7 дней

‒… да я вам говорю, что у него девушка появилась! ‒ восклицает одногруппница. ‒ Намджун, колись, давай! И не говори, что ты не знаешь ничего! ‒ Да нет у меня никого, ‒ в который раз выдыхает Юнги и демонстративно подкатывает глаза, собирая руки на груди. ‒ Просто настроение хорошее, ‒ и тут же добавляет аргументы в подтверждение. ‒ Все работы закончены, а вечером баттл… Девушка недоверчиво кивает и всё равно настаивает на том, что у Мин Юнги кто-то появился. Намджун партизаном отмалчивался и глупо улыбался, отвечая неопределенностью, чем путает людей ещё сильнее. Юнги произвёл фурор, стоило ему только появиться в аудитории. Одногруппники видели его только по праздникам (и то не факт) таким нарядным и стильным. Повседневный гардероб состоял из джинс и бесформенной толстовки, а так же мешка-пуховика, но никак не из рубашки и пальто. Поэтому многие и удивились такому преображению. Но дальше ‒ лучше. Обычно Мин отсиживается на последней парте и отвечает исключительно тогда, когда к нему обращаются, предпочитая безучастие на парах и тихие, меланхоличные рисунки вперемешку с записями в конспектах. Только не сегодня. Пусть он не изменил традициям, усевшись за последнюю парту вместе с Намджуном, всю пару от него только и были слышны какие-то реплики. Профессор Ма ‒ женщина крайне любопытная. Учитывая её возраст и склад характера, она постоянно приводила в пример что-то из личного опыта. Юнги вставлял какой-то комментарий, его подхватывал Намджун, а затем уже и все остальные, превращая занятие в балаган историй, которые и профессор слушала с удовольствием. Но и пара не была концом. После неё следовало окно, а дальше ‒ лекция по экономике, потому группа решила завалиться в университетское кафе, поваляться на диванах, перекусить и набраться сил и энергии перед очередной парой ничегонеделания. Юнги обычно спит в подобных перерывах, но, опять же, не сегодня. Сегодня он активно участвовал во всеобщей беседе и громко смеялся. Намджун уверен в том, что Юнги просто отдохнул хорошенечко и это сказалось на нём более, чем отлично. Окружающие ‒ в том, что у него появилась вторая половинка. Сам Мин Юнги понятия не имеет, что с ним. Его просто распирает от эмоций, которых давно уже не было. Он чувствует умопомрачительную эйфорию и поддается ей, позволяя подхватить тело и понести куда-то в неизвестном, неизведанном направлении. В голове то и дело всплывали разные воспоминания, заставляющие губы легко расходиться в улыбке. Хотелось как-нибудь вновь повторить этот отпуск, хотелось снова остаться с Чимином наедине и ощущать сквозь мятную дремоту тепло его тела. Однако только эти мысли доходят до точки с объятиями или поцелуем, Юн вздрагивал, хмурился, стряхивал наваждение и тут же вливался в разговор с очередной колкостью. До лекции оставалось меньше десяти минут, когда группа музыкантов соизволила посетить лекционную. Юнги окинул её быстрым взглядом и с толикой разочарования отметил, что Пак Чимина здесь нет. Пока ещё нет, ведь так? По сложившейся традиции, они с Намджуном и ещё несколькими ребятами взобрались повыше и кинули вещи на боковые кресла. Небольшая группа из парней и девушек собрались на самом верху и что-то активно обсуждали. Намджун и Юнги присоединились к ним парой минут погодя. ‒ О, Намджун, Юнги, а мы как раз про вас разговаривали! ‒ Воскликнул парень, лучезарно улыбнувшись. Он протянул руку вначале Джуну (потому что он был ближе), а затем Юну, обменявшись рукопожатиями. ‒ С чем выступаешь сегодня, Хо? ‒ обратился в этот момент Ким, приправляя голос дружелюбием. Хосок улыбнулся ещё шире и игриво вздёрнул брови. ‒ А кто сказал, что я пойду? ‒ мастерское и фальшивое недоумение коснулось лица молодого парня. ‒ Да брось ты! ‒ воскликнул Юн и несильно толкнул его в плечо, однако Чон скривился и потёр пострадавшую часть тела, мол, безумно больно. ‒ Не было ещё такого, чтобы сам Чон