7 дней

Клуб компания покинула, наверное, в третьем часу ночи. Очень долго прощались на парковке, с трудом расходясь по такси. Ощущение, что не увидятся никогда больше. На войну друг друга провожают. Разбившись парами, расселись по машинам. Момо и Намджун темнили, но Юн почему-то был уверен, что едут они к Джуну и именно сегодня у них что-то закрутилось. К своему большому сожалению, он поддался странному влиянию Пака и на пиве, как и он, не остановился. Чимин купил что-то дорогое из бара и угостил всех несколько раз, не особо заботясь, что находится в бутылке. Спирт обжигал горло и отлично. Еще выходили курить несколько раз, потому сейчас даже слово «никакие» не уместно. Здесь все намного хуже. Пак уснул, как только сел в такси и это превосходно! Не хватало еще чтобы его стошнило в пути. Юн же стоически держался, потому что обязан был доставить их хоть куда-то. Было очень стыдно перед водителем, потому что из-за заплетающегося языка пришлось несколько раз назвать адрес, чтобы тот прозвучал на человеческом с акцентом, а потом робко приоткрыл окно глубоко вдыхая морозный воздух через нос. В авто была включена печка, и от жары начало мутить, нужно было выходить из положения, да еще и Чимин спящий на коленях, начал икать и ворочаться. Это помогло доехать без происшествий. Оплачивал из кармана богача. Он сам отдал кошелек, так что ничего такого. Но деньги напомнили и про то, что Чимин должен был заплатить Кан Сыльги. Она ведь так и не получила двойную премию за шалость Мина, а он обещал. Некрасиво. Взяв телефон Пака, он разблокировал его с помощью его же отпечатка и поместил заметку на главный экран, чтобы не забыть поутру. Оказалось, что дотащиться до квартиры два пьяных тела было заданием с повышенной сложностью. Наверное, они перебудили всех соседей, когда свалились с лестницы. Хорошо хоть не с самой верхотуры. Чимин не проснулся, так что пришлось его растолкать немного и вновь на своем горбу затащить наверх, в прохладную квартиру. Силы иссякли уже в коридоре, а еще очень сильно хотелось в туалет, потому как можно быстрее усадив Пака на пол у входной двери, Мин влетел в ванную стараясь быть быстрее физиологии. Завтра будет очень плохо. Он уже чувствует этот чудесный бадун, но время назад не вернуть. Ополоснув лицо, он вышел, старательно потирая собственные щеки, чтобы немного приободриться. Чимин спал, облокотившись на полку с обувью. Очень хотелось оставить его здесь, но Юн почему-то не смог. Когда он был в таком состоянии, Чимин проявил человечность, так что это, в каком-то смысле, возмещение долга, а уже потом какие-то желания и чувства. Мин знал, что диван должен был раскладываться, но не был до конца уверен в том, что он так еще умеет. Пришлось повозиться, чтобы достичь цель. У Юнги не хоромы и он не был готов к гостям, потому спать придется на одной подушке и под одним пледом. И это не кажется неправильным. Они оба парни, так откуда смущение? Тогда об этом не думалось, потому что просто хотелось принять горизонтальное положение и отключиться. Ветродуй приятно гоняет воздух и уже прогрел комнату, когда Юн, вернулся к Чимину. От куртки и обуви избавился прямо в прихожей и попытал удачу, ни разу не аккуратно, в виду состояния, похлопал гостя по щекам. Тот сморщился и лениво открыл глаза. – Так, дорогой, отрывай булки от пола, – хмуро и серьезно, а также немного раздраженно бросил Мин и потянул Чима за руки. Он промямлил что-то непонятное и вновь закрыл глаза. В сон провалиться Мин не дал. Устал тягать его, потому встряхнул разок хорошенечко за плечи, и все же заставил подняться. – Опекун из тебя так-себе, – различил Мин и подкатил глаза. Кажется, он уже протрезвел, а еще невероятно вспотел. Все же Пак Чимин не пушинка и даже если он сам перебирал ногами по полу, Юн все равно взваливал на себя большую часть его веса. На диван его музыкант буквально кинул, заставив старые пружины громко заскрипеть. Чимин вновь промямлил какие-то возмущения и еще раз, когда Юнги упал рядом. – Закрой форточку и спи, – рыкнул хозяин, поворачиваясь к гостю спиной. Подушка и плед достались не Юнги, к сожалению, потому он подтянул ноги к груди и обнял себя за плечи, что хоть как-то сохранить тепло. Чимин утихомирился и переключил канал радиовещания на громкое сопение. Началось самое веселое и увлекательное путешествие. Юнги кружило по всей комнате. Потолок отказывался останавливаться даже когда