проблем. В раздевалке он долго переодевался, разговаривая с коллегами, которые потихоньку улетучивались довольные окончанию рабочего дня. Из ресторана Мин вышел далеко не самым последним в окружении парней и девушек постарше. Коллектив здесь подобрался отличный (без сарказма). Они дружили между собой и изредка встречались вне работы, чтобы выпить и расслабиться. В этот раз они снова договаривались о предстоящей встрече. Юн ничего не имел против, несколько раз даже был инициатором подобных гуляний, однако сегодняшнее настроение и состояние не предрасполагали к активной позиции. Распрощавшись с коллегами с нерешенным вопросом, Мин Юнги поплелся на противоположную сторону дороги, чтобы там словить такси (о да, он устал настолько, что готов раскошелиться на подобное, тем более семья Пак оплатила этот каприз) и отправиться домой, но не тут-то было! Напротив ресторана, немного наискось, находился один очень хороший (по слухам, Юнги там черти ещё не носили) ночной клуб. Молодёжь выстроилась в очередь, чтобы попасть туда, а кто-то проходил, минуя охрану, прямиком в здание. К этому времени надоедливый дождь превратился в снег ввиду снижения температуры, а всё то, что щедро поливалось весь день, превратилось в лёд, потому не удивительно, что Мин Юнги несколько раз порывался улечься на асфальт. К клубу подъехало такси, в которое и намеревался запрыгнуть музыкант. Задняя пассажирская распахнулась, выпуская на улицу ту, кто заберет последние крохи какого-никакого настроения и энергии ‒ бывшую девушку. Суён. ‒ Мини? ‒ не ожидала, ведь голос её звучит крайне удивленно. Хотя вполне возможно, что она играет. Юн поприветствовал её усталым вздохом. Разговаривать не хотелось, видеть ‒ тем более. Внутри неприятно защемило и приятно-неприятное тепло разлилось по телу. Чувства ещё не остыли, по крайней мере, у него. Наверное, это трусость и совсем не мужской поступок, но ничего лучше, чем сбежать, поджав хвост, он не придумал. Однако либо не так уж и сильно он хотел сбежать, либо действительно слишком устал, либо ещё что-то, но как только Суён схватила его за запястье, он замер. Застыл на месте. Без преувеличения, время словно остановилось вокруг, в голове ни одной мысли. Юнги опустил голову, взглянув на девичью руку. На тонком запястье болтался серебряный браслет, привлекший внимание. Это Юн подарил его ей. На день рождения. Пару месяцев назад. Уголки губ совсем чуть-чуть, но растянулись в подобии улыбки. Тело потеряло вес, и готово было поддаться ветру и взлететь к небесам. Она всё еще носит его подарок. Толчок в плечо возвращает к реальности. Это были незнакомые парень и девушка, что заскочили в такси Юнги. Он выдернул руку и утопил рвущиеся чувства в безразличии, с которым взглянул на девушку. ‒ Что? ‒ дерзко, недовольно, устало. Суён выглядела немного растерянно. ‒ Как твои дела? ‒ брови Юнги поползли вверх. ‒ Ты с работы? ‒ она звучит мило, так как раньше и это немного злит и сбивает с толку. ‒ Как мои дела? ‒ не кричит, голос спокоен, но он пропитан такой едкой обидой и ненавистью, что даже Мину немного не по себе от него. ‒ Ты серьезно? Хочешь поговорить об этом? Суён легко пожимает плечами и невинно улыбается. С ума сойти просто! ‒ Почему бы и нет? ‒ так же, не меняясь. Что в голове у неё, Юн не понимает и понимать уже не хочет. Он просто хочет спокойствия, хочет не думать с кем, зачем и почему она пришла сюда. Хочет забыть чувства и её вместе с ними. Парень прячет руки в карманы куртки и продолжает с напускным безразличием. ‒ Послушай, Суён, что тебе нужно? Она легко качает головой, мол, ничего, я так, просто. Юнги подвисает на несколько секунд, думает уйти на этом, но собеседница пригвождает к месту следующей фазой. ‒ Я скучаю. По тебе. Внутри происходит маленький взрыв. Это не фейерверк. К чертям полетела АЭС! У Юнги мозг поплыл. Конечно, услышать нечто подобное хотелось безумно, однако резонанс