7 дней

В планах было, если не поехать домой, то зарулить к своему стилисту и попросить её по быстренькому придать волосам и лицу презентабельный вид, но вместо этого Пак Чимин глупо улыбается и глядит вслед парню, который пересёкся со своим другом и эмоционально что-то ему рассказывал, активно жестикулируя зеленым стаканом с забавной белой рожицей кота на нём. Вместе они провели сутки (грубо говоря), но по ощущению вечность. Время, проведённое на вилле определённо оставило свой след. Обычно, Чимин никого туда не возит. Это негласное табу для самого себя: не водить никого к себе в квартиру, домой к родителям и в другие жилища, принадлежащие его семье. В среду это правило было нарушено, но жалеть о чём-то Пак не будет. Потому что сейчас он счастлив, что не отвернулся, что решил отвезти Юнги именно на семейную виллу, а не домой в страшный короб. Не переставая глупо улыбаться, он закусил нижнюю губу. Наверное, Сокджину не следует знать о том, что первый взрослый поцелуй с парнем был украден не им, а каким-то вспыльчивым мальчишкой, с которым он едва знаком. Но не это привлекает внимание, а хвалёные бабочки в животе, тепло за грудиной и желание находиться с этим человеком сутки напролёт. Глупо говорить что-то сейчас о влюблённости. Да и о симпатии тоже. Заинтересованность. Чимин заинтересован в Юнги. Только вот что это заинтересованность: дружба или нечто большее, сейчас он с полной уверенностью сказать не мог. Чиболь рассмеялся. Что это вообще за мысли такие? Он никогда и не думал, что когда-то что-то почувствует к парню, а тут вот. Ну, нет уж. Вскоре пройдёт неделя, Чимин перестанет «мстить» Мин Юнги за его острый язык и тогда начнётся дружба, но это не точно, а не что-то большее. Хотя встречаться с этим пареньком приятно и комфортно. Так ещё ни с одной девушкой не было. В поле зрение попал один единственный автомобиль, выделяющийся из общего количества чем-то своим, чем-то родным. Сокджин не часто выводит свою ласточку прогуляться, чаще всего пользуется Чимином и его услугами таксиста, а тут на тебе. Прикатил. Очень интересно. Внутри начало зудеть, предвкушая что-то грандиозное, а ребячество и инфантильность мигом ударили в голову и заставили забыть сколько Пак Чимину сейчас на самом деле. Вылетев из машины подобно Юнги (только дверью не хлопая), наследник корпорации как можно быстрее засеменил в сторону автомобиля друга, параллельно делая глоток едва тёплого кофе. Все окна тонированы и разглядеть, что творится внутри невозможно, но вот лобовое намного светлее, потому открывает прекрасную панораму на происходящее в салоне. И, о Боги! Чимин готов хоть каждый день не ездить к стилисту, только бы ловить Сокджина с поличным! Джин был за рулём (конечно), а вот рядом с ним сидел малютка Тэхён-и. И что же они делали? О да! Они целовались! Руки Сокджина нежно лежали на шее этого ребёнка, а большой палец поглаживал пухлую щеку. Техён, похоже, был на нервах, наверное, боялся, что их кто-то заметит, потому вцепился в руку Джина и крепко сжимал свои пальцы, жмуря глаза. Пак Чимин наперёд почувствовал себя негодяем, потому что прерывать столь милую сцену кощунство. Но разве у него есть выбор? Конечно, есть, но кто хочет действовать гуманно? Правильно, кто угодно, но не Пак Чимин. Чиболь что есть силы, ударил ладонью по капоту, продолжая удерживать второй зелёный стакан и чересчур коварно улыбнулся. Бедный Тэхён подскочил на месте, отпрянув от старшего, и вжался в дверь, испуганными глазёнками уставившись на Чимина. Джин и сам немного струхнул, даже вскрикнул и отпустил пару ругательств, которые Пак прочёл по губам. ‒ Какие отношения могут быть между