глаза были закрытыми. Начало мутить. С этим нужно было что-то сделать не вставая. И он сделал: опустил руку на пол, ловя его прохладу и скинул голову с края дивана. Помогло всего на пару минут, за которые не удалось провалиться в небытие. Юн перевернулся на спину, но так было еще хуже. Органы разом упали и прилипли к позвоночнику, готовые вылезти по первому зову. Чтобы не было таких сюрпризов, Мин вновь принял исходное положение. Пружины нещадно скрипели от каждого телодвижения, раздражая и без того пострадавший мозг. Юн тяжело выдохнул через рот и, проскрипев в последний раз, сел на край, спуская голые ступни на пол и уперев локти в колени, обхватывая руками голову. Спать невозможно. Теперь ему было жарко. По спине стекали капли пота, как дождь по стеклу, волосы прилипли к вискам. Он с шумом втянул воздух и зализал темные пряди назад, вскидывая голову, все так же продолжая опираться на локти. Мутит, но не тошнит. Уже хорошо. Наверное, отпускает. По спине поползла чужая рука, а следом заскрипели противные пружины. – Тебя так никогда не отпустит, – сонным, мягким и пьяным голосом хрипит Чимин. Он звучит на грани с шепотом, что на фоне с работающим ветродуем прозвучало еще тише. – Я думал, что ты спишь, – промямлил Мин. Язык распух во рту и слова сливались, превращаясь в единый монолит. Чимин тяжело вздохнул, приняв, наконец, сидячее положение. Похоже ему не настолько хорошо, как могло показаться. Решив, что и без подсказок понятно, почему он не спит, Пак прислонился щекой к спине Юнги, потому что держаться был не в состоянии и хрипло хохотнул. – Похоже, последняя бутылка была лишней. Почему ты меня не остановил? – Последняя? – искренне удивился Мин и, сделав небольшую паузу, легко улыбнулся. – А не последние пять? Чимин покачал головой, трясь щекой между лопаток Мина. – Не сладкий, ты же в нашей семье гуманитарий. Все неправильно посчитал. Он немного поерзал, опять скрепя пружинами, и теперь облокотился на его спину грудью, просовывая руки и обнимая поперек живота. Они просидели так совсем недолго. Даже не о чем не думали. Просто выпали из мира, ловя какой-то момент, достигнув который, мозг, наконец, уснул, вверяя тело надоедливым и смелым чувствам и желаниям. – Чимин, – протянул Юнги и закусил губы, поворачивая голову на бок и немного прогибаясь в спине. – Плохо? – отозвался Пак, всматриваясь во мрак привыкшими глазами в поисках чего-то для первой помощи. Юн отрицательно покачал головой. – Насколько сильно ты пьян? Чим нахмурился, расцепляя кольцо рук и отстраняясь. Странный вопрос, но чем больше он задумывался над ответом, тем серьезнее становился. К чему вообще это было озвучено? А к тому. Мин, не дожидаясь знаков свыше, развернулся и подал вперед, безошибочно находя чужие губы. Сбит с толку Чимин был всего секунду, а после все полетело своим чередом (к любимым чертям). Он вновь обвил ни разу не девичью талию руками и завалил парня на спину, нависая над ним. Юнги был не против (хотя теперь даже сам перед собой он не сможет оправдаться. Первый начал все это). Он обвил руками шею, намереваясь оказаться как можно ближе, соединиться с Чимином во что-то единое и нераздельное. Они целовались, периодически выпадая из мира, когда глаза закрывались, однако Мин раз за разом возвращался к реальности, когда Пак поднимался на очередную ступень: обжигал его горячее тело ледяными прикосновениями на ребрах, свободно оглаживая тело и задирая вверх футболку; спускался на шею и выцеловывал кожу, приятно водя по ней губами; поставил одно колено между его бедер и напирал на каменеющую выпуклость, несмотря на гуляющий по венам спирт. Но и Юнги не был паинькой. Умудрился стянуть с Чимина футболку и расстегнуть джинсы, а еще укусить за шею и плечо, оставив небольшой подарок. Все значительно отличалось от привычной прелюдии. Ощущение намного острее, нежели обычно. Может, это из-за алкоголя, а может из-за необычного партнера, а может из-за неизвестности. Но это все манило попробовать, манило отдаться и забыть о последствиях. Губы налились кровью, припухли и приятно саднили, но останавливаться никто не собирался, по крайней мере до того, как действия неизбежно подошли к логическому продолжению. – Юнги, – выдохнул Чимин прямо на ухо прижатому животом к дивану Мину, пуская по телу приятную дрожь и тепло, устремляющиеся вниз, к паху. Что скрывать? Колом стоит у обоих. Обоим хочется слиться воедино и