состоял в том, что крылья бабочек не затронули струны души, послав нежный трепет, как это было раньше. Сейчас эта фраза заставила моль загрызть, обслюнявить и потрахать душу, как старую шубу, хорошенько ударив под дых и заставив сорваться. ‒ Чего? ‒ возмущенно вскрикивает и тянет он. ‒ Ты что? Скучаешь? ‒ девушка закусывает нижнюю губу и кротко кивает. ‒ Суён, хватит. Хватит строить из себя вот это, ‒ он обводит рукой по воздуху, указывая на бывшую. ‒ Мы ведь уже выяснили, какая ты стерва, так что перестань делать вот это вот. Суён медленно теряет улыбку, сильнее стискивает зубы, а затем и вовсе закусывает щеку изнутри. Не нравится слышать это, не нравится поведение, всё не нравится, но волю эмоциям не дает. Терпит. А Юнги продолжает, у него прорвало крышу, соединив её с языком напрямую. ‒ Если бы ты так скучала по мне, то не вешалась бы на тех богатых придурков, как самая настоящая, ‒ «шлюха» так и осталось не сказано, язык не повернулся, но все всё прекрасно поняли. ‒ И даже сейчас. С кем ты пришла? Кто на этот раз, м? Перед кем будешь ноги раздвигать? Секунда. Всё, теперь Суён предельно зла. Сколько можно строить из невинную овечку? ‒ Браво, Мин Юнги, ‒ невольно выплёвывает она. ‒ А я смотрю, у тебя яйца появились? Юн делает шаг вперед, становясь вплотную. Усталость мигом покинула тело, давая волю непримиримой ярости, готовой сожрать эту девицу со всем дерьмом, которое в ней таится. Он дышит часто и шумно, раздувая ноздри, и глядит в глаза испепеляюще, а что девушка? А хоть бы что! Глядит ответно с вызовом и дерзостью и гаденько усмехается. ‒ Что? ‒ тянет она и слегка кивает. ‒ Что не так? Что ты хочешь мне сказать? Многое. Юнги многое хочется ей высказать, но он не может и не хочет. Смысл? Что это даст? Что изменит? Он просто отступает, получая осуждающий хмык. ‒ Удивительно! И что я нашла в таком, как ты? ‒ вот оно, полезло наружу. Юн молчит, не отвечает. Хочет убраться отсюда как можно скорее, но ноги не слушаются. А хуже всего то, что подобные слова задевают до глубины души, заставляя глаза пощипывать. Прекрасно, сейчас бы еще расплакаться на глазах у бывшей и можно покупать лопату и место на кладбище. ‒ Посмотри на себя! Да у тебя нет ничего! Только то и делаешь, что пишешь свои дурацкие песенки, а толку от них? Ты так и сгниёшь за своим синтезатором без связей, денег и… Гневную триаду прервал сигнал автомобиля и довольно вовремя, потому что Мин Юнги едва ли не превратился в тряпку. Хотя, кто сказал, что мужчины не плачут? Кто сказал, что это постыдно? Разве возможно сдержаться, когда тот, кто когда-то был миром, говорит такие вещи и загоняет в непроходимые дебри депрессии? А ведь еще совсем недавно она говорила, что Юнги самый-самый мужчина во всей Вселенной. И верил же! Дурак… ‒ Хэй, Мин Юнги, для чего тебе телефон?! ‒ прокричал водитель, выскочивший из автомобиля, громко хлопнув дверью. ‒ Намджун уже рвет и мечет! Еле отговорил, чтобы не ехал со мной! Юн заторможено хлопает глазами, смаргивая влагу. Неосознанно достает телефон из кармана и глядит на дисплей. Действительно, от Джуна есть несколько пропущенных и СМС, только вот… что простите? А каким боком здесь Пак, чтоб его, Чимин? Он хватает дезориентированного музыканта под локоть и тянет в сторону своей машины. ‒ Понимаю, подписал контракт и зазвездился, ‒ продолжает чиболь, открывая дверцу пассажирского. Юнги с каменным лицом подчиняется, хлопает глазами, выглядя недовольно и хмуро, но на удивление вслух ничего не говорит и не спрашивает, самостоятельно пытается разобраться в… этом? ‒ Но не прийти на собственную вечеринку и испортить тем самым сюрприз… Ва-а-а… Ты просто нечто, Мин Юнги! Как обычно, из рта Чимина льется всё слишком быстро. Его голосом можно заслушаться и пропустить мимо ушей смысл того, что он говорит. Но не в данный момент. Юнги соображает туго. Вечеринка? Контракт? Что, простите? Пак Чимин совсем