7 дней

Практически каждая суббота у Мин Юнги начинается по давно выработанной схеме, которая никогда не терпит изменений. И начинается она с того, что просыпается парень только после полудня, когда отоспится от души. Но эта суббота обязана была отличаться от всех остальных хотя бы тем, что он проснулся в объятиях другого парня полностью обнаженным. Видимо, ночью кому-то из них стало холодно, потому сейчас оба укутаны в единственный плед, который словно кто-то специально заботливо подоткнул под их спины, чтобы забить все щели и максимально сохранить тепло. Голова раскалывалась от наплыва воспоминаний и мощными ударами долбила в левый висок, а еще, как и положено, сушило во рту и мутило в желудке, но разбудило Юнги не это и далеко не чувство бодрости, а все та же физиология – уж очень сильно хотелось в туалет, а уже потом желание биться головой о стену и говорить, про себя всякие гадости и искренне не понимать, что, или кто, овладел его телом и откуда вся эта гейская аморальщина. Он никогда не презирал людей с другой ориентацией, держал к ним нейтралитет, но сейчас, сегодняшним утром, неожиданно стал гомофобом. Продлилось это совсем недолго, вплоть до того момента, как выйдя из душа с намотанным на бедрах полотенцем, в поле зрения Юна попал мирно спящий Чимин. Сердце внутри неожиданно резко заклокотало, а дыхание участилось. В голове абсолютно никакой мысли. Он просто смотрел на него, смотрел на голую спину, на выпирающие мышцы, открывшиеся ямочки на пояснице, к которым захотелось прикоснуться, и оставленным меткам-засосам. Это ведь не правильно, да? Но как же Юнги тошнит от этого слова. «Неправильно». Сколько раз он уже говорил себе его за последние пару дней? У каждого своё понятие правильности и неправильности, а отсюда можно сделать вывод, что точного определения просто нет. Что правильно для одного, неправильно для другого и по большей части это все навязывает общество. Навязывает свое мнение, которое может противоречить собственным принципам и устоям человека. Может, Юн просто сломался? Как какая-то вещь? Нужно просто заменить пострадавшую деталь и все. Проблема только в том, что Мин Юнги не вещь, а живой человек. И чувства его – дремучий лес. Он уже чувствовал нечто похожее, в самом начале его отношений с Суён. Это что-то большее нежели симпатия, но меньшее, чем влюбленность. Можно спустить это на тормоза, главное, чтобы потом не появились последствия. А можно вцепиться в чувства клыками и когтями, и всеми силами постараться удержать. В любом случае необходим как минимум разговор, но сегодня Юн трус, потому надеется, что Чимин сам заговорит о… совместном будущем? Глупости. Жизненно необходимо хотя бы поговорить о них. Они же взрослые люди, правда? Без этих детских и подростковых замашек. С ума сойти просто! И как так получилось? Как получилось так, что после разрыва с девушкой Юнги начал встречаться с парнем и влюбился в него? Внутри еще теплится надежда, что это что-то мимолетное и экзотическое. Не больше. В этом нужно обязательно разобраться, но потом, а сейчас следует вести себя как обычно. Часы говорили об одиннадцати, когда Юн засобирался в магазин. Лучше ему не стало, поэтому с этим нужно было что-то делать. Сильно не торопился, так как от резких движений его тошнило, - вылазка на улицу обещала оказаться длинной. В последний раз перед выходом взглянув на спящего Пака, Юн слабо улыбнулся и покинул студию. Было не так холодно, светило солнце и чавкал снег, который убирали по старинке дворники и какие-то примитивные маленькие снегоуборочные машинки. Вдохнув полной грудью свежий воздух, левый висок запульсировал с удвоенной силой. На входе во двор собралось несколько семей во главе с женщиной, которая вчера собирала подписи. Выяснилось, что жалоба дошла и уже сегодня были выделены рабочие и средства, потому если не сегодня вечером, то уже завтра утром у жильцов будет централизованное отопление. Сейчас решается вопрос с герметичностью труб и другими моментами. Оставив свои контакты, Мин продолжил свое долгое путешествие. Намджун не звонил, да и Юнги не торопился, хотя было очень интересно узнать, насколько жарко прошла его ночь. Уже когда он был на кассе раздался телефонный звонок. Это был коллега по работе. Просил поменяться с ним сменами. У Юнги она вообще-то сегодня, но в таком состоянии смотреть и обслуживать неблагодарных снобов совсем не хотелось, потому предложение было с удовольствием принято. На обратном пути рабочие уже вовсю возились в подвале и налаживали отопление. За время прогулки Мину полегчало. Голова все еще болела, но желудок приходил постепенно в норму, так