7 дней

С Чимином спорить или что-то ему доказывать бесполезно, но Юнги упорно продолжал атаковать, крича и обсыпая водителя матерными проклятьями и рассказывая, кто он есть на самом деле, перекрикивая собственные песни, которые не получилось выключить на новомодной магнитоле самостоятельно, достаточно долго, чтобы горло музыканта охрипло и начало болеть. Юн прокашлялся, шикнул очередное проклятье и взглянул в окно. Они всё ещё мчались по трассе. Во время гневных речей он интересовался, куда и на кой чёрт его везёт Его Величество Придурок, но ответа не последовало. Пак игнорировал. Улыбался глупо каким-то своим мыслям, бесяче подпевал песням Юнги, чем злил еще сильнее. Чимин упустил тот момент, когда вымотавшийся за день парень беспечно уснул рядом. Он сделал это слишком быстро, словно по щелчку пальцев. Водитель выдохнул с облегчением и прикрутил звук магнитолы, а после и вовсе выключил её, наслаждаясь долгожданной тишиной. Голова нещадно трещала. Это поначалу было весело дразнить пассажира улыбками и коверканьем его песен. Потом это начало бесить и Чимина. Дорога была не такой уж и долгой. Час от силы, но Пак домчал почти за сорок минут (даже быстрее). Куда? К морю. У его семьи есть вилла на берегу недалеко от Каннына. Зачем? А вот это уже вопрос интересный. Юнги подремал в машине еще какое-то время. Чимин аккурат разобрался с воротами гаража и припарковал машину в просторном пустом помещении. Пассажир не предоставил возможности ещё раз поглумиться над собой, разбудить сладким шёпотом, поцелуем (упаси боже) или ещё чем-либо. Мин проснулся, когда мотор заглох. Пак посчитал верным ничего не говорить и втихомолку вышел из машины. Мин Юнги, на удивление, не заставил себя долго ждать, угрюмой тучей вывалился из автомобиля и сонно осмотрелся. ‒ Выспался, сладкий? ‒ Пак даже не хотел, оно вырвалось само, на автомате. Юнги слащаво улыбнулся и кивнул, что уже насторожило богатея, заставив смотреть в оба. Подвох где-то рядом, и становился всё ближе и ближе, пока Юнги подступал к нему. Актерский талант музыканта так себе, так что не заметить напряжения и сжавшегося кулака Чимин не мог. Далее все произошло довольно быстро. Мин порывался хорошенечко ударить по милому личику сноба, но тот, уже ожидающий этого, увернулся. Первый опыт в недодраке такой себе. Музыкант вместо мягкого лица припечатал кулак к твердому авто и шикнул от пронзившей боли. ‒ Придурок! Пак не удержал смешок. Просить осмотреть руку не стал. Он не врач и рентгеновским зрением не обладает, всё равно не поймет, случилось ли с ней что-то плохое, или же нет. Однако он прекрасно понимает, как сильно она сейчас болит и что единственным верным решением будет приложить лёд. ‒ Куда пошёл?! ‒ воскликнул Мин, громко топая следом и крепко сжимая покалеченную руку. ‒ Мы ещё не закончили! Чимин раздавил улыбку, и тут же закусил пухлые губы. Смешно до одури, но он держится, спиной изображая высокомерие и незаинтересованность, которые выводят гостя из себя пуще любых колкостей. Небольшой коридор с лестницей привел в просторный холл, подсвечиваемый у пола синими светодиодными лентами, которые скрылись от глаз, когда помещение озарил дневной свет искусственного светила. В доме холодрыга. Раз в пару дней сюда приходит домоуправляющий и несколько рабочих, которые содержат виллу в чистоте и порядке, потому всё выглядит достаточно ухоженным. Обычно Чимин или папа звонят и предупреждают о своём визите и здание подготавливают к их приезду, но как мы знаем, эта поездка была проблеском спонтанности, потому и в холодильнике пусто, и отопление отключено, и комнаты не готовы. Но это ничего. Чимин скинул СМС управляющему, попросив его принести продукты завтра утром и ещё кое-что так, по мелочи. Больше сквернословить Юнги не хотел, решив поступить умнее (замолчать). Этот процесс приносит удовлетворение тогда, когда достигает цели и получает хоть какую-то реакцию. Но тишина принесла с собой новую проблему ‒ заставила думать. Просторный холл был выполнен в светлых и темных тонах. Длинные, но худые окна практически на всю высоту стены зашторены плотной тканью. Камин у стены между ними, перед которым раскинулся белый, мягкий, пушистый ковёр. За