Хосок пропустил мероприятие подобного масштаба. Намджун рядом цокнул, подкатывая глаза. Сегодня Юнги целый день перебирает его словами. Ким взбудоражен и возбужден, с вожделением ожидая вечера, оттого и сыплет громкими фразами. А Мин Юнги сегодня человек-подкол, что не слово ‒ то колкость. И у кого понабрался такого? Не понятно. Но это даже хорошо. Хорошо, что друг не ходит с кислой миной и не ведёт себя как девочка-меланхолия. ‒ Надеюсь, это будет что-то из твоего последнего, ‒ собрал руки на груди Джун и облокотился на спинки последних кресел. ‒ Думаю, вам понравится, ‒ заверил Чон, ‒ в этот раз я решил попробовать что-то новенькое. Студентам музыкальных факультетов не так-то просто продвигать свои труды в массы. На это нужны немалые средства и связи. Те, кто являются «детьми компаний» легче в этом плане (за ними стоит немалая поддержка), а вот тем, кто сами по себе приходится гораздо сложнее. Вот они и ищут всякие подходящие для себя лазейки в надежде, что рано или поздно кто-то их заметит и возьмёт под крыло, а там и перспективное будущее и исполнение мечтаний. По аудитории разнеслась ненавязчивая мелодия, отдалённо напоминающая звонок, и студенты лениво, не желая заканчивать свои разговоры, разбрелись по недавно занятым местам. В помещении стоял балаган разных голосов. Преподаватель опаздывал. Рядом с Намджуном, по правую руку от него, расположилась Момо, с которой Мин имел честь познакомиться. Она отвечала со стеснением, а вот Юн, который в любой другой день обошелся угрюмым «приятно познакомиться» без устали разговаривал с ней и другом, даже рассказывал какие-то смешные истории, выставляя Кима не в лучшем свете, за что последний по-дружески пихал его локтем в бок. Профессор всё ещё опаздывал. Не было и Пак Чимина. И тут Джун сделал непоправимую глупость: ‒ Время 14:13, если профессор Кан не появится через две минуты, ‒ и заговорчески вздёрнул брови. Это замечал каждый студент. Ни в коем случае нельзя говорить подобные слова. Нужно стоически выжидать пятнадцать минут, а потом уже дружненько агитировать народ уходить, потому что время 14:14 – в дверях появился преподаватель, одним своим видом заставляя аудиторию постепенно замолкать и подниматься со своих мест для приветствия. ‒ Прошу прощения, садитесь, ‒ торопливо говорит он и жестом указывает студентам опуститься. ‒ Деканат снова лезет в наш монастырь со своими правилами, ‒ продолжал он, уложив небольшой дипломат и выудил из него планшет и флешку, которую подключил к ноутбуку и принялся быстренько искать необходимую лекцию. ‒ Решался вопрос по поводу наших с вами лекций на следующую неделю, ‒ к этому моменту студенты затихли, изредка перешептываясь. ‒ К сожалению (или к счастью, это уже сами решайте) на следующей недели мы с вами встречаемся тем же составом. ‒ и вновь образовался гул, который профессор мастерски проигнорировал. ‒ Так, а теперь давайте приступим, тема сегодняшней лекции… Дальше Юнги было не интересно. Он вновь пробежался взглядом по аудитории и с горечью выдохнул ‒ знакомой желтой макушки нигде не оказалось, и настроение стремительно покатилось вниз. Намджун не обратил на это должного внимания, потому что был занят разговорами с Момо, кажется, он в который раз приглашал её сегодня вечером в клуб. Мин скучающе надул губы и уткнулся в темный экран телефона. Чимин даже не написал ему за сегодня. А должен был? Мысли разного характера и содержания без разрешения вторглись в голову. Юнги думал обо всём и ни о чем, просто коротал время и медленно уходил в себя. И он рисковал призвать свою извечную в последнее время спутницу (депрессию), если бы поток мыслей не был наглым образом прерван. ‒ …давай-давай, двигай быстрее булками! ‒ шепотом подгонял Чимин и нетерпеливо толкал Юнги в бедро тут же мостясь рядом на небольшое кресло и сталкивая парня поближе к ничего не подозревающему Намджуну. Мин не разозлился. Губ его коснулась мимолетная улыбка, а в следующую секунду вырвалось наигранное возмущение. ‒ Куда прешься? Мест нет, не видишь? Только если ко мне на руки усядешься! ‒ и всё шёпотом и с любимой желчью. Только вот теперь это не было оскорблением, как еще пару дней назад. Своеобразный способ общения, на которое следует неизменный, такой же колкий ответ. ‒ Вот так при всех? Сладкий, а ты меня радуешь в последнее время, ‒ совсем тихо, почти одними губами, но Юнги всё прекрасно понял. Музыкант смутился, но виду не подал, выдохнув тихое «придурок» и пересел на кресло, на котором еще несколько секунд назад сидел Джун. Ким, пока парни словесно развлекались, активно приказал всем сдвинуться на одного, чтобы усадить важного человека, а после тут же протянул ему руку, здороваясь крепким рукопожатием и парочкой слов благодарности. Момо тоже дружелюбно высказала признательность в помощи, а Пак лишь отмахнулся, сказав, что ему было отнюдь не сложно. Юн не участвовал в этом коротком диалоге. Без единой эмоции, с каменным лицом уставился на Чимина, который слегка перегнулся через него и улегся на его небольшой кусок стола, то же сделал и Намджун, потому они разговаривали почти нос к носу, поглядывая на читающего лекцию профессора. Пак запыхался, а значит спешил (бежал) на пару. Короткие волоски на его висках вспотели и даже выступила капелька испарины. Когда Чимин и Намджун закончили и вернулись на свои места, Юнги перевел взгляд на профессора, а следом на какой-то цветной график на экране проектора, изображая чрезмерную заинтересованность. Они не собирались разговаривать, потому что неожиданно стали заложниками неловкости, и Чимин не нашел ничего лучше, кроме как устремить свой взгляд туда же, неуверенно закусывая нижнюю губу. ‒ Ты опоздал, ‒ пересилил себя Мин, прекрасно понимая, что высидеть вот так, плечо к плечу, рядом с этим парнем до конца лекции не сможет. ‒ А-а-а, заметил? ‒ легкий прищур уловил стандартную нерадостную ухмылку и подкатившиеся глаза. ‒ В деканате собрание было, пришлось задержаться. Точно. Пак Чимин же стоит во главе студсовета. Наверное, и ему нужно было присутствовать на подобных рода мероприятиях. Лектор тоже опоздал, потому ничего удивительного в этом нет. ‒ Как прошла твоя пара? ‒ тихо интересуется Чимин, слегка наклонив голову к собеседнику, но взгляда от распинающегося профессора не оторвал. Юн поджал губы и покачал рукой навесу, обозначая жест неоднозначности и неопределённости. ‒ Мы всю пару разговаривали, ‒ объяснил он, ‒ так что… нормально? Чимин хмыкнул и растянул губы в улыбке. ‒ Хорошие пары, ‒ как вывод. ‒ Люблю такие, ‒ утверждение. Теперь улыбнулся и Юнги. Они начали говорить о парах: делиться своим мнением, рассказывать про преподавателей и смешных ситуациях, связанных с ними. Шутили на незатейливые темы и тихо смеялись. И снова так приятно на душе и так легко. Там ярко светит солнце и топит мифические снега, которые сковывали уже много и много лет. Юнги нравится находиться в том маленьком мирке, который сам себе придумал и сам погрузил себя вместе с Чимином, который с удовольствием вошел в него и обосновался. Пак четко распознал разочарование на лице Мина, когда тот непроизвольно покосился в сторону профессора, когда раздался звонок, знаменующий окончание пары. Скорлупа хрупкого, мифического мира треснула и постепенно начала рушиться, а ведь хотелось еще вот так просто поговорить. – Что ты решил? – подцепляя свою сумку, Чимин поставил ее на стол, когда поднялся на ноги и отошел немного в сторону чтобы Юнги и другие ребята могли выбраться. – Подождешь меня, или поедешь домой? Чим опустил взгляд поправляя ремень и выбившуюся водолазку, на деле просто отвел взгляд, потому что стало немного неловко. Он несколько раз порывался задать этот вопрос, только всё откладывал его на потом до тех пор, пока не достиг крайней точки. Вот только в голове он звучал вполне