7 дней

Можно утверждать, что все клубы похожи между собой и это будет правдой. Юнги не видит отличий в том заведении, куда он приехал вместе с парнями, хотя от каждого угла здесь веет пафосом и деньгами. Пройдя мимо очереди и охраны по отдельному коридору, они оказались на танцполе, где уже во всю веселилась золотая молодежь столицы. Разодетые в самые модные бренды парни и девушки с красивым макияжем и прическами выглядели безупречно и дорого. Наверняка каждый здесь наследник далеко не маленькой забегаловки, рыночной точки или цветочного магазинчика. Юнги здесь как бельмо на глазу. Ему здесь неуютно, но сегодня вечер притворств, поэтому он расправил плечи, мысленно внушая себе, что ничем не хуже окружающих. Тэхён тоже здесь впервые, только в отличие от Мина у него есть надежная опора, крепко держащая за руку и говорящая что-то приятное и отстраненное. Это забирает все напускное и заставляет расслабиться. Добирались на такси. Чимин сидел впереди рядом с водителем и отмалчивался, пока трое пассажиров позади вели оживленную беседу и громко смеялись. Сокджин несколько раз за поездку извинился, за свое сегодняшнее поведение во время телефонного разговора, объяснил, что был не на шутку взволнован и все в этом духе. Тэ подписывался под каждым словом своего парня утвердительным кивком. Мин ему нравился и с ним общаться было почему-то намного проще, нежели с Чимином или с тем же Джином. Просто он был проще. Был обычным. Как и ожидал музыкант, Ким Сокджин оказался очень хорошим человеком. Он был прав, не может в хорошей семье сын оказаться негодяем. Хотя, наверное, бывают исключения. Чимин избегал любого контакта с Юнги и уж тем более диалога с ним. Это прекрасно видел Джин, бросающий периодами косые, осуждающие взгляды. Юн тоже все прекрасно понимал, но все еще надеялся на что-то, давал шансы. И только Тэхён, наивный мальчишка, оказался слеп и просто наслаждался моментом. Когда парни расположились на втором этаже и пропустили по несколько стаканов янтарной жидкости, Пак начал проявлять признаки жизни и вливаться в коллектив. Он все думал о том, как поступить, как правильно сказать, как преподнести сложившуюся ситуацию и объяснить свой выбор, но все было так сложно! А алкоголь, как обычно, заставил тело расслабиться и забить на проблемы, пустив их на самотек. Раскинув руки на диване и тем самым вроде как невзначай закинув руку на плечи Юнги, Чимин расслабленно нахваливал старания Сокджина на сцене и предлагал пить за это. Мин поддерживал, вливаясь в разговор и позволял себе наслаждаться крохами последнего тепла, обязанного скоро закончиться. Особенно невыносимо становилось, когда Сокджин и Тэхён начинали сюсюкаться или же даже целоваться. Внутри словно что-то разрывалось (душа по ниточке) и тогда он в шутливой манере просил прекратить, уединиться или же то, что они с Чимином здесь немножко лишние. Пак поддерживал разговор, невзначай касаясь музыканта кладя руку на его бедро. Они разговаривали достаточно долго, прежде чем Пак отлучился по нужде, а Сокджин подался за ним следом. Юнги почему-то принял все на свой счет. Подумал, что Ким вновь ушел на разговор. – Сколько можно сидеть? – хлопнул Юн ладонями по столу. – Пойдем танцевать, Тэхён-а! Младший принял предложение на ура. Смущения словно и не было. Словно они частые гости в этом месте парни не спеша спустились на танцпол и затерялись где-то в толпе. Оба не умеют танцевать, но какая разница? Здесь никто не умеет этого делать. Главное, вверить все телу. Оно само подскажет, что делать и как двигаться, полностью отключая разум и отдаваясь моменту. Голова вновь опустела от скопившихся мыслей. Юн думал, что алкоголь поможет забыться, но это дорогое пойло не хотело брать. Лишь немножко расслабило и сказало не грустить. А вот танцы помогли. Сокджин с Чимином разглядели своих парней сначала с балкона, а чуть погодя присоединились к ним. Разговоров об отношениях между ними, как предположил Юн, больше не было. Зачем? Ким уже все сказал, а Пак все понял. Единственное, что он сделал, так это извинился за то, что обидел и получил невинное «о чем ты? Я уже и не помню ничего». Оба были на эмоциях, оба перегнули палку и оба это