Лис и Кот или Как всё начиналось

Куро силой воли открывает слипшиеся глаза и смачно зевает. Он чувствует себя выспавшимся. Через зашторенные окна горит свет, из-за чего тёмно-синие шторы светятся светло-синим, как неоновые. Вся комната заливается приглушёнными солнечными лучами и желание подниматься окончательно отмирает. Куро обнаруживает, что абсолютно не чувствует свою левую руку и поворачивает голову. На него сонно смотрит Кенма. Куро расплывается в улыбке. — Доброе утро. Кенма зевает. Он кивает и выразительно смотрит куда-то поверх него. Куро запрокидывает голову и видит часы на прикроватной тумбочке. Разобрать, какие там написаны цифры, вверх головой немного проблематично. Точно есть одна палочка и девять. Девяносто один? Девять — это перевёрнутая шесть. Шестьдесят один? Шестнадцать. Куро почти гордиться своим мыслительным процессом. Шестнадцать. Шестнадцать?! — Четыре часа дня?! Сегодня разве не четверг? Кенма снова кивает и утыкается лицом в плечо Куро, закрывая глаза. — Нам устроили выходной. — Посреди недели? Так, Козуме, просыпайся. Куро потряс его за плечо, приподнимаясь на локте, из-за чего Кенма перекатился на его предплечье. Похоже его это ни капли не беспокоит. — Не хочу. Мы всё равно опоздали везде, куда можно опоздать. — Ленивая задница. Кенма открыл глаза и очень недовольно поднял одну бровь. — Это ты, между прочим, проснулся позже меня. — На пару минут. — Всё равно считается. Куро недовольно фыркает и наконец прекращает свои бесплодные попытки подняться и поднять Кенму. Он ложится обратно на пол, только сейчас понимая, как же у него затекла спина, а руку похоже придётся ампутировать. Куро тянется за большой перьевой подушкой на кровати, приподнимая голову Кенмы предплечьем, и подменяет свою руку подушкой, отвоёвывая себе её краешек. Он неловко берёт отнявшуюся руку другой рукой и кладёт между собой и Кенмой с очень серьёзным лицом. Кенма наблюдает за этими манипуляциями одним приоткрытым глазом и прыскает, когда Куро наконец укладывается нормально. — Ничего смешного. У меня рука затекла. — Это смешно, — говорит ему Кенма неутешительную правду и подавляет смех подушкой. Он смеётся. Кенма смеётся. Куро растягивает губы в улыбке, больше не чувствуя себя оскорблённым из-за собственной беспомощности. Это странно. Кенма разговаривает и реагирует, как нормальный человек. Это из-за вчерашнего приступа паники? У него вот не было просветлений и хорошего настроения, после того как он бесконечные несколько минут захлёбывался паникой и невозможностью дышать пару лет назад. Кенма перестал смеяться и сделался серьёзным. Наверное, потому что Куро выглядел также. — Объяснишь, что с тобой происходит? Кенма напрягся. — Не рассказывай ей. Его только это волнует? — Я не расскажу. Обещаю, — добавил он на неверящий взгляд. — Если ты расскажешь, что с тобой происходит. — Шантаж? — Я просто хочу быть уверенным, что ты не умираешь. — Я не умираю. — Этого мало. Кенма вздохнул и перевернулся на спину, глядя на потолок. — Это из-за таблеток. Транквилизаторов. Куро присвистнул. — Это поэтому ты ходишь, как пришибленный. Кенма фыркнул и осуждающе посмотрел на Куро. — Вроде того. — При нейролептиках обычно не случаются такие дикие панические атаки. Они же наоборот подавляют нейронные импульсы, а приступ паники — это мозговая встряска. Как часто они вообще с тобой происходят? — Раньше почти каждый день после… Кенма запнулся. — После смерти отца. Мне их выписал психиатр, чтобы уменьшить… мозговые встряски. Знакомая история. Куро поёжился от воспоминаний. — И сколько ты уже их пьёшь? — Около полугода. Куро расширенными глазами посмотрел на спокойного