с ума сошел, или только начинает? И пока музыкант соображая, забрался в машину, та, для кого, собственно это все представление и было разыграно, опомнилась, смекнув, наверное, что к чему. ‒ Хэй, Мин Юнги! ‒ окликнула Суён, сделав небольшой шаг навстречу. Юнги обернулся, но тут же Чимин захлопнул дверь, спешно оббегая автомобиль. ‒ Все автографы потом, дамочка, ‒ вскинул он руку, отмахиваясь, сделав вид, что не знает, кто она и видит её впервые. ‒ Наша звезда уже опаздывает, ‒ и так же быстро скрылся в автомобиле, срываясь с места, так и оставляя Суён в недоумении смотреть вслед. Через секунду салон взорвался в задорном смехе богатея. ‒ Нет, ну ты видел?! ‒ восклицал он. ‒ Видел, как у нее лицо перекосилось?! Боже, сладкий, как тебя только угораздило с ней связаться? Да, хоть Пак Чимин и божился, что больше не собирается сталкиваться с Мин Юнги сегодня, но жизнь ведь не любит четко выстроенные планы. Ей нужен экстрим и спонтанность! После ужина Чимин еще какое-то время провел с семьей. Забрал Джина с репетиции и планировал провести этот вечер вместе с ним за просмотром какого-то фильма или даже той же прогулкой, а не вот это всё. Песни Мина он все же послушал и они, правда, были вау! Он даже не ожидал. Среди небольшого списка нашелся и фаворит, что заел в голове и постоянно напевался. Джину тоже пришлось по душе несколько композиций, но слушать их на повторе он не смог и с воем сказал, что с него хватит на сегодня, сославшись на то, что он договорился с Тэхёном позаниматься именно сейчас, поэтому улетел в свою квартиру. Было просто скучно, потому он и решил не ждать до завтра, а вернуть флешку законному владельцу именно сегодня и тем самым добить его окончательно, а на завтра придумать что-то новенькое. У лифта Чимин пересекся с Тэхёном, который низенько поклонился, приветствуя старшего, и поспешил к квартире Сокджина, крепко держась за лямки рюкзака. Прелесть. Нужно будет связаться со своим адвокатом так, на всякий случай. Нет в Чимине веры в то, что этот ребенок уже совершеннолетний. В таком приподнятом настроении он и приехал к ресторану, ожидая Юнги, и застал его аккурат переходящим дорогу. Подъехал сразу после такси и уже порывался выбежать из машины, чтобы перехватить своего пассажира, но порыв был быстро остановлен развернувшейся сценой. Юнги и Суён так-то не сильно стеснялись окружения, более того, они даже не обращали внимания на людей, которые наблюдали за бывшей парой с заинтересованностью, ровно так же, как и Пак. В салоне тихо фоном играли песни Юнги, которые были скинуты на флешку в машину. Вмешиваться в конфликт он не собирался, хотел переждать бурю, а потом явиться тайфуном в жизнь Мин Юнги вновь, вот только чем дальше в лес… Слова девушки вызвали у Чимина несдержанный хмык, его это ничуть не удивило, а вот его жертву напротив. Пак заёрзал в кресле, хватаясь за руль обеими руками. Юнги выглядел таким уязвимым в эту секунду. Все вокруг пялились на него, многочисленная толпа, ждущая своей очереди войти в клуб, охрана этого клуба, проходящие мимо прохожие, которые специально замедлили свой темп, чтобы послушать, посмотреть, перешепнуться. Пак Чимин далеко не святой, его не учили рваться на помощь к первому встречному, переводить бабушек через дрогу, снимать кошек с деревьев и прочее, однако что-то внутри щёлкнуло. К Мин Юнги неприязни нет, есть обида от задетой гордости, не более. Но, как говорится, на обиженных воду возят. Сейчас можно было и отступить на пару минут (или часов) от всей этой лирики и показать себя в лучшем свете, ведь этот парнишка не заслуживает быть униженным перед всеми этими людьми. Даже после он продолжал беззаботно щебетать, рассказывая, как глупо выглядела эта Суён, когда услышала слова Чимина. Шутил, что завтра будет всеми силами подступать к Мину, а тот должен держать голову высоко. Он же «зазвездился». Фоном все так же продолжали играть песни