ним черный диван и пару кресел. Несколько белых навесных полок, на которых покоились книги и элементы декора, большие цветы в горшках и несколько картин на стенах. Ни одной фотографии. Классический минимализм, однако, так уютно... А у Юнги ничего нет только его дурацкие песенки. Парень поник. Не то, чтобы у него проснулась зависть. Нет. Слова бывшей девушки приговором всплыли в голове. Юнги не может дать чего-то такого ни ей, ни какой-либо другой девушке, к которой приведут его чувства и сердце. Сейчас у него, правда, нет ничего. Но это ведь пока. Какие его годы? Если сильно захотеть, можно и в космос полететь. Сильное желание может положить к ногам весь мир. Мину, конечно, мир не нужен, его и настоящая жизнь вполне устраивает, но всё же немножко неприятно. ‒ Держи, каратист, ‒ вовремя вырвало из оков самобичевания. Мин похлопал несколько раз глазами, заторможено взглянув на Чимина, а тот отчего-то раздраженно цокнул и вложил в здоровую руку кухонное полотенце с небольшими кубиками льда. То, что на вилле никто не живет, еще совсем не значит, что в холодильнике нет замерзшей воды, а в погребе бутылочки чего-то вкусного и крепкого. Рядом с камином и в камине были наложены дрова. Дело оставалось за малым ‒ разжечь, чтобы впустить тепло хотя бы в одну комнату. Юнги стало почему-то неловко. Злости, как и не было, а вот странное чувство опасности и неправильности поселилось где-то внутри. И вот спрашивается, чего ему переживать? Он ведь не девушка, а Чимин не маньяк, да и в реальной жизни нет таких ужасов, которые показывают в фильмах. Но всё же было кое-что интересно, а именно: ‒ Ну и зачем ты привёз меня сюда? ‒ тихо поинтересовался Юн. Получилось даже как-то с опаской, что не могло не улыбнуть богатея. ‒ В чем дело, сладкий? Ты меня боишься? ‒ съязвил Чимин. Юнги растянул губы в недовольной улыбке, не желая больше что-либо говорить ему. Что не фраза, то колкость! Нормально общаться люди с деньгами не умеют, ясно. Пак неслышно хмыкнул, улыбнувшись и закусив пухлую губу, глядя на то, как гордо Мин повернулся в профиль, уставившись на одну из картин просто так, лишь бы за что-то уцепиться взглядом и поправил полотенце со льдом. В голову влетело подходящее оправдание своему поступку (почему он привез сюда Мин Юнги), отчего Чимин неконтролируемо вскинул брови. ‒ Времени осталось не так уж и много, ‒ повернувшись к камину, Чим аккуратно подправил поленья, которые потихоньку начинали разгораться и тихо потрескивать, ‒ а отчёт мы так и не написали. Даже не начали! Юнги нахмурился и выудил из кармана куртки телефон, чтобы взглянуть на время. Сообщений и пропущенных звонков от Намджуна стало больше. А ещё появилось несколько СМС от Суён, но всё потом. ‒ Ты хочешь начать писать его именно сейчас? ‒ скептически переспросил Юнги. Чимин в ответ удовлетворительно закивал, приправив свое действие чересчур милым «да». ‒ И для этого мы приехали сюда? ‒ Похоже, тебя это смущает, но да, ‒ вновь кивнул Чимин и почесал в сторону очередного коридора, продолжая при этом. ‒ Люблю работать в тишине, а здесь нас никто не потревожит. Звучит правдоподобно, только неужели и в городе нельзя было найти такое место? Обязательно нужно было переться неизвестно куда? Да и обязательно это было делать именно сегодня? Юнги безумно устал! Да еще и рука побаливает неприятно пульсируя! Не очень-то и помогает твой лёд, Пак Чимин! Истинная цель приезда ‒ побег. От мыслей, чувств, суеты, знакомых, всего. Чимин посчитал, что сейчас Юнги это необходимо. Ему нужно набраться сил, развеяться, чтобы противостоять новым атакам чиболя. Так что можно сказать, что у них небольшое перемирие. Совсем маленькое. Пак вернулся в обнимку с несколькими подушками, пледами и ноутбуком, кинув все это дело на ковёр. Следом переставил небольшой стеклянный столик, который Мин не заметил изначально и установил на него ноутбук, приказав тому включаться. ‒ Что ты будешь пить? ‒ обыденно, без злого умысла, поинтересовался Чимин, скидывая пальто на близстоящее кресло. К слову, он не собран. Вернее… Юнги видел его сегодня в ресторане всего такого идеального и красивого, с прической и макияжем, а сейчас ничего. Волосы, по-простому, были вымыты и