себе нормально, а вот вслух прозвучал словно нечто постыдное. Юнги последовал такому же примеру, потому все внимание посвятил своему рюкзаку и сложной задаче выбраться в проход. Только тянуть с ответом нельзя долго. Ответ требовался уже сейчас, но что сказать? Мин Юнги и сам не знает его. Хотя, почему не знает? Он едет домой и это не обсуждается! Слишком абсурдна ситуация и чувства, возникшие в этот момент! У него что нет денег или ног, чтобы дойти до автобусной остановки и добраться до дома? Всё есть, нет только одного. Желания. Но кто сейчас идёт на поводу у своих желаний? Верно, Ким Намджун и его невинные подкаты к Момо, только не Мин Юнги! Пора спускаться с небес на землю. – Сейчас, наверное, поеду, – хотел показаться каменным и крутым, но слова вылезли с таким трудом, что получились немного задушенными, словно кто-то накинул петлю на шею и крепко-крепко затянул. Здравый смысл, наверное, или чувства, или ещё какая-то дрянь… – Понятно, – качнул головой Чимин. – Тогда, – запнулся и только сейчас поднял голову, неуверенно улыбнувшись, – тогда созвонимся позже. Я не могу пропустить твое мероприятие. Они занесли готовые квартальные отчеты в кабинет преподавателя и растворились в потоке студентов. Джун, услышав, что сам Пак Чимин собирается посетить вечернее «мероприятие» воодушевился и принялся без устали рассказывать о крутости сего события. Юнги и Момо как две скромняшки тихо следовали позади и слабо улыбались. Юн пошутил про воодушевление друга, девушка поддержала, зародив разговор. Скромный и наполненный неловкостью, но он имел право на продолжение, к которому с удовольствием подключились Ким и Пак. Они хохотали, а в конечном итоге распрощались до вечера крепкими рукопожатиями. Чим обернулся напоследок, когда отошел уже на пару шагов и, заметив то, что Юнги смотрит ему вслед, мягко и приятно улыбнулся, помахав рукой. Странное чувство внутри. Словно они прощаются не на несколько часов, а как минимум навсегда. Ощущение, словно они больше никогда не увидятся и это неприятно кольнуло в кончики пальцев и за грудиной. Джун с Момо объявили о каких-то важных делах и тактично смылись, оставив Юнги одного на остановке со своими мыслями, холодом и желаниями. Стоя вот таким красивым и одетым не по погоде, которая, к слову, вновь пригласила в гости Морозец, он кутался в ворот пальто и переминался с ноги на ногу. В любой другой день Мин Юнги проклял бы Пак Чимина на несколько поколений вперёд за то, что в конечно итоге произошло так, как он и пророчил. Музыкант замерзает на улице, однако проклятия не для сегодня. Подъехал его автобус. Очень даже вовремя и ни на минуту не задержавшись, как по расписанию. Юн не спеша прошел в салон, пропуская несколько студентов, которые намеревались, наверное, поскорее успеть занять свободные места, и застыл на месте, с тупым взглядом уставившись на терминал и проездным в руке. Какой-то ступор, словно он забыл, как этим всем пользоваться, или просто переместился из прошлого. – Молодой человек, – окликнула его женщина позади, – вы мешаетесь. Юнги взглянул на нее нечитаемым взглядом. И вот что он делает? А то! Мин Юнги идет на поводу у своих желаний. – Простите, – торопливо поклонился он, – извините, я забыл кое-что, – и свободной птичкой выпорхнул из городского транспорта на всех порах помчавшись к пешеходному переходу. Зачем оправдывался, зачем говорил нечто подобное? Всем ведь плевать. Люди уже и забыли, как он выглядел. Как только нога ступила на территорию парковки, а бег превратился в быстрый шаг, в руках оказался телефон, который работал на последнем издыхании, требуя заряда. Ловкие пальцы без труда отыскали контакт, записанный по обыденному просто «Богатый придурок» и настрочили первое в их диалоговом окне сообщение:

«Я пропустил свой автобус. Сейчас помру от холода. И это всё из-за тебя!» «Так что не задерживайся после пары. Иначе ты – труп!»