что эта попойка, похоже, обойдется без малоприятных поцелуев с белым другом. В нос ударил резкий запах перегара. Не удивительно, что тут болела голова. В желудке вновь ураган с намеком на тайфун, комом подкатывающим к горлу. Кинув пакет около стола, хозяин поскорее побежал открывать форточку, перепрыгивая через сушилку и коробки. Свежий воздух немного разбавил аромат, а также впустил холод, от которого на коже все еще спящего Чимина мгновенно появились мурашки. Он заерзал, повернулся на бок и натянул по самую голову плед, томно выдохнув. Спал он и когда время перепрыгнуло отметку в час дня. К этому моменту Юн приготовил супчик-опохмел и выпил немереное количество воды. Только не понятно, что ему помогло: этот суп или время, но от симптомов осталась только головная боль, от которой нашлась таблетка. Пару раз он порывался разбудить Чимина, но все никак не отваживался потревожить его покой. А что если он разозлится, потому что не выспался? Юнги никогда не делает себе опохмел наутро. У него попросту не хватает на него времени, сил и желания. А вот если для кого-то… Музыкант посчитал, что это будет довольно неплохой жест с его стороны, если он приготовит поесть Чимину. Ничего такого, просто все еще отплачивает за доброту, а никак не делает это потому, что хочет позаботится о нем, как заверяет внутренний гей, саркастично соглашаясь со всеми оправданиями. Если Мин Юнги осознал, что произошло, то принять еще не готов, потому и ведет внутреннюю борьбу с самим собой. Да и это ничего не значит. Просто он был слишком пьян. Опять. Заняться было особо нечем, потому он и решил разобраться с коробками и немного освободить помещение. Сидя на полу в окружении книг, тетрадей и канцелярии, недалеко отозвался телефон. Номер неизвестен, и абонент настойчиво продолжал трезвонить даже после того, как Мин сбросил, решив, что это очередной спам. Но нет, он перезвонил и первое, что услышал музыкант, это серьезное, встревоженное и немного стервозное: – Мин Юнги? Юн еще раз взгляну на дисплей, нахмурив брови и пробежав глазами по номеру, чтобы в последний раз убедится, что не знает кто это. – Да, – неуверенно, – а с кем я разг… – Скажи мне, что он у тебя и с ним все в порядке! – потребовал звонивший, повышая голос до крика. Юнги нахмурился еще сильнее. Этот голос пробуждал уснувшую под действием таблетки головную боль. – Кто? – с искреннем непониманием, удивился Мин. – Конь в пальто! – грубо воскликнули на том конце. – Парень твой. Придурок этот. Пак Чимин. – Сокджин-и-хён, ты же обещал, – слышится где-то на фоне. – Дыши глубже, давай, как учили и успокойся… – Да я дышу глубже, чем ты в меня входишь, Тэхён-а! – все в той же манере, на повышенных. – Так что будь добр, прикрой свой очаровательный ротик, пока я… Юн выпал уже на фразе про парня. Его парня. Сердце забилось в разы быстрее, а на лице отобразилась плохо скрываемая паника. Хорошо, что это не видеозвонок. Стало понятно одно: это Ким Сокджин и он все знает, но на сколько все? Все-все, или чуть поменьше? И пока Мин пытался отодрать язык от нёба и сказать что-то, из его рук выхватили телефон и сонно прервали чересчур громкий разговор. – Даже не знаю, что мне интересно больше, – прохрипел страшным голосом Чимин, – твои глубокие возможности или планы на очаровательный рот Тэхёна. Мин резко обернулся из-за чего больно хрустнуло в шее. Пак лениво лежал на боку с подтянутыми к животу ногами и закрытыми глазам. Держать телефон, похоже, не было никаких сил, потому он положил его на ухо. Музыкант сглотнул и мигом отвернулся, стараясь вновь вернуться к переработке содержимого коробок, но выходило из рук вон плохо. Каждый раз он замирал, медленнее шевелился и постоянно прислушивался, подслушивая разговор. – Чимин! – воскликнул Джин. – Ты хоть представляешь, как я волновался? Чимин несколько раз кивнул, набрал в легкие побольше воздуха и звучно выдохнул. – Это было до или после того, как Тэхён показывал, чему научился у тебя? – вылетело совсем устало и на одном дыхании. Юн беззвучно подавился воздухом. Все это смущало, особенно после совместно проведенной ночи, но он стоически держался, пока перетаскивал стопку книг в угол комнаты, чтобы спрятать их в коробку побольше. – А я смотрю настроение у тебя хорошее. – не скрывает свое раздражение и злость Джин. Задеты его гордость и чувства, потому не удивительно, что он отвечает той же монетой. – В чем дело? Ночь тоже прошла отлично? Пак вызывающе хмыкнул, лениво приоткрывая глаза и наблюдая за спиной парня, который вновь опустился на пол и старательно разбирал тетради с далекого первого курса. – Я бы сказал, что очень даже