понимают, потому и нет никаких обид. Разве что совсем чуть-чуть. Годы дружбы не может затмить одна единственная ссора из-за отношений. Давным-давно парни условились, что никогда не будут ссориться из-за своих вторых половинок, кем бы они ни были. Так что поменялось сейчас? Верно. Ничего. Во время танцев никто не запрещал касаться друг друга. Было совсем немного места ввиду большого количества народа. Все то и дело иногда толкались и задевали разные части тела друг друга, только вот Юнги, сделавшись немножко эгоистом, как и Чимин, намеренно терся около него, как и Пак, собственно. И это было действительно прекрасно. Чувства кружили в своем круговороте и беспощадно топили обоих несчастных влюбленных. Смешно до коликов, почти как сюжет к дораме, только вот концовка так себе. Наверняка получит много негативных отзывов с требованием продолжения. Только нет в их истории продолжения. Наверняка это и есть конец, так подумаю Юнги, услышав: – Не хочешь выйти покурить? – когда заиграла медленная песня и практически весь танцпол разбился на пары, чтобы перевести дух. Тэхён и Сокджин нежно целовались, покачиваясь в такт музыке. Кто-то бросал на них брезгливые взгляды, кому-то было все равно, а кто-то просто был так же занят. Юнги приметил еще несколько пар из парней, искренне удивившись, потому что до того, как он начал общаться с Чимином люди с отличной от его ориентации не встречались. Наверное, так чувствует себя человек перед вынесением приговора. Юнги отстраненно шагал рядом со своим пока еще парнем, не чувствуя ничего под ногами, и все время слышал паникующий голос в голове заевшей пластинкой повторяющий, что это все. Сэд энд. Сердце внутри клокочет и разрывается, щеки горят, а спина холодеет. Они вышли на небольшую веранду на противоположной стороне здания, находящуюся на втором этаже, отведенную и оборудованную специально для курения. Здесь было немноголюдно, но парни все равно отошли подальше, заняв место у деревянных перил и видом на опустевший парк. – И как тебе в настоящем клубе? – начал Чимин в своей привычной манере, протягивая Юнги пачку каких-то сигарет неизвестной марки, наверняка из дорогих. – Да ничем не отличается, – беспечно отмахнулся Юн, нацепив ухмылку. Внутри все дрожит от волнения и даже немного тошнит, но он стоически держится и ждет того момента, когда Чимин, наконец, скажет то, зачем его сюда привел. Только вот у Чимина смелости не хватает. За все то время, что они провели в клубе, Пак уже несколько раз уверенно принимал решение, что вот сейчас, в эту же секунду возьмет, поговорит с Юнги и они разойдутся по мирному, но в следующую секунду все внутри тянулось к этому парню и заканчивать то непонятное, что есть у них сейчас не хотелось, а затем опять все по новой. Даже сейчас, когда заиграла медленная композиция, хотелось ли Чимину тащиться на холод и курить с ним? Отчасти да, но и покачаться медленно под музыку тоже, и уединиться где-то, чтобы целовать и трогать, где захочется тоже, но никак не разговаривать на серьезные и неприятные темы о расставании. Он так и не отважился сказать. Отложил на завтра. Завтра ведь будет проще. А Юнги сильнее стиснул зубы. Неприятно. Чимин не смог и от этого больно, а притворятся совсем нет сил, потому собрав крохи последних и понимающе кивнув, когда, коснувшись плеча, Пак сказал, что подойдет через пару минут, отлучившись в туалет, он улыбался, не потеряв лица. Мин вернулся обратно, но не на танцпол. Хотелось смыть кровь внутри алкоголе и с мазохистским наслаждением радоваться тому, что внутри что-то печет и жжется от спирта сетуя о том, что он еще жив. Тэхён и Сокджин тоже были здесь и вели невинную беседу. Юн радушнно улыбнулся, когда на него обратили внимание и потянулся к стакану, где оставалось еще немного выпивки. Джин шепнул что-то Тэ и последний удивленно вскинул брови, явно чего-то не понимая. Тогда старший Ким вновь ему что-то сказал и на этот раз подольше, чем в прошлый. Закончились эти перешептывания тем, что, оставив легкий кивок и милую квадратную улыбку, Тэхён упорхнул куда-то, подгоняемый сокджиновым шлепком по попе. Юн хмыкнул, растягивая губы от одной только мысли, что было бы забавно, если бы и Чимин так