высушены, на лице ни намека на косметику. Из одежды тоже ничего такого: черная бесформенная толстовка с красными надписями на рукавах, черные обтягивающие джинсы и ботинки. Обычный молодой парень, которых в мире сотни тысяч (даже больше). Самое обидное в этом всем то, что даже в таком виде он не терял своего статуса. Пак Чимин выглядит превосходно. Воистину идеальный. ‒ Пить? ‒ удивленно переспросил Юнги. Пак поправил волосы, зализав их назад, и удивленно вскинул брови, сведя их к переносице. Мин выглядел растерянно, и это позабавило и смутило хозяина виллы одновременно. Он ведь не предложил марципанов и фуагру. Просто выпить, потому что и сам был не прочь, а тут чистой воды удивление. ‒ Ну, да, ‒ как-то задумчиво протянул Чимин. ‒ Или ты думаешь, что разберешься во всём по трезвому? ‒ и вновь улыбка коснулась пухлых губ. На самом деле Юнги повезло. Но он об этом ещё не знает. Не знает про то, как подставил Чимин два курса студентов и то, что если Пак вновь проявит милосердие, то зачёт у него уже в кармане даже без этого отчёта. Но он многого не знает, потому и многое воспринимает всерьез. ‒ Мы, правда, сейчас будем составлять отчёт? ‒ недоверчиво вновь переспрашивает он. ‒ А в чем проблема? ‒ кажется, теперь искренне не понимает Чимин. ‒ Ты время видел? ‒ не отступает музыкант. Уже так-то половина двенадцатого, Юнги безумно устал и хочет спать, а не составлять никаких отчётов. Он вообще хотел домой, в своё уютное гнёздышко… ладно, драматизирует. Он просто хотел упасть на неудобный диван и провалиться в сон, а вместо этого его привезли куда-то, и привез кто? Правильно его парень. Даже в мыслях звучит мерзко, Юн вздрогнул. Ладно, выпить, так выпить. Музыкант вздохнул тяжело, расстегивая молнию шуршащей куртки. Чем быстрее он накидается, тем быстрее уснет, а Чимин закончит всю работу. Идеальный план. ‒ Мне все равно, ‒ прохрипел гость. ‒ Я пью все, что горит. Чимин скрылся в очередном темном коридоре, оставив Юнги в одиночестве, за которое он обустроил рабочее место (ну, как обустроил? Кинул подушки и пледы на расстоянии метра друг от друга) и присел на корточки около камина. Спешить снимать куртку он не торопился, холодно вообще-то, потому решил пригреться немного у огня. Пострадавшая рука, кажется, перемерзла и только из-за этого начала неприятно тянуть и пульсировать. Полотенце со льдом перекочевало на столик. Кисть совсем чуть-чуть припухла, но костяшки не разбиты. Славно, пройдет до завтра. Наконец, время пришло и для Намджуна. Юнги просто хотел отписаться ему, но Ким сразу же перезвонил. Отойдя в самый дальний угол холла, Юн пинал воздух и поглядывал на коридор, в котором исчез Чимин. Не хотелось, чтобы Джун услышал его и подумал что-то не то. Хотя, вряд ли он услышал что-то кроме себя. Ким восхищенно рассказывал о прошедшей встрече с Хираи Момо, расхваливал её, сыпал комплиментами. Мин пошутил про влюблённость, хрипло хохотнул, растягивая губы в улыбке, но тут же превратил лицо в каменное изваяние, так как на горизонте появился Чимин с парой бокалов и бутылкой вина. ‒ Юнги! ‒ донеслось до ушей. ‒ Ты слушаешь меня вообще или уснул уже? Засмотрелся. Пак Чимин вновь проявил человечность и манеры, не вмешиваясь в разговор. Мирно переделал рабочее место, приблизив подушки и пледы максимально близко, налил немного вина в бокалы и уселся перед ноутбуком, быстро стуча по клавиатуре. Чудно. Словно никого нет кроме него в помещении, а Юн так, приведение. ‒ Да, слушаю, ‒ мотнул головой Мин. ‒ Так что это было? ‒ продолжает Джун. ‒Что было? ‒ не понял. Намджун на том конце звучно цокнул языком, а потом и вовсе хохотнул. ‒ Говорю, позвонила мне Суён, ‒ медленно и расторопно ещё раз повторил друг, ‒ начала расспрашивать про тебя, какой-то контракт и вечеринку. Сказала, что не кто иной, как Пак Чимин увез тебя с работы и что… ‒ А, ты про это, ‒ перебил Юнги. По спине пробежал холодок, а волосы встали дыбом. А если Джун не так всё понял? ‒ Долгая история, я завтра тебе расскажу. Джун капризно запротестовал, мол, что это за новые знакомства такие, почему Юнги с работы забирают и всё далее по списку, пришлось немного солгать, сказав, что у Пака будут какие-то важные дела и им нужно кровь