Кенму. — Полгода? Разве… разве так можно? Ты же… — Превращаюсь в овоща? Да. Но больше ничего не помогает. — Тогда вчера… Они перестали работать или что? — Я перестал их пить. Где-то неделю назад. — Зачем? Кенма посмотрел на него как на идиота. Куро и сам уже понял, что вопрос был идиотским. — Сложно жить… пришибленным. Я не ожидал, что случится что-то подобное. У меня никогда не было таких панических атак. — У тебя была ломка. Кенма задрал бровь. Куро продолжил. — Имею в виду, что нейролептики — это наркотики чистой воды. Ты принимал их полгода, а потом резко бросил. Конечно, тебя вштырит. Да и раз только они снимали твои панические атаки, то и это ещё. Всё вместе. — Мне повезло. Кенма саркастично поднял брови, если брови вообще можно поднять саркастично, и сел, ещё раз подозрительно посмотрев на Куро. — Не говори маме. — Почему нет? Разве ты не можешь взять и объяснить ей всё? — Она выглядит счастливой в последнее время. Не хочу её расстраивать. Вряд ли она поймёт. Не говори. — Как хочешь. Кенма состроил очень не убеждённое лицо. — Я никому не скажу. Хочешь поклянусь на крови? Они долго смотрели друг другу в глаза, пока оба не вздрогнули на неожиданный разрывающий звук адского рока. Куро подпрыгнул и стал копаться в карманах, выуживая из них сотовый. Он поднёс его к уху. Кенма почувствовал, как его мозги пропустили через мясорубку. Кто вообще в здравом уме ставит тяжёлый металл на входящие вызовы. — Доброе утро, тренер. Я дома. Да. Нет. Я проспал, в смысле заболел. Я не… Да. Да. Я понял. Я понял: беру ноги в руки и лечу на тренировку. Да, чувствую себя уже лучше. Конечно. Пятьдесят?! Нет, хорошо, пятьдесят кругов. Да. До свидания. Куро, ругнувшись под нос, пулей выбежал из комнаты и начал носиться по гостиной, натягивая на себя разбросанные по всему дому спортивные вещи. Хорошо, что сейчас дома только они. Кенма, скрестив руки на груди и облокотившись на стенку, молча наблюдал за всем этим со стороны. — Фурукава-сенсей просто дьявол во плоти, когда злится, — начал он оправдываться, пытаясь засунуть ногу в штанину. — Тогда зачем ты ходишь на тренировки? — Эм… Потому что волейбол — это весело. — И всё? — Ну да. А что тебе ещё нужно? Куро наконец оделся и схватил свою спортивную сумку. — Ладно, ты это не скучай тут. Часа через два приду. — Можешь не торопиться. — Какой ты злой. Куро выбежал из дома, оставив ему широкую улыбку напоследок, а Кенма закрыл за ним дверь. Чувство, словно на его глазах только что потух ураган. Тишина. Кенма лёг на заправленный диван и стал делать то, что обычно делал в одиночку. Ничего. В голове было пусто. Но немного иначе, чем в последние полгода. Это была другая пустота: не та которая поглощает мысли, заполняя лёгкие, и пропитывает собой ткани. Она сжирает изнутри. Он давно уже не ощущал подобную пустоту. Если бы ему сейчас сделали рентген, то Кенма поставил бы на то, что внутри он будет абсолютно полым. Только оболочка из кожи, натянутая на несуществующий скелет и мышцы. Клочками начинают появляться воспоминания из самых забугров мозга. Они, как картинки на древней киноплёнке, проносятся перед закрытыми глазами, отрезая стежок за стежком заплатки, закрывающие то, что открывать Кенма по своей воле не соберётся ни за что в этом мире. «Да, кто ты такой, чтобы так разговаривать со мной?!» Старые раны начинают напоминать о себе назойливым зудом и жжением. Из-под воображаемых пластырей, налепленных врачами, начинает сочится гной и кровь, затекая глубже и пачкая вполне себе безобидные воспоминания. Давние чувства подступают к горлу, но под таблетками они казались далёкими и совсем не его, словно чувства персонажа реалистичной игры, которые