делал. – Не притворяйся, – подсел со стаканом рядом Ким. Юнги встрепенулся, удивленно распахнул глаза, в которых огоньки паники готовы превратиться в настоящий пожар, однако он до конца притворялся, что не понимает сути сказанного. Джин сделал небольшой глоток алкоголя и как-то устало выдохнул, переводя взгляд на дно стакана, где размеренно покачивалась жидкость. – Ты ведь все знаешь, – грустно выдал он. – Знаешь и ведешь себя так, словно ничего не происходит. Похоже, ты влюблен в него сильнее, чем я предполагал. И хрустальная стена, которая держалась на последнем издыхании разом рухнула, осыпая голову всем, чем только можно. Мин не ответил ничего. Помрачнел и опустил взгляд под тяжестью нахлынувших чувств, как можно сильнее прикусив нижнюю губу. Что он может сказать? Джин раскусил его с самого начала и все это время смотрел на его жалкие потуги, направленные непонятно на что. – Не обижайся на него, ладно? – попросил Джин, мягко проведя ладонью по слегка сгорбленной спине. – Он придурок, да, но он поймет. Дай ему время, я прошу тебя. – Он все ясно дал понять, – хрипло выдал Мин и грустно усмехнулся. Теперь, когда его игра с треском была разоблачена, у него ни за что не получится вновь собраться, потому и делать ему здесь больше нечего. – Прости, – выдохнул музыкант, подхватывая пальто, висевшее на спинке дивана. – Юнги, – вздохнул Джин, следом поднимаясь с места. Он прекрасно понял намерения парня, а еще он знает, что это не выход, потому и старается его остановить. – Ты не должен… Но Юн кланяется низко и тихо добавляет: – Хорошего вам отдыха, просто… Просто мне завтра на работу, – и едва ли не срываясь на бег, зашагал прочь. Хватать за руки и останавливать Ким его не стал. Устало упал на диван и запрокинул голову на спинку. Наверное, ему не стоило лезть не в свое дело, но так было жалко смотреть на этих двоих. Просто хотелось подбодрить Юнги и сказать, что он на его стороне, а никак не то, что произошло. Наверное, нужно держать язык за зубами. Через пару минут вернулись Тэхён и Чимин. Джин нарочно спровадил его, приказав любыми средствами задержать Пака. Что же, миссия выполнена на три звезды. – А где Юнги? – удивился Чимин, садясь рядом на диван и тянясь к широкому стакану, нетерпеливо оглядываясь по сторонам в поисках музыканта. Джин головы со спинки не поднял. Тяжело вздохнул и совсем безжизненно проговорил: – Ему позвонил тот парень, Намджун, кажется, и попросил срочно приехать, – солгал Ким. Это звучит более правдоподобно, нежели какая-то отмазка про работу. С такой ложью шансов, что Чимин поверит в правдивость и не кинется следом больше. – Что-то серьезное? – насторожился Пак и уже потянулся к своему пальто, но Джин резво перехватил за запястье. – Ничего такого, чтобы ты ехал следом, – сказано слишком резко. Чимин медленно меняется в лице и медленно осознает, застывая на месте. – Джин, – язык почему-то отказывается шевелиться, становясь несвойственно тяжелым, – что ты ему сказал? – но Ким отрицательно качает головой. – Что?! – не выдерживает Пак, срываясь на крик. И это впервые, когда Чим позволяет эмоциям взять вверх и схватить друга за лацканы рубашки и притянуть к себе. – Хён, – испуганно воскликнул Тэхён, вскочив на ноги, но вот уверенный в том, что стоит вмешиваться не был. Джин размеренно хлопал ресницами и с усталым выражением лица глядел на друга. Его искренне жаль, потому что для него Мин Юнги это не на неделю, а куда дольше, только вот Чимин противится зачем-то и делает только хуже и не только себе. – Я ничего ему не говорил, – выдохнул Ким. – Он и так все знал. И этого было вполне достаточно, чтобы сорваться с места и со всех ног броситься следом. Именно вот так заканчивать не хотелось. Если быть честным, совсем не хотелось прекращать все. Юнги ушел и от одной мысли, что это навсегда, что уже завтра его не будет рядом в том плане, в котором он был еще вчера, заставляет ускориться, потому что не успеть страшно. К черту положение семьи и чужое мнение. На дворе 21 век и Чимин как-то уладит это, но он точно не простит себе, если сейчас потеряет его. Если потеряет Мин Юнги. Юн почти сел в такси. Махнул рукой, когда завидел оранжевый автомобиль, подзывая