Agust D. Чим ожидал хоть какой-то реакции, делал паузы после каждой фразы, косясь на спутника, а Юн не реагировал. Складывалось впечатление, что он помер, ну или в куклу превратился. Сидит, не моргает, не дышит, глядит в одну точку и никаких признаков жизни. Здесь нужны радикальные методы, но для начала, может потыкать в него? Сердце Пака чуть не выпрыгнуло из авто, он даже случайно вывернул руль немного в сторону и быстро вернул все на место, когда за секунду до того, как его маленький пухленький пальчик ткнулся в фарфоровую кожу, Мин Юнги повернул голову, зыркнув на него пустой темнотой в глазах. Ничего, абсолютно, крикни ‒ эхо появится. ‒ Айщ, ‒ шикнул водитель, ‒ что это? Я приведение везу? ‒ Зачем ты наговорил это все? ‒ В голосе нет злости, нет призрения, радости или благодарности. Это просто голос без каких-либо оттенков. Юнги всё это время думал. Долго думал, да. Размышлял, какого чёрта вообще его жизнь так перевернулась. Может, место и время немного не подходящие, как и компания, но у него нет сил, чтобы кричать, ёрничать, пестрить умом, придумывая всякие ругательства. Все раздумья привели к одному единственному выводу: Пак Чимин одержал победу (и при чём он тут вообще?). Хорошо. Так уж и быть. Юнги поднимает белый флаг. Три дня. Его хватило ровно на три дня. Баста. Где поставить подпись на акте капитуляции? Чимин молчит, с ответом временит. Не знает, как правильно ответить на поставленный вопрос. Вернее, он вообще не знает, что на него ответить. Наверное, ему стало жалко этого парня, потому он и решил поступить по-человечески. Только вот стоит говорить об этом Юнги? Пак думает, что нет, потому беззаботно жмёт плечами, натягивая уголки губ. ‒ О чем ты? ‒ живым голосом отвечает он. Чим молчал секунд тридцать от силы и все это время музыкант выжидающе буравил профиль богатея, не произнося ни звука. ‒ Мне нужно было отдать тебе кое-какую вещицу, и я совсем не горел желанием ждать, пока ты наговоришься. ‒ ложь слетает с языка быстрее, чем Чимин успевает её придумать. Желая поскорее закончить этот разговор, Чим вытаскивает из кармана пальто флешку, придерживая ее на маленькой цепочке. Первые секунды пассажир ничего не понимает. Хватает кошку обеими руками, думая, что она ему что-то напоминает (сильно же его вшторила встреча с бывшей) и хлопает глазами, насупив брови. Паку нужна реакция, а её всё ещё почему-то нет. Ладно, он подтолкнет немного. Накручивает звук на магнитоле. Быстрая читка сменяется проигрышем, а через несколько секунд водитель подпевает реперу, слишком мило для этой песни проговаривая «Тони Монтана». Медленно, со скрипом, но до музыканта, наконец, доходит. И знаете что? Он забирает свои слова назад! Никакой капитуляции и победы! Н-и-к-а-к-о-й! Волосы встают дыбом от злости! Аура в машине меняется на негативную, мрачную, могильную. Юнги тучей нависает над водителем, а тому хоть бы хны! Улыбается беззаботно, спокойно управляя машиной. Так-то лучше. ‒ Знаешь, я ожидал худшего, ‒ вставляет Чимин. ‒ Ты в края ебанулся?! ‒ не кричит, орёт Юнги. Это где такое видано? Думает, что раз деньги есть, то дозволено абсолютно всё? Спер его флешку, с его песнями, не понятно для каких целей и неизвестно, что он уже с ними сделал! Пак демонстративно прочистил ухо и нахмурился. Вот оно, ожил, наконец-то! ‒ Зачем так орать, сладкий? Я просто послушал, что пишет моя детка, так что… ‒ Захлопни форточку и останови машину, ‒ рычит Юнги, брызжа желчью. ‒ Зачем? ‒ наигранно удивляется Пак. ‒ Разбиться не хочу, когда ты, придурок, получишь по роже! И Юнги не шутит. Крепче сжимает кулаки, а Пак смеётся, топя тапочку в пол. Стрелка на спидометре перелетает за сотню, звук на магнитоле за тридцатку, а стрелка часов вот-вот проскочит одиннадцать. Только что они выехали из Сеула, быстрее ветра помчавшись по трассе. Не хочешь спросить, куда тебя везут, Мин Юнги? Твой дом совсем в другой стороне…