ты воспринимаешь как свои. «Ублюдок!» Но сейчас они подползают ближе, садятся на грудь и шепчут: «Мы твои, твои, твои, твои» «Что ты сказал, мелкий сопляк?!» Они отламывают рёбра по кусочкам, разрезают лёгкие, снимают кожу кусочек за кусочком. «За свои слова всем приходится отвечать!» Он открывает глаза и видит только темноту. Темнота чёрной плёнкой окутывает, как курочку гриль окутывают плёнкой для запекания. Она заползает через рот, облепляет кожу изнутри и снаружи, давит на бока, на грудь, на спину, превращает в чёрный мешок костей и крови. «Не рыпайся, я сказал!» Хочется закричать. От страха. От боли. От обиды. Хочется заплакать, закричать, забиться в истерике или умереть уже наконец. «Кенма» «Кенма» «Кенма» Пожалуйста. Кенма, как ошпаренный, подлетает с дивана, одним движением перепрыгивает через спинку и прячется за чьей-то спиной. — Так. Что здесь происходит? Произносит Куро громко и ощутимо напрягается, подбираясь, как для драки, и закрывая Кенму собой. Он переводит взгляд исподлобья с одного родителя на другого. Йошида стоит ошарашенный рядом с диваном, а Норико не менее ошарашенная около стены. Кенма вцепился железной хваткой Куро в футболку, пытаясь успокоить дыхание. Благодаря крепкому телосложению Куро и его высокому росту, низкого и тощего Кенму совсем не видно. Он со взглядом дикого зверька выглядывает из-за чужой спины. Норико смотрит на Йошиду, в то время как он в нелепом жесте приподнимает руки. — Я просто потряс Кенму за плечо, чтобы он проснулся. Они оба смотрят на Куро, точнее на Кенму, который снова за него спрятался. — Козуме, — начинает Норико неуверенным голосом, — ты выпил таблетки? Кенма сильнее сжимает пальцы на футболке Куро. Повисло очень напряжённое густое молчание, хоть прямо сейчас разрезай на кусочки и подавай к столу. — Он выпил, — говорит за него Куро, пытаясь спасти положение. — Тецу, ты уверен? — Да. Да, я уверен. Он при мне их выпил, когда проснулся. Я уверен. Да. Да. Куро немного переигрывал и сам это понял, когда на него уставились две пары глаз, в которых так и плескалось сомнение. — Чёрт, — резко начинает Куро, — похоже это из-за сериала. — Что? — Норико выглядела совсем сбитой с толку. — Да. Па, помнишь тот сериал про зомби с фиговой тучей сезонов и затянутым сюжетом? Начинает вешать он взрослым лапшу на уши. И он очень надеется, что выходит правдоподобно. — Я показал его Козуме, и мы его-то и смотрели всю ночь. Ну ты же помнишь: кровь, кишки и вечные скримеры. Он насмотрелся, вот и подскакивает от любого шороха. Ничего страшного. Пару дней и это пройдёт. Норико расслабилась, а Йошида облегчённо улыбнулся. — Тецуро, разве так можно. — Я же не знал, что у него триггер на зомби. Давайте уже сядем и поедим. Фурукава-сенсей загонял меня как ломовую лошадь — я очень устал. Куро почувствовал, как ему между лопаток упёрлась чужая голова, и понял, что всё сделал правильно. *** Кенма не остался на ужин, слиняв, до того как его успели втянуть в очередной разговор. Куро предложил свою помощь на кухне, и сейчас домывал кастрюлю, поглядывая на комнату Кенмы. Йошида и Норико оккупировали его диван, в обнимку устраиваясь на нём и начиная смотреть какой-то бессмысленный фильм. Куро предполагает, что они не будут против, если и он куда-нибудь исчезнет. Он кладёт кастрюлю на место и по стеночке прокрадывается в коридорчик, где есть только комната Кенмы и вход на чердак. Открытый вход на чердак. Куро поддаётся порыву и забирается по лестнице наверх. Он уже осматривал свою будущую комнату, но ещё пару дней назад она была завалена старой мебелью, которую жалко выбросить, коробками с чем-то большим и маленьким, мешками и ещё