к себе, но оказался грубо развернут вокруг своей оси за плечи. – Нам нужно поговорить, – тяжело и злостно выплюнул в лицо Чимин и крепко схватил за запястье, потащив в узкий проулок между зданиями. Мин даже опешил слегка, но когда попытался вырваться, то уже оказался в скрытом от посторонних глаз и ушей месте. Руку вырвать удалось только потому, что Пак отпустил ее и, не давая возможности что-либо предпринять, толкнул в грудь, пригвождая спиной к стене и упираясь в нее руками с двух сторон от плеч, не позволяя выбраться. – Куда-то собрался, сладкий? – голос еще звучал торопливо от недавнего забега, а еще в нем присутствовала злость, но не на Юнги, на самого себя. Он чуть не упустил самое важное на данный момент, что появилось в его жизни. Юн расфокусировано хлопнул ресницами, толкнул Пака в грудь, однако тот неподвижной скалой напирал, не собираясь никуда сдвигаться. – Отвали от меня, – шикнул Мин. – Чего пристал? Он уже все решил для себя. Богатей ясно показал свою позицию, и если кто-то думает, что наличие гордости зависит от размера кошелька, то нет. У Юна ее тоже не занимать, он живой человек и все прекрасно чувствует. Он не какая-то игрушка, с которой можно поиграть и выбросить через неделю, потому что стала не интересна или ее срок истек. У Пака действительно есть какой-то свой шарм. Наверное, сам Дьявол его благословил, раз и Мин Юнги угодил в его сети. Только не будет все так, как он себе уже придумал. Юн выпутался, закрыл уши и больше не слышит мелодии крысолова. Он поступает так, как считает нужным, как считает правильным, как следовало сделать еще до того, как все закрутилось. – Я спросил, куда ты собрался, – напирал Чимин. Враждебность парня принялась в штыки, а мерзкий голос стал нашептывать, что он опоздал. – Какая тебе разница? – закипает Юнги, эмоционально вскидывая подбородок и повышая тон голоса. Чим крепче стискивает зубы, играя желваками и делая передышку в секунду. Для чего она была нужна? Чтобы затолкать все ненужные чувства куда подальше и позволить светлым и невинным главенствовать. – Как это? – мягко и невесомо. Он аккуратно касается тыльной стороной пальцев щеки Мина, ведя по ней запредельно нежно и расслабленно улыбаясь. – Мы же с тобой в отношениях. Я волнуюсь. В эти действия были вложены настоящие чувства. Пак не играл, а сделал то, что ему хотелось и сказал то, что ему хотелось, только вот Юнги ему не поверил. Он больше ни одному его слову верить не хочет. И воспринимать его всерьез тоже не хочет, потому и дернул головой в сторону, стараясь увильнуть от прикосновений, когда безумно хотелось сделать обратное. Хотелось прильнуть всей щекой к ладони и ластиться словно кот. – Хватит с меня этого дерьма, – с ядовитой злостью выплюнул музыкант, глядя в глаза собеседника без былой нежности. Он выглядел, как человек с которого достаточно. Словно школьник, которого постоянно травили, наконец-то нашел в себе силы противостоять обидчикам, расправить плечи. Это был именно такой взгляд. – Неделя подошла к концу. Чимин так и завис с поднятой рукой вверх. Не верилось в то, что ему такое говорят. Еще ни одна девушка не бросала его раньше намеченного срока. Его вообще еще никогда не бросали. Пак думал, что сейчас он скажет Юнги, что не хочет с ним расставаться и он кинется в его объятия. Все оказалось куда более сложнее, чем он себе предполагал. Чиболь растерялся, и эта растерянность заметным отпечатком легла на его лицо. Несколько секунд они молчали. Музыкант сказал все, что планировал, потому логично, что следующим действием должен был быть его уход, однако Пак в растерянности схватил его за плечи и крепко впился пальцами в ткань пальто. – Что ты несешь? – приглушенным полушепотом. – Я хочу быть с тобой дольше, чем какую-то неделю! – а вот это уже в отчаянии и совсем несдержанно. – Ты нравишься мне, Мин Юнги, и я хочу быть с тобой, – в надрыве, слегка теребя за плечи. Сердце пропустило удар и напускное равнодушие было сбито с толку. Безумно хотелось верить в эти слова, только вот Юнги уже определился. Нет у него будущего с этим человеком и даже пытаться не стоит. Он вздохнул тяжело и с хладнокровием заявил: – Ты всегда нёс какую-то херню, но