7 дней

Мин Юнги солжет, если скажет, что не планировал этого с самого начала. Планировал и представлял этот момент в течение всего дня, но не думал, что обстоятельства будут такими. Однако тем, наверное, и лучше. Чихён поникший и согласный на все, только не на выступление, зареванный и расстроенный стоит в окружении своих парней, которые приободряюще и робко хлопают его по плечам и потирают спину, и нервно жует нижнюю губу, боясь поднять взгляд на брата. Чимин стоит около Юнги, разговаривающим с диджеем и по совместительству ведущим, и пускает взгляды-стрелы в сторону подростков. Перекур с Юнги не убил гнев, просто немного усыпил и дезориентировал в табачном дыму, однако стоило младшему появиться в поле видимости, негативные эмоции выбрались наружу, летя к нему, словно на маяк. Кричать и устраивать сцены при посторонних старший Пак ни за что не будет. Лучше прикинется, что не знает его, а потом, оставшись наедине… Чимин крайне скупо отреагировал, когда Юн положил руку на его плечо. Лишь незаинтересованно повернул голову и отрешенно взглянул на него, с плескающимся безумством на дне зрачков. Диджей переметнулся к каким-то другим парням, что-то активно им разъясняя. О чем он разговаривал с Мином неизвестно. Чим не слушал их и даже не пытался услышать в шумном и полу-мрачном закулисье. Он даже не понял (не расслышал), что прокричал ему Юнги, стоящий в непосредственной близости. Пришлось переспросить. – …если сделаешь все, как я тебя учил получится довольно неплохо, – выхватил на этот раз Чимин. Опять ничего не понял, потому что начало предложения съела громкая музыка. – Не переживай. Я буду с тобой. – дальше Юнги сказал что-то про чувства, но Чим, опять же, не расслышал. Нахмурил брови и отрицательно покачал головой. Более ничего объяснять музыкант не стал, по крайней мере словами. Он похлопал Пака пару раз широкой ладонью по центру груди и натянул один уголок губ в подобии улыбки. Музыка стихла, дав волю громким возгласам ведущего, который раззадоривал толпу. Юнги натянул белую маску с шеи на подбородок так, что верхний ее край касался нижней губы и зашагал в сторону лестницы, ведущей на сцену, принимая микрофон у суетливого стаффа. – В прошлый раз сыклом оказался ты, – бросил он напоследок через плечо, – что на счет этого? И только лишь когда в зале погас свет, пуская единичные софиты и по нарастающей начала играть знакомая мелодия, которая въелась под извилины, Чимин сообразил, что к чему. Понял для чего Юн вырядил его в похожую одежду, понял смысл всех слов, взглядов, улыбок... Он готовил его к выступлению. Готовил его к… позору? Ну уж нет, он не пойдет туда! Ни за что! Толпа взревела, как только поняла, кто перед ними, а когда Юн начал зачитывать строки собственной песни расслабленно расхаживая по сцене и самыми маломальскими жестами раскачивать народ до предела, Пак осознал насколько крут Мин Юнги (или, быть может, Agust D). Он стоял у ступеней и выглядывал на сцену, пытаясь если не насладится моментом, то хотябы навсегда отпечатать его в памяти. Позади столпились все, кто был за кулисами, даже брат с друзьями. Чимин лишь кротко взглянул на эту аудиторию, но отчетливо увидел блеск и страсть в чужих глазах. Он увидел восхищение. Наверное, смысла выходить на сцену уже не было (а он вообще был изначально?). В сравнении с Agust D Пак Чимин окажется профаном, посмешищем. Юн отлично может закончить песню и самостоятельно, сам сможет убедить их в том, что он как Тони Монтана. Чимин своего рода приложение к нему, не больше. Заиграл проигрыш перед вторым куплетом. Мин сделал небольшой круг, чтобы взглянуть за кулисы (на своего парня) и дерзко хмыкнул, говоря всем своим видом, что он так и знал, что Его Высочество Пак Чимин струсит и ни за что не поднимется на сцену. И вроде ничего страшного в этом взгляде нет. Проживет как-то и с ним. Но нет, сам факт