какими-то вещами. Сейчас осталась только мебель, и кажется, что и пыли меньше стало. Теперь это место выглядит вполне себе пригодным для житья. Немного затхлый воздух и потолки ниже, чем в остальном доме, но не настолько, чтобы приходилось наклоняться. Куро уже хочется сюда переехать и переделать всё по-своему. В помещении темно, и единственный источник света — открытое окошко. Куро высовывается из окна, чуть ли не падая на свесы крыши под подоконником. Кенму он замечает сидящим сверху, опирающимся плечом на выступ каминной трубы и обнимающим свои ноги. Чтобы его увидеть Куро пришлось сесть на подоконник лицом к дому и хорошенько откинуться из окна, держась за раму. Из-за того что дом сам по себе одноэтажный и занимает много площади, крыша у него наклонена лишь слегка — Куро это заметил уже давно и планировал как-нибудь залезть. — Ты же не планируешь прыгать? Он взбирается на подоконник с ногами и переползает на крышу. Кенма размораживается и удивлённо смотрит на Куро. — Со второго этажа? Я же не идиот. Куро садится рядом. — Ты как? — Нормально. Повисает тишина, но не неприятная. Уже вечер, но ветер дует тёплый. Он треплет волосы, из-за чего Куро приходится уже третий раз зачёсывать их назад. Кенме, кажется, глубоко наплевать, что происходит с его волосами, которые чёрными лианами опутывают лицо и залезают в рот и в глаза. Куро самому хочется чихать, когда он смотрит на его запутанное в волосах лицо, поэтому он берёт и осторожно убирает их за уши. Кенма никак не реагирует. — Не думал подстричься? — Не люблю, когда мои волосы трогают. Они всё делают не так. Куро глупо хлопает глазами. — Могу подстричь я, если хочешь. Кенма задумчиво сталкивается с ним взглядом и переводит его обратно на деревья. — Возможно. Они снова возвращаются к молчаливому диалогу. — Я не поблагодарил тебя за ту ночь. Спасибо, — неожиданно бросает Кенма. — И за сегодня тоже. Спасибо. Куро удивлённо поднимает брови и улыбается. — Я же обещал. Дай-ка угадаю, сегодняшний приступ с отцом, он случился, потому что ты бросил пить свои таблетки… Кенма кивнул. — Что тебе приснилось? — Мой отец. У Куро с лица спала улыбка. — Раз таблетки тебе больше не помогут, может хочешь поговорить об этом? — Говоришь прямо как мой психиатр. — Козуме-кун, разговоры по душам смогут облегчить ваше психическое состояние, — утрированным голосом провещал Куро, поправив на носу несуществующие очки. Кенма уткнулся в свои ладони лицом и заглушенно посмеялся. — Ты ужасен. — Возможно, но я всё равно тебе нравлюсь, — улыбнулся Куро во все тридцать два. Кенма убрал руки, закатывая глаза. — Ну давай же, Козуме. — Не называй меня так. — Кенма? По имени? Это акт доверия? — Мне просто не нравится моя фамилия. — Оправдывайся. Кенма вздохнул. — Слушай, я пойму. Я знаю, какого это терять любимых людей, — начал Куро без шуток. Кенма поморщился. — Я никогда не терял любимых людей. — Отец разве… — Я не любил отца. Я думал тебе рассказывали, о том как он умер. Кенма подозрительно покосился на Куро. Куро же только выглядел абсолютно ничего не понимающим. Кенма сжался плотнее в комочек. — Я пырнул его ножом, когда пришёл со школы и увидел его, избивающим маму. Куро пару секунд пялился перед собой и посмотрел на Кенму, который смотрел на него в ответ исподлобья и словно ждал, что Куро от него убежит или что-то вроде того. — Это была самозащита, — спокойно сказал Куро. — Я убил человека. — Ты пытался защититься. Кенма слегка расслабился, поняв, что его не собираются бить или оскорблять. — У тебя были проблемы с судом? — Не знаю. Даже если суд чего-то хотел от нас, то вряд ли этого добился. Мама пролежала год в коме, а я — в психушке