сейчас, когда из одежды одно сплошное ничего, когда самый главный орган в данный момент, налитый кровью и нещадно тянущий и жаждущий уже далеко не чужой руки, когда всего-то нужно растянуть и перейти, Пак почему-то тормозит, кусая за мочку и подцепляя языком сережку. – Ты уверен? – так же выдыхает он и спускается поцелуями по плечу к лопатке. Юн и не думал об этом. Просто поддался чему-то, а потом Чимину, избрав нижнюю позицию, а тут такие выкрутасы. Если он начнет думать, то в любом случае окажется не готов, так что этого допустить никак нельзя. А вот Пак, как оказалось, думает, а не слепо гонится за наслаждением. Его проблемы? Юн тяжело сглатывает и загнанно дыша выдыхает уверенное и возбужденное «да». Только оно не становится стартовым словом. Чимин все еще временит, потираясь членом о ягодицы и продолжая обсыпать поцелуями плечи. Кто бы мог подумать, что храбрее из них двоих окажется Мин Юнги? С самой первой встречи, с которой прошло всего-то без малого шесть дней, он всегда был на шаг впереди. Заткнул Пак Чимина в туалете, заставил возиться с собой после раута, вынудил отвезти его на виллу и провести там день, прийти в третьесортный клуб и выступить с песней, а еще он всегда первый целовал, что сейчас, что тогда в первый раз на вилле. Удивительно, но Его Величество все время делал то, на что безмолвно толкал его музыкант. Нет, это совсем не значит, что сейчас Юн принуждает его к чему-то такому, чего он не хочет. Хочет и еще как, о чем есть внушительное доказательство, однако в начале не зря было сказано про храбрость. Чимин струсил и далеко не перед неизвестностью. Побоялся, что сможет как-то навредить, что утром Юнги будет сожран собственной совестью и стыдом, которые так не вовремя выберутся наружу, что это будет последний день (ночь) их общения. Покуда алкогольные пары затмевают разум и навязанные переживания за лицо семьи, безумно хочется продлить все на еще одну неделю. Безумно хочется, чтобы в понедельник они вновь сидели плечо к плечу и смотрели фильмы, разговаривали о всяком, катались на машине, просто так, без цели, а еще обнимались и целовались. И чтобы к этому у них пришло постепенно, когда оба будут готовы и трезвы. Без угрызений совести и ужасного «а что скажут люди». Чимин тяжело сглотнул, а следом выдохнул, на несколько секунд нависая нам Мином, а затем и вовсе слез с него. Умостившись рядом, он как можно крепче обнял со спины, прижимаясь всем телом и притягивая к себе. – Прости, сладкий, – вновь приглушенным шепотом. – Я – то еще сыкло. Юн притих, пытаясь не дышать так громко. Что сказать? Он сбит с толку и немного обижен. Ему не дана такая способность, как чтение мыслей и понять пока причины, по которым Пак дал заднюю, он не мог. Потому и решил, что у Чимина вовремя что-то взыграло и сказало, что так быть не должно, что они оба парни и это все противоречит замыслу природы. А Мин Юнги просто пьяный идиот, раз решил пойти на такой шаг. Да и что вообще на него нашло? Глупый. Тупой. Безнадежный… – Хочу, чтобы у нас все было по-другому, понимаешь? – шепчет где-то позади Чимин. Юн кивает. Конечно понимает. По-другому, значит, никак. Пак словно чувствует резкий упадок настроение, потому превозмогая сковывающую по рукам и ногам усталость, приподнимается на локте, поворачивая парня на спину и аккуратно подцепляя пальцами подбородок. – Нет, – качает он головой, подминая губы. – Это не поэтому. Не потому что мы оба парни. Мне плевать. – Чимин томно моргает, а Юнги тяжело сглатывает. – Хочу быть трезвым в этот момент, чтобы запомнить, как ты подо мной… – Поговорим об этом утром, – перебивает музыкант, поворачиваясь лицом к чиболю и утыкаясь носом в ямку между его ключицами и обнимая в районе талии. Смутил, потому что Юн прекрасно понял, в какую сторону потечет дальнейший разговор. Пусть сейчас смелость и бьет ключом, но слушать что-то подобное совсем не хочется. Пак улыбнулся и опустился на единственную подушку, блаженно прикрывая глаза. Где-то за грудиной понеслось горячее тепло, медленно пробирающееся в кончики пальцев. Чимину нравится лежать вот так с парнем, ощущать его дыхание на своей коже и его тело в своих руках. Нравится мягкая кожа, под которыми скрываются твердые мышцы, нравится отсутствие пышных форм. И хотя бы этой ночью он будет честен с собой. Ему не нравятся все парни, как Сокджину, ему нравится один, кажущийся сейчас тем самым. Ему нравится Мин Юнги.