того, что этим взглядом одарил Мин Юнги вновь заставляет каждую клеточку в теле пропитаться неистовым гневом, как и тогда в коридоре при разборках с братом. Проигрыш вот-вот обязывал закончиться, когда, послав все к черту, Чим выхватил у засмотревшейся девушки со стаффа микрофон, и взлетел по ступеням на сцену, параллельно быстро надевая очки и надвигая козырек белой кепки как можно ниже, чтобы его лица не было видно. Врыв был идеальный. В нужный момент с рычаще-кричащим голосом, что довольно неплохо сконтрастировал на фоне с предыдущей читкой Мина. Наверное, толпе тоже понравилось, потому что и она гудела, поддерживая и отдаваясь ничуть не хуже, чем на предыдущем куплете. Чимину хотелось в это верить. Слова лились бесконечным потоком, а мозг даже не задумывался о том, что слетает с языка. Все тело вновь в напряжении, но не в таком, каком держала его злость. Это что-то сродни возбуждения, наслаждения, переживания и радости в одном флаконе. Когда-то давно, еще в школе, он с Джином ходили в парк аттракционов. Так вот, ощущение было такое же, когда летишь на американских горках с высоты вниз и орешь, орешь, орешь… Чим даже не задумываясь отдавал всего себя словам, выплескивал все скопившиеся и дерущие тело эмоции. Юн, кажется, был доволен, хотя лицо его не выдавало никаких эмоций. Он изредка вставлял какие-то свои рэперские штуки (протягивал звуки, рычал и повторял некоторые слова, сливаясь в унисон) и все так же расслабленно расхаживал по сцене, держа запал толпы. Закончилось все даже как-то быстро. Чимин тяжело дышал по итогу и был… счастлив. По-настоящему. Такого облегчения не было уже давненько. Голова пуста. Такое ощущение, что дамбу прорвало и вся вода утекла, накрыв поселение, которое сейчас визжало и требовало еще. Мазохисты. Очень необычно. Захотелось повторить. Юн вновь улыбнулся одним уголком губ и выставил кулак с микрофоном вперед. Тело действовало само по себе, стукнув по этому кулаку своим. Мозг, кажется, и не думал, что ему сейчас делать. Он с облегчением перезагружается, потягивая отраву дешевой сигаретки, которой угостил его Юнги. Их место снова занял диджей, стараясь немного унять разбушевавшийся народ. Кажется, проходя мимо Пака он хлопнул того по плечу и сказал что-то позитивное (похвалил). Чимин на негнущихся ногах спустился обратно в закулисье и передал микрофон стаффу. Мин толкнул его в плечо позади и весело изрек: – Можешь считать, что ты реабилитирован. – Да пошел ты, – все, на что сейчас был способен Чимин. Его трясет всего, и он бы не прочь вновь заорать, потому что после всего случившегося его накрыла волна патологической радости. Захотелось прыгать из угла в угол, кричать обо всем на свете танцевать и завлекать всех, кто попадется в поле зрение в свое безумство. Чихён глядел на брата широко распахнутыми глазами не скрывая восхищения. Что сказать? Хён всегда был для него тем, на кого он хотел бы быть похож, когда вырастет. Но брат никак не проявлял себя в том, чем Чихён действительно восхищался, а тут это. Удар по всем частям тела и тотальный нокаут, вознёсший его на самый высоки уровень, хотя, казалось бы, куда еще выше? – Чихён, – окликнул брат грубым и хриплым голосом. Он еще не отошел от сцены. Брат поник, опустив и плечи, и голову, и ощутимо вздрогнул, когда хён крепко сжал его плечи. – Если ты опозоришь меня на сцене, – и наклоняется ближе, у самого уха, чтобы наверняка услышал. – Я все расскажу родителям и отдам тебя им на растерзание. Понял? Кажется, не до конца. Чихён вытаращился на старшего удивленно-непонимающе хлопая глазами. Больше Чимин ничего не произнес, улыбнулся как-то недобро и зашагал в сторону выхода, где уже его ждал Юнги, который дружелюбно подмигнул мальчишке и одними губами пожелал удачи, утаскивая брата куда-то в коридор. – Афигеть! Ты благословлён самим Agust D! Ахренеть! Ахренеть! – восклицал один