Несколько раз он пожалел об этом, мысленно говорил себе, что поступает глупо, но что сделано, то сделано. Назад дороги нет. Уже нет. Парковка сменилась небольшой аллеей, а там и площадью перед университетом. Взлетев по ступеням, Мин Юнги едва ли не столкнулся с незнакомой девушкой, но вовремя лавировал и избежал аварии, влетая наконец-то в теплое помещение. Но все ли были так заняты своими делами, что не замечали глупо улыбающегося и спешащего куда-то парня? Один точно был увлечен именно им. – Разве у тебя нет сейчас пары? – раздался голос Хосока позади. Гук не испугался, наверное, потому, что всегда наготове и ожидает чего-то такого-эдакого. – А ты разве не должен готовиться к своему баттлу? – в такой же интонации попытался передразнить его Чонгук, что читалось между строк как «не лезь не в свое дело», но парень в ответ улыбнулся лучезарно, невольно заставив добавить дружелюбное: – целый день сегодня только про это и слышу. Хосок хохотнул, вырывая из Гука несдержанную ухмылку. Не улыбнуться этому парню было просто невозможно. Он так и веял позитивной энергетикой, заражая все вокруг. – Если тебе интересно, предложение все еще в силе, – напомнил музыкант. Хосок тоже несколько раз приглашал Чонгука в этот злополучный клуб. Просто так. Без какого-либо повода или злого умысла. Просто расслабиться и отдохнуть, мол, в прошлый раз Гук водил его гулять, в этот раз Хо, потому что в долгу долго никогда не остается, однако чиболь отказывался всякий раз, как заходила тема разговора. Так и в этот. Цокнул несдержанно и улыбнулся. Отрицательно качая головой. – Да ладно тебе, я слышал, что Хираи Момо и Пак Чимин тоже придут! И еще пара человек с твоего курса… – не оставлял попыток музыкант. Стрела, выпущенная им, ударила точно в цель. Лицо Чонгука вытянулось, а черты его приобрели заинтересованность. Лишний раз побесить врага просто одним присутствием… Гук просто не может отказать себе в таком удовольствии. Хосок прекрасно понимает и не понаслышке знает, какие взаимоотношения между этими двумя. В тот вечер, когда Чонгук немного приоткрылся ему, Хо со всего размаху влепил богатею по лбу фразой «возлюби врага своего» и вызвал у него приступ истерического хохота. Тогда эта тема замялась, но Чон Хосок почему-то решил, что имеет право изменить жизнь Чон Чонгука к лучшему и лучшее это начнется именно тогда, когда Пак и Чон скрепят свою дружбу крепким рукопожатием. У Чонгука нет друзей. Хосок хочет стать первым, Чимин вторым, а дальше по накатанной, а пока… – Ну, раз там будет мой курс, – заговорчески пролепетал Чон, недобро взглянув в сторону центрального входа в университет, – то у меня просто не остается выбора. Хосок радостно всплеснул в ладоши.