жарко. – в голосе так и сквозить коварством и удовлетворением. Взгляд хищника прикован к жертве и ни на секунду не отрываются от нее. Юнги едва уловимо вздрогнул и на долю секунды застыл на месте. Вновь паника со всего размаху врезалась в лицо, заставляя глаза распахнуться до предела. Маленькая надежда только что была беспощадно убита. Надежда на то, что Чимин не запомнит того, что происходило, но, похоже, что-то да он запомнил. Сердце вновь устроило забег, а в горле предательски пересохло, но виду подавать нельзя, потому увлеченно хмыкнул, Мин взял в руки одну из тетрадей и принялся листать, мол нашел что-то интересное и давно забытое. Джин оказался сбит с толку скоростным поездом. Весь запал дерзить и издеваться над другом куда-то исчез и появилось недоразумение. Вернее, он так думал. – Не понял. Подожди, ты… нет… как это… Вы с Юнги… – Мы с ним спали. – честно признался Чим. А что? Не солгал. Они действительно с ним спали, но не так, как мог нафантазировать Ким. В лицо Юнги теперь прилетела краска, залив щеки и уши багровым. А вот теперь сдерживаться было сложно. Потому резко обернувшись, он бросил в Пака полный негодования взгляд и нахмурился, полностью перевоплощаясь в злющего пса. Так и говорил, что, если из его рта вылетит еще хоть одно слово, Чим отправился на улицу избитый и не факт, что с тем пледом, который скрывал сейчас его наготу. А что Чимин? А хоть бы что! Он достиг своей цели, у него теперь действительно доброе утро, так почему бы не достать из арсенала ту мерзкую улыбочку, которая так бесила музыканта еще в понедельник. – Нет, подожди, уточни. – спохватился друг. – Спали в смысле спали? Просто. Или спали в смысле…– тишина, вовремя которой, наверное, в мозг пробрались крохи здравого смысла. – Да нет! Ты стебешь меня, да? Дай мне поговорить с Юнги! – Еще чего. – хмыкнул Пак, переворачиваясь на спину и растягиваясь на неудобном диване. – Чтобы ты снова обижал моего сладкого мальчика? Обойдешься. На том конце появилась какая-то возня и недовольное пыхтение, а также суетливый голос Тэхёна. Зная Сокджина, подобное его вывело из себя и пробудило внутреннюю истеричку. И, вероятнее всего, разговор грозился прерваться тогда, когда телефон прилетел бы в стену, но младший Ким среагировал вовремя, торопливо и максимально вежливо перенимая инициативу разговора на себя. – Хён, прости, это Тэхён, здравствуй. Сокджини-хён не в состоянии разговаривать, но вообще он хотел напомнить, что у него выступление сегодня в шесть и что он ждет тебя. Прости еще раз и пока. Чимин даже сказать ничего не успел. Хохотнул, выпуская телефон из рук и улыбнулся еще шире, услышав неизменное «придурок» в свой адрес. На самом деле настроение у него не такое веселое. Все это напускное. Отличные фальшь и фарс. В первый раз Чимин проснулся тогда, когда Юнги ушел в магазин. Это было короткое пробуждение, чтобы утолить жажду и нужду и вновь провалиться в сон. Времени было совсем немного для мыслей, но уже тогда проскользнула такая яркая и отчетливая, говорящая о том, что нужно бежать из этого места куда подальше. Пусть Пак и общается с геем, относится к нему как к брату, но взглядов на жизнь и партнеров не разделяет. Нет. Не будет он состоять в отношениях и спать с парнем, даже чтобы попробовать что-то новенькое. Подобное с участием себя в главной роли вызывает отвращение. Но максимальная отметка по шкале мерзости занимали собственные мысли. Это же как нужно было вчера напиться, чтобы решить, что ему нравится этот Мин Юнги? Нет-нет-нет. Подобного не было и быть не может. Репутация семьи Пак не может быть подмочена странностями старшего сына, так что эту пьяную выходку чиболь унесет с собой в могилу. Возможно, мысли и действия не были бы не такими радикальными, если бы проснувшись во второй раз Чим не видел, как старательно готовил Юнги. Он видел уже эту картину и не один раз. Каждый раз, когда он болел или перебирал с алкоголем мама или Сокджин с трепетной сосредоточенностью готовили для него. Значит, у Мина уже появились какие-то чувства, уже есть какие-то планы и надежды. Это отпугнуло. Старший сын семьи Пак совсем не негодяй, по крайней мере он так думает, потому не будет резко обрывать все концы. На это у него есть чуть больше суток. Сегодня он подготовит Юнги к их неизбежному концу, подготовит к разрыву, а потом сообщит, что его неделя подошла к концу. Они могут дружить и общаться, как и раньше, видится и даже гулять, только вот Чим всегда дает подобные надежды девушкам и никогда не воплощает их в жизнь. С Мин Юнги будет все точно так же. Он уверен. Разговор на тему совместного будущего так и не состоялся.