из друзей. Юнги молча ждал реакции от Чимина, расслабленно и не спеша шагая по коридору. Но таковой от него не исходило, потому что Пак словно заразился этим напускным спокойствием, вальяжно шагая рядом, спрятав руки в карманы куртки. Было невероятно жарко и душно, потому он скинул ее с одного плеча и довольствовался прохладным ветерком, который гулял в коридоре. На самом деле он тоже ждал. Ждал, когда Мин Юнги оценит его выступление. Ждал, когда он скажет, что Чимин молодец, скажет, что он хорошо постарался, ну или наоборот. Ждал, когда его оценят и не кто-то, а именно Мин, чтоб его, Юнги. – Итак, – первым сдался Юн, – ты передумал. – Как видишь, – без эмоциональных оттенков, обыденно, легко пожав плечами. – Потому что тебе понравилось, – не спрашивает, утверждает. С ответом Чимин временит. Звучно втягивает воздух, сквозь неплотно стиснутые зубы и ведет голову в сторону. – Ну-у, лучше, чем я ожидал, – намного, намного лучше! Только это останется не сказанным. – Да, ты тоже был лучше, чем я ожидал. Вчера Чимин пусть и был активен в уроках читки, но все равно многого не хватало, а сейчас на сцене он превзошел даже самые смелые ожидания своего наставника. Превзойти, конечно, не превзошел, но для первого раза было крышесностно. Юнги горд им, очень даже, но и это тоже останется недосказанным. Паку вполне хватило и этого. В приподнятом настроении, все светящиеся от счастья, парни вернулись в кабинку, где, к слову, собралась уже вся компания. Как оказалось, та пара человек, которых не хватало, был Чон Хосок и человек вместе с ним. Чон Чонгук. – Посмотрите, кто тут у нас! – воскликнула Хёна. Присутствующие принялись громко ликовать, приветствуя вернувшихся. Чимин сразу заимел уважение и повышенный интерес к своей персоне. Только для того, чтобы сесть на место, ему пришлось чуть ли не с каждым обменяться рукопожатием и объятиями. И если раньше он плакался, что никто не обращает на него внимания, теперь готов скулить от него. Все взорвались в восторге, узнав, что это его Юн так поднатаскал всего за какие-то сутки и что это первый подобный опыт. – Какие молодцы, – прорезался голос Чонгука, смирно попивающего пиво и не особо участвующего в разговоре до этого. – Смотри-ка, Хо, как много они успели сделать, а мы с тобой отчет с трудом закончили! Мин крепче сжимает кулаки под столом. Ну что за человек? Вроде ничего такого не сказал, Намджун даже подхватил, сказав, что и у него с Момо похожая ситуация, но парни поняли, о чем он говорит. Какие дела успели переделать и в каких узких (и очень узких) делах успели поднатаскать друг друга. И вроде настроение на уровне, вроде нет поводов для грусти и скорых уездов, однако внутри все равно клубится что-то неправильное и плохое. Чимин в напряжении, пусть и не подает вида, внимательно глядя на сцену и попутно отвечая, когда обращаются к нему. Сейчас выступает Чихён, потому его старший брат пододвинулся ближе к краю дивана и закинул одну руку на перила балкона. Юнги словно чувствует его напряжение, а еще взгляд Чонгука, быстро нашедшего общий язык с новой компанией, который, кажется, не отрывался от парней. Младший братишка выступил неплохо. То как он читает рэп Чимину понравилось больше, нежели его жалкие попытки выть под музыку. Так что удовлетворительно улыбнувшись, он кивнул брату, как только его выступление подошло к концу, и мальчишка в секунду сделался таким счастливым, что Чим ни разу не пожалел, что принял вызов Юнги и никуда не уехал. – … да, Чимин-а? – послышалось из-за спины чонгуково. Пак повернул к нему голову и вопросительно промычал, забавно вскидывая брови. Вспышка гнева вновь взорвалась где-то внутри и сконцентрировалась в сжатом кулаке под столом. Чтобы хоть как-то разбавить контрасты, он обхватил бокал пива другой и сделал пару небольших глотков. – Говорю, что мы со школы еще с тобой знакомы, – повторяет