учеником и учителем? ‒ строго произнёс Чим, не убирая руку с капота и пристально смотря только в глаза друга. С Тэхёна хватит, и так, кажется, сейчас богу душу отдаст. Сокджин ответил на когда-то заданный самим собой вопрос незамысловатой фигурой из пальцев (фак), перенимая игру лучшего друга и испепеляюще гладя на него. ‒ Выходи давай, ‒ командует Чимин, да ещё и рукой жестикулирует. ‒ Давай! Но Джин и так собирался это сделать, выбрался из авто и тут же в крик: ‒ Он твой мозг сожрал за сутки общения?! ‒ и хлопнул дверью, заставляя и без того перепуганного Тэхёна вновь вздрогнуть и суетливо начать шарить по двери, чтобы найти злополучную ручку и выбраться на волю. ‒ Ты напугал его! ‒ восклицает Ким, со скоростью Флеша, обходя машину и распахивая двери и для Тэхёна. Другу детства, значит, крик, а вот этому мальцу ‒ милая улыбочка и не менее милый и ласковый голосок: ‒ Не бойся его, малыш, он просто у нас немножко дурачок. Чимин закатил глаза, пытаясь выглядеть предельно недовольным и раздраженным, но его хватило на всё, что было до. Сейчас губы предательски лезут в разные стороны, пестря самой широкой улыбкой, которая только есть в арсенале. Тэхён выбрался из авто, крепко обнимая рюкзак и прижимая его к груди. Взгляд то и дело убегает куда-то в сторону или вниз. Смотреть на Сокджина, а уж тем более Чимина, не хочет. Стыдно быть пойманным за чем-то подобным. Сделав небольшой шаг вперед, он низенько поклонился Паку и тихонько, официально поздоровался. Разогнувшись, он закусил покрасневшую и припухшую губу и спрятал подбородок в высокий ворот пуховика. Чимин поприветствовал его доброй улыбкой и приветливым жестом. Он всё же извинился и легко похлопал по плечу, в шуточной форме благословляя на дальнейшее и загоняя Тэхёна в такие дебри смущения, что горели даже кончики розовых волос. А Сокджин рядом театрально цокал и подкатывал глаза, по-хозяйски уложив руку на талию парнишки, и этим подкидывал дров в печь его смущения. ‒ Ну, всё уже, хватит! ‒ не выдержал, наконец, старший. ‒ Беги на пары, иначе не успеешь, ‒ говорит он Тэхёну и, лучезарно улыбнувшись, легонько шлёпнул его по попе для ускорения. Тэ торопливо кивнул, пожелав старшим хорошего дня, и побежал через парковку к университету. Чимин улыбнулся глядя ему вслед. Так захотелось съязвить, что сегодня утром от них обоих сбежали парни, но это как-то немного по-сокджиновски, а Пак уже определился, что никаких романтических и теплых чувств к Мин Юнги у него нет. За-ин.-те-ре-со-ван-ность. ‒ Пак Чимиин, ‒ резанул по ушам строгий и бойкий голос друга, ‒ нам нужно с тобой серьезно поговорить! Джин стоял с угрожающе оттопыренной ногой в сторону и скрещенными на груди руками. У него, как и у Чимину (ну, почти) сегодня одна лекция и та в два часа дня. На кой он приехал в такую рань? А зачем это сделал Чимин? Все всё поняли без разъяснений. Пак вопросительно вскинул брови, делая очередной глоток холоднеющего кофе, показывая, что он весь во внимании. Чим расслаблен и подвоха не видит. А вот Ким рассматривает его с ног до головы, сканирует каким-то радаром (гейским, не иначе!) и чем дольше он смотрит на него, тем больше сужаются его глаза. ‒ Рассказать мне ничего не хочешь? ‒ наконец наступает он. У Чимина внутри лёгкая паника. Такое ощущение, что старший знает всё и утаивать от него что-то уже бессмысленно. Как в детстве, когда Пак ещё набедокурить не успел, а родители уже знали, что, где, когда и с кем он натворил, тут же готовя ремень для воспитательной профилактики последующих неприятностей. Не случилось ничего катастрофического, или того, что даже под страхом смерти нельзя было бы рассказать, но