сегодня переплюнул сам себя. Сам слышал, что сказал? Отчаяние достигло своего апогея. Если Юнги не верит словам, может, действиям поверит? Чимин не давая себе шанса одуматься сразу же после последних слов парня резко подал вперед и припал своими губами к его. Ответа не последовало. Сплошное сопротивление и плотно сомкнутые губы. Юнги и сам не понял, как так произошло, но он что есть силы оттолкнул от себя Чима, а потом с такой же силой в плотно сомкнутом кулаке влепил Паку в скулу. Рука болезненно загудела, но это ничто в сравнении с тем, что творилось внутри. Кажется, только что порвалась последняя ниточка их и без того хрупких отношений. Чимин не удержался на ногах и осел на землю, не найдя никакой опоры под руками (и ногами). В глаза брызнули слезы, застрявшие где-то в уголках. То ли это было так больно, то ли обидно, то ли унизительно – не понятно. Скорее все сразу, нежели что-то по отдельности. Удар немного дискоординировал и за эти ничтожные несколько секунд непонимания ситуации и собственного положения, Пак упустил Мина, успевшего позорно сбежать, как только выдалась возможность. Это было невыносимо. Даже те чувства после расставания с Суён ничто, по сравнению с теми, которые раздирали Юнги сейчас. Чимин давно напрашивался на его кулак, но музыкант и представить не мог, что больно будет ему. В мир вернулся Пак Чимин далеко не без посторонней помощи. В звенящей голове больно отдались размеренные громкие хлопки, заставившие обернуться. Наверное, судьба в каком-то смысле тоже любит Чон Чонгука (или ненавидит), раз уж по чудесному стечению обстоятельств и он оказался в этом закоулке. Сегодня он решил отдохнуть по-крупному и тихонько отсиживался на железных ступенях аварийного выхода, покуривая и ожидая «торгаша веселья», когда веселье пришло немного в другой форме. – Вот уж не думал, что увижу то, как тебя бросит парень, – мерзко, с нескрываемым издевательством буквально пропел Чонгук, медленно, но верно подбираясь к Чимину. Вот только Чона не хватало для полного ощущения собственной никчемности и тупости. Чимин покрепче стиснул зубы. Тратить свое драгоценное время на врага – непозволительная роскошь. Наплевав на гордость, он стремительно зашагал прочь, вдогонку за Юнги, однако следующие слова заставили застыть на месте. – Похоже, общения с Сокджином дает свои плоды, да? Чим обернулся, взглянув на Чонгука. Последний широко и надменно улыбнулся, прекрасно ощущая на губах собственное превосходство. Задел за живое, чему оказался невероятно рад. Цель сосредоточила на Гуке пристально-яростный взгляд с огоньками безумия, пока он медленно подбирался все ближе и ближе, продолжая добивать своими словами. – Мне вот что интересно, а кто кого? – мерзкая улыбка и не думала сходить с его лица. – Ты его или он тебя? Просто всегда, думал, что кто крупнее, тот и, – он выставил руку и пошло толкнул бедрами вперед, присвистнув при этом, – но вы почти одинаковые поэтому, наверное, меняетесь? Или нет! Сегодня он был в ударе. Слова так и лились из его мерзкого рта, складываясь в отвратные предложения, однако Чимин поставил точку в его выступлении. Обычно, они никогда не применяют силу. Бодаются и язвят друг другу, но всегда держат себя в руках, потому что знают – у их стычки есть большие последствия. Наверное, Гук был слишком беспечен сегодня, а Пак слишком зол. Именно поэтому последний припечатал кулак к лицу вечного противника. – Закрой свою пасть! – во всю глотку заорал Чимин, нанося пока еще сконфуженному и не понимающему происходящее Чонгуку второй удар. – Мразь! Стоять и смиренно получать удары будет только слабый человек; не видящий другого пути трус попытается сбежать; тот, кто уверен в своих силах даст отпор. Чонгук в себе и своих возможностях никогда не сомневался. В каждый удар они вкладывали всю ненависть, боль и неприязнь друг к другу, которые копились годами и ждали своего часа. Кажется, что это сражение было на смерть. В живых останется только один, но вот парадокс: никому из них жить теперь не хочется. Чимин лишился этой жизни несколько минут назад, знатно получив от нее по лицу, а для Чонгуку открылись личные врата Ада после того, как он замахнулся и поддержал драку.