из носа закончить отчёт именно сегодня, потому что в другое время не смогут. На этой ноте и распрощались. Чимин ничего не сказал, когда Юнги опустился рядом и хмуро уставился в монитор. То ли Мин так долго разговаривал, то ли Пак действительно был прав, что в составлении квартальных не было ничего такого сверхъестественного, но его пухлые пальчики быстро долбили по клавишам и дописывали вторую страницу. Ладно, хорошо, богатей при деле, но что делать музыканту? Вновь появилось чувство неловкости, которое Юн постарался утопить в глотке алкоголя. ‒ И как тебе? ‒ не отвлекаясь от экрана, поинтересовался Пак. Юнги нахмурился, не понял. ‒ Вино спрашиваю, как тебе, ‒ в той же манере продолжил Чимин. ‒ Что? Это какая-то дорогая дрянь, которая росла задолго до моего рождения на левом берегу утопленного континента, за которую потом ты предоставишь мне счет с количеством нулей больше, нежели мой вес? ‒ и вот спрашивается, зачем съязвил? Сам же бесится, когда Чимин на его вопросы отвечает так же, а тут на тебе! Пак остановился, так и не дописав не то чтобы предложение, на полуслове! Вначале подвис, наверное, пытаясь понять смысл не такой уж и замудрёной формулировки, а потом взглянул на Юнги с не читаемым лицом. Последнему стало немного не по себе, он поёжился, перевёл взгляд на камин, ближе подставляя к нему ступни в тонких носках (на ковёр же в обуви они не запрутся, да и что это за манеры такие ходить по дому в обуви? Для этих целей Чимин притащил откуда-то тапочки, пока Юнги разговаривал с Намджуном). Взгляд Чимина неприятно оседал на коже, потом неожиданно стало жарко, заставляя, наконец, снять куртку и откинуть её на диван, а потом пересохло в горле. Мин поспешно сделал глоток вина и закашлялся, взгляд Чимина встал поперёк горла. ‒ Ну, что? ‒ выплюнул, наконец, Юнги. ‒ Оно стоит, наверняка, сотни тысяч, так как оно может быть ужасным? Вкусно! Очень даже! Оправдывает свою цену. В лице Чимин не поменялся, но вновь повернулся к ноутбуку, перечитал последнее предложение и вновь продолжил быстро стучать по клавиатуре. ‒ Оно не стоит столько, ‒ серьезно констатировал он. ‒ Мы с отцом и братом сделали его пару лет назад. Ой, ошибочка вышла. Не означает ли это то, что Юнги только что как-то задел чувства Пака? Похоже, он просто хотел похвалы или услышать искреннее мнение о своих стараниях, а музыкант так глупо вспылил. Совесть, будь она неладна, хлопала в ладоши и недовольно качала головой. Он не хотел обидеть, только насолить. Нужно как-то исправить ситуацию. ‒ Мы тоже как-то с отцом и братом пробовали делать вино, ‒ не врет, действительно была такая попытка. Юнги тогда ещё в школе учился и горя не знал. Чимин ни сколько не обиделся. На что? Просто ему, правда, хотелось узнать чужое мнение, так как кого бы ни угощала семья Пак, все расхваливали. Кто из вежливости, кто из лести. Почему-то Чим предположил, что Мин Юнги лгать не будет. А он расценил его интерес как-то по-своему и даже сам первый начал рассказывать о себе. Музыкант улыбнулся, опустив взгляд и посмотрев в бокал. Ему было приятно вспоминать что-то из прошлого. За грудиной разлилось тепло… А может это алкоголь уже начал действовать! ‒ Получилась какая-то бодяга, ‒ голос звучал весело и приподнято. ‒ Но зато рисовое вино… ‒ Юн поднял глаза с нескрываемым восторгом и замер. Чимин слушал его крайне заинтересованно, подперев щеку рукой. Это смутило. Мин прокашлялся, опустошил бокал и вздрогнул. Слишком алкогольно. ‒ Так что там с рисовым вином? ‒ качнул головой Чимин. ‒ Вкусное очень, ‒ пробубнил Мин. Смущает, не хочется об этом говорить. ‒ Что там с отчётом? Чимин улыбнулся и, кажется, искренне. Чуть отодвинулся в сторону и подвинул ноутбук. Волей-неволей, но Юнги пришлось подсесть к нему ближе, да так, что плечи их порою соприкасались. Путём совместных раздумий решили, что они владельцы маленького музыкального магазинчика. Чимин кратко объяснил основные пункты, которые должны присутствовать в отчёте адекватным, понятным языком, благородно сказав, что все расчёты возьмет на себя, чтобы мозг бедного музыканта не взорвался. Шутка удалась, Юнги даже хохотнул и поблагодарил за аттракцион неведанной щедрости. Часы пробили полночь.