какой-то червь сомнения и желание защитить что-то или кого-то заставили Пака помешкать секунду, а после, как ни в чём не бывало пожать плечами. Он вновь припал губами к стакану, а вот взгляд непроизвольно отвёл в сторону. Джин тот самый родитель, который знал о шалости ещё до её воплощения. Он уже что-то понял, что-то увидел, додумал в своей голове и сейчас мастерски манипулирует, выпытывая то, что интересует без напора. А параллельно с этим находит признаки, подтверждающие его мысли. Разговор закончился буквально ни на чём. Джин сказал, что уже замёрз и что Чимину нужно привести себя в порядок, потому они не торопливо поплелись в пустующие гримёрки, где можно было подправить прическу и… поговорить без посторонних глаз и ушей. ‒ Ну, как прошел незапланированный выходной? ‒ вопрос с подвохом, положивший начало непобедимой тактике великого стратега. Он сделает всего два выстрела и только что раздался первый. Перед тем как начать отвечать Чимин помолчал, пробегая по закоулкам памяти, вспоминая все подробности, а потом несдержанно и искренне улыбнулся. ‒ Ну, мы теперь, вроде как, друзья, ‒ начал свой рассказ подсудимый. Джин знал в общих чертах, как так получилось, что Пак отвёз Юнги на виллу, сейчас же узнал подробности. Чимин рассказывал всё, упуская подробности, которые Сокджину знать не обязательно, а это поцелуй и собственные чувства и мысли. Однако на счёт последнего можно было поспорить. Ким задал всего один вопрос, а дальше немым слушателем принялся копошиться с волосами друга, придавая им объем, изредка смеясь и вставляя какие-то непонятные возгласы удивления. А вот Чимин болтал без устали, даже не замечая этого. С его лица не сходила улыбка, а во взгляде можно было наблюдать рождение галактик. ‒ … такого давно не было, ‒ заканчивал Пак. ‒ Я и отдохнул, и повеселился… Это было реально круто, хён! Сокджин кивнул понимающе и сделал второй, последний выстрел. ‒ И целоваться с ним, наверное, круто было, ‒ вроде невзначай, просто решил взять на понт и испытать судьбу. Если бы Чимин был не так увечен своими мыслями и эмоциями он бы взвесил ответ и выдал что-то вроде «откуда мне знать?», но он пропустил это, забылся. Хохотнул заразительно и выдал: ‒ Круче чем ты можешь себе представить! Даже девушки, когда я… ‒ запнулся, понял, осознал. Пак закусил губы и с неким испугом взглянул на отражение друга в зеркале. Сокджин никак не отреагировал на его слова: продолжал орудовать расческой, поправляя прядки желтых волос и легко улыбался. Ким словно не услышал его, но нет. Всё он прекрасно услышал и расслышал. Он оказался прав и внутренне ликовал. Чимин так и продолжал напряженно следить за старшим, который отложил расческу в сторону и сел на стул около Чимина, аккуратно поворачивая его в кресле к себе лицом. ‒ Хён, на самом деле, это… ‒ начал мямлить Пак, стыдливо отводя взгляд в сторону, как это совсем недавно делал Тэхён. Он реально испугался чего-то. Побоялся, что Сокджин расстроится, разозлится, что-то не так поймёт, потому и попытался мигом сообразить и всё исправить. Однако глупый мозг показал фигу и повернулся затылочной долей, намекая, что он ничего адекватного генерировать не будет. ‒ Чимин-а, ‒ мягко протянул Джин, беря друга за руки. Ладошки вспотели и были невероятно горячими, но для Кима это не было отвратительным. ‒ Послушай сейчас меня очень и очень внимательно, ‒ голос его мягок и успокаивающий, но почему-то заставляет нервничать ещё больше, потому что неизвестно к чему приведет по итогу. ‒ Я ни в коем случае не говорю тебе что делать, не осуждаю тебя, не клею на тебя ярлыки, не злюсь и не презираю. Я ничего из того, что сейчас