Чон и тут же обращается к другому. – Такая веселая компашка: я, Чимин и Джин-хён. Он… Дело явно дрянь. Юнги прекрасно понимает и вовремя кладет ладонь на колено Пака, сжав его настолько крепко, насколько мог. И довольно вовремя. Этот жест подавил порыв набросится на потенциального врага и немного взять себя в руки. Момо, знающая, что отношение между этим двумя мягко говоря не очень, прекрасно поняла долю сарказма в этих словах и, наверное, попыталась перетащить внимание на себя, задав вопрос Хёне и Идону, но Чонгук не переставал рассказывать истории с двойным дном. Юн взглянул на улыбающуюся девушку и слабо улыбнулся ей в ответ, не отвлекая ее от разговора. Он, конечно, признателен (хотя за что? Все, что сейчас происходит касается Пак Чимина, не его), но, похоже, никто кроме него не поможет. Алкоголь вновь подкинул смелости, решительности и остроумия. Он не знал всего, с Чимином они не разговаривали про Чонгука, потому он не знал, на какие рычаги стоит надавить, чтобы тоже вывести его из себя, как Пака, который припал к бокалу с пивом и стремительно осушал его, намереваясь увидеть прозрачное дно. – Мы недавно виделись с ним, – врезается в разговор Мин. Идет ва-банк, сделав выводы из первой встречи на рауте. – Джин-хён передавал просто огромный привет. Говорит, что скучает. – Вот как? – вскидывает брови Чонгук и слегка опускает голову, выглядя высокомерно и вызывающе. Хотя внутри немного сбит с толку, потому что ожидал ответа далеко не от пресмыкающегося к врагу. Да и Чимин тоже не ожидал. Поставил опустевший бокал со звоном на стол, потревожив еще парочку таких и уже было хотел одернуть музыканта и лавиной обрушить всю злость на него, однако… – Интересовался как твоя подработка, с которой помог Чимин. Твои родители, наверное, гордятся тем, что у них такой замечательный сын. – Юн слабо закивал головой и легко приподнял бокал с пивом, делая пару глотков. И если ничего не подозревающие как продолжали говорить на свои темы, или же начали с новой силой травить какие-то байки, то круг лиц посвященных… их нужно было видеть. Чонгук поменялся в лице. На нем отпечаталась внутренняя злость, направленная теперь исключительно на музыканта. Уголок носа и губ дрогнули, когда рот исказился в оскале мастерски замаскированной под улыбку. «А как же», – все, на что хватило Чон Чонгука. Уж больно неожиданно было услышать нечто подобное от какого-то сопляка. Насколько много рассказал ему Пак Чимин, если он так четко бьет в цель? Чимина тоже интересовал этот вопрос, но он так и не вспомнил, чтобы они вообще говорили на тему «Как унизить Чон Чонгука». Пак расплылся в такой широкой улыбке, что глаза оказались едва открыты. А следом он невзначай положил руку на плечи Юнги и уверенно прижал к себе, одним взглядом бросая Чону: «Ну, что? Выкусил?». Юн взбаламутился и подал веред, вырываясь из объятий и обрывая зрительный контакт с Гуком, и мастерски вливаясь в разговор к Момо и Намджуну. Во рту пересохло, хотя от собственной гиперсаливации можно было утопиться. Руки немного трусило, а сердце клокотало в горле. Язвить Чон Чонгуку и Пак Чимину две абсолютно разные вещи. И Юн, наверное, рисковал бы остаться со смещенным на щеку носом и поломанной челюстью, как минимум, если бы не Хосок. Он знал, что идея сближения и дружбы сомнительна и трудновыполнима, но бросать попытки после одного неудачного раза он не намерен. Чонгуку нужны друзья и совершенно не нужны ненависть и враги. Рано или поздно его необдуманное поведение приведет его в ужасное место, но уж лучше это случилось позже, например, никогда. – Хочу курить, – бросает Хо, и уже тянет Гука за собой, – пошли со мной. – Не хочу, – одергивает руку Чонгук, но Хосок настойчив и его жертве не остается ничего, кроме как поддаться и покинуть шумное место. И дышать стало в разы легче. Словно тиски, которые сдавливали грудь, исчезли даруя свободу. И только Юнги выдохнул с неимоверным удовольствием и припал губами к бокалу с пивом, от которого уже ощутимо вело, Чимин вновь протянул свои загребущие ручонки к его телу, однако на этот раз ограничился дружеским объятием (если его можно так назвать). Он зажал шею музыканта в изгибе локтя, максимально близко притягивая к себе. – Сладкий, мне начинает нравится, когда ты пьешь, – шепчет прямо в ухо змей и как можно незаметнее ведет носом по ушному завитку. Уши Юнги мгновенно вспыхнули, а пиво, кажется, полезло наружу. Это и смущало, и возбуждало одновременно, начищая обе стороны подлой медали. С невероятным возмущением он взглянул в глаза Чимину. Нос почти касался его носа. Пак и сам уже хорош, дешевое пиво давало о себе знать. Щеки пылали румянцем, а глаза приобрели характерный блеск. – Читай по губам, придурок, – прорычал сквозь зубы Мин и оттолкнул прилипалу, ощутимо пихнув в грудь. Было ли это сделано со злости? Нет. Потому что это неправильно? Нет. Юнги испугался, потому что хотелось слушать, хотелось продолжать и хотелось не обращать внимание на поднимающийся балаган вокруг. Очень странные чувства раздирают грудь и тянутся к гогочущему Паку. Но нет. Нельзя. Чтобы не решил Юнги сегодня, он не может до конца принять этот выбор, а потому будет еще сотни и тысячи раз обдумывать и принимать с каждым разом очередное решение, которое в сущности будет отличаться от предыдущего ровно ничем. Джун и сам уже охмелевший, придерживая немного раскрепостившуюся Момо за талию, ухватился за талию друга, только тот вышел из-за стола. – Готов? – дерзко бросил он. Мин лишь улыбнулся, хищно и хитро оскалившись. Готов ли он? О да! Делегация ретировала за кулисы. Ворвались они туда как самые настоящие короли. Юн ехал на спине Джуна и громко вопил что-то несуразное. Чимин, поддаваясь всеобщему балагану, пытался битбоксить с парнишками из этой компании. Уже в дверях к ним присоединился Хосок с Чонгуком, мгновенно вливаясь танцем странных телодвижений. Даже Гук что-то там вытворял руками и ногами и взгляды больше в сторону Пака и Мина не метал. Чихён со своими парнями еще был здесь и, приметив его, Юн ловко спрыгнув со спины друга, поплелся к нему. – Дай пятюню, мелкий, – выставив ладонь вперед, приподнято воскликнул Agust D. Младший брат Чимина весь обомлел, но торопливо хлопнул сухой ладошкой по ладони Мина. Рядом стоящие школьники с восхищением открыли рты и с завистью наблюдали за происходящим. Они никак не ожидали, что следом придет и их очередь для такого незатейливого жеста, потому наскоро протерли ладони о потертые джинсы и постарались сделать все как можно быстрее, чтобы не задерживать такого важного человека. Но Юн никуда и не торопился. У него есть еще предостаточно времени, чтобы отсыпать добрую горсть похвалы этим ребятам и еще дать свои наставления. Чуть погодя подошли и Намджун с Момо, а за ними, по стадному инстинкту и все остальные. Чимин, дурачившийся с Топом и GD, подошел самым последним. Школьники, наверное, спасли мир в прошлой жизни. В их кругах (аматорских) эти ребята – легенды и образцы для подражания. Чихён не сильно интересовался хип-хоп культурой, потому и не ведал в полной мере о их крутости. Лишь вчера, принеся песни Юнги в школу и показав своим парням, услышал девчачьи вопли (и это от парней-то!) и оказался введенным в курс дела. Это они надоумили прийти сегодня в клуб, выступить все вместе и послушать легенд вживую. – Чихён, – окликнул Чимин, – мне понравилось. – и вскинул большой палец вверх. И как камень с плеч. Младший братишка кинулся на шею к старшему и крепко обнял. Счастлив до безумия. И пусть он пытается косить под взрослого, он все еще маленький мальчик, который показывает свою радость так, как велит тело и сердце. Юн коротко объяснил, что Чихён является младшим братом Чимина и компания для такого важного человека снизошла до автографов. Отыскав какой-то помятый лист, каждый написал коротенькую фразу и подписался под ней, желая Чихёну и его группе дальнейших успехов. Балаган постепенно переместился на сцену. Артисты поочередно стали выходить на нее и вещать песни друг за другом в режиме нон-стоп. Те ребята, которые выступили первыми уходили на танцпол и отрывались вместе со всеми. Так Чимин, Момо и Чонгук оказались там. Момо раскрепостилась окончательно, отдаваясь внутренним желаниям. Она кричала песни вместе со всеми, когда знала, что следует выкрикнуть, танцевала с Хёной ну совсем не скромные танцы и много смеялась. Да что говорить про нее? Даже Чимин с Чонгуком! Больше они не разговаривали, хотя Пак прекрасно чувствовал его настроение по началу, однако Гук умело игнорировал его, отрываясь словно в последний раз и приставая к ближайшим девушкам. Это совсем не значит, что он успокоился и решил закрыть на все глаза. Это значит, что Чон Чонгук как истинный хищник выжидает. Он уже что-то придумал, потому Паку нужно быть наготове, держать уши востро и не терять бдительности. Но как быть предусмотрительным, когда, что не песня, то крышесносное наслаждение? У каждого свой стиль и посыл. Не удивительно, что этих ребят всегда оставляют на потом, «на десерт». Джун приятным голосом и быстрым речитативом исполнил свою последнюю написанную песню «Joke». Юнги расслабленно заявил, что он «Agust D». Чимин кричал буквы с зала как сумасшедший, выучив незатейливый куплет после первого прослушивания. А Хосок поднял настроение своей «Daydream». Они были разные, абсолютно, и никак не клеились друг к другу, но, когда эти трое парней без единой точки соприкосновения (кроме любви к музыке) вышли и зачитали так называемый «Cypher», голову сорвало не одному Чимину. Кажется, даже ребята из их компании были в восторге. Так что говорить об остальных? И когда успели только? Давно. Они вынашивали подобную идею не первый месяц. Долго работали, пытаясь создать что-то подобное, а затем навалилась учеба и ненужные лекции и занятия по экономике, и они забросили. Решение выступить совместно было принято буквально перед выходом, за кулисами. Не прогадали. Результаты всего будут известны на неделе. Контакты всех исполнителей есть у организаторов этого мероприятия, так что, если кто-то кем-то заинтересовался, им обязательно позвонят на неделе, а не как это показывают в фильмах: подходит дядя в костюме и тыкает визитку, прося перезвонить. Сейчас время релакса. Сидя и попивая опьянение не показывало себя, а вот выйдя в душную толпу и уйдя в отрыв оно полностью захватило тело. Чимин в кондиции и этого он уже не понимает. Тело аномально легкое, а конечности словно и не его вовсе. Крутым рэперским песням вновь пришли современные песни в клубной обработке, потому он вытанцовывал в общем потоке не желая останавливаться. К нему присоединился и Юнги. Похоже, сегодня он не настолько пьян, но это не мешает ему отрываться так же, как и Паку. В ходе того, что называется танцем, Чима немного повело и спиной он налетел на спину Намджуна. Он бросил быстрый взгляд, извиняясь на автомате, и хотел было продолжить безумие, но Ким привлек повышенный интерес к своей персоне. Чем? Да тем, что бесстыдно целовал Момо прямо в этом море хаоса! Это заметила и Хёна, толкнув Чимина плечом и закричала положительный возглас, подбадривая и твердя что-то про жаркую ночку, вешаясь на шею Идону и впиваясь в него как в последний раз. GD вызывающе хмыкнул, смело трогая какую-то танцующую барышню за все выпирающие места, а остальные рассмеялись, не прекращая танцевать. Про Чонгука Пак уже и знать забыл. Он скрылся из вида и вполне вероятно, что с кем-то. Хосока, к слову, тоже не было. И все кажется таким правильным, настоящим, бесконечным, что отражаются в слегка прищуренных потемневших глазах напротив, что так бесстыдно разглядывают.