бегущей строкой читается у тебя в глазах, не делаю. Знаешь почему? ‒ он сделал небольшую паузу и подал корпусом немного вперед, чтобы следующие слова точно дошли до слушателя. ‒ Потому что не произошло ничего такого, что заставило бы меня отвернуться от тебя или поменять свое мнение. Джин улыбнулся широко и лучезарно и аккуратно похлопал по тыльной стороне чиминовой ладони. Пак сглотнул и кивнул пару раз, обозначая, что он понимает. Язык отсох и прилип к нёбу, отказываясь что-то говорить. ‒ Но, знаешь что? ‒ Ким ещё не закончил. ‒ Всего за какие-то сутки человек, которого ты едва знаешь, который всего несколько дней назад был не врагом, конечно, но чем-то похожим, сделал тебя таким, каким я тебя за всю нашу многолетнюю дружбу видел всего несколько раз от силы. ‒ а вот этого Чимин не понял. Как это? Ничего ведь не поменялось. Что такого увидел Сокджин? ‒ Ты изменился. Определенно изменился и это твоё дело, что делать дальше. В любом случае ‒ я с тобой. Даже если весь мир против ‒ я всегда на твоей стороне. Чимин безмолвно хлопал длинными ресницами и с восхищением смотрел на друга. Часть его слов не понималась сейчас, а что-то было понято не правильно. Сокджин не знал наверняка, но предполагал, что что-то внутри Пака дало сбой. То ли это из-за общения с ним, то ли по каким-то другим причинам, но Чимину приглянулась не девушка на роль потенциального партнёра, а парень. Он в этом ничего плохого не видел (ещё бы), а вот окружающие… Ким не знал, как поступит младший в будущем: ухватится за зарождающееся нечто и попытается превратить их в теплые и нежные чувства, присущие влюблённым; придушит эти чувства и будет продолжать общение с Юнги как с другом; искоренит в зародыше и никогда больше даже не посмотрит в сторону того, кто заставил их зародится. Эта жизнь целиком и полностью принадлежит Чимину. Не обществу, не друзьям, не родителям, а только ему. И лишь ему выбирать путь. В любом случае Сокджин поддержит его, не влияя на его выбор. ‒ Глупости говоришь какие-то, ‒ смущенно пробубнил Чимин, понемногу приходя в себя. ‒ Разок с парнем по пьяни поцеловался, а ты вон какую речь придумал! Хотите, верьте, хотите, нет, но Ким Сокджин изначально знал, что вот эта неделя с Мин Юнги будет в каком-то смысле поворотной. У него нюх на подобное и глаз намётан. ‒ А вот у тебя с Тэхёном… ‒ хитро щурится Пак и играет бровями. ‒ А вот у нас с Тэхёном отношения учитель-ученик превратились в напророченную тобой ролевую, ‒ наигранно вздыхает Джин и, прикрыв лицо руками, взвыл. ‒ Надеюсь, на этот раз твоя мимолётная влюбленность не закончится через месяц. ‒ съязвил Чимин. ‒ А я то как надеюсь… ‒ искренне признался старший, разваливаясь в кресле. Младший хищно зыркнул на свою жертву, коварно улыбнулся и: ‒ Но, хён, ты заглядывал в его паспорт? Он точно совершеннолетний, или мне нужно звонить своему адвокату? В ответ неизменно подкатываются глаза, и вылетает несдержанный вздох, сменяющийся заразительным смехом с положительным комментарием. Чимин хохочет, надрывая живот, но внутри неприятно щемит. Сокджин ничего не говорит просто так. Всегда есть какая-то цель и уж тем более причина. Наверное, Пак сильно изменился, наверное, от него разит гейским началом и это…пугает. Это не правильно. Это против природы. И это кроме друга не примет никто. Так нельзя. Перед глазами уже мелькают заголовки статей о позоре семьи Пак и их непутёвом старшем сыне. Нет. Семью опасности подвергать ни в коем случае нельзя. Нельзя хвататься за что-то неправильное. Общество не примет это. Необходимо принять какое-то решение до того, как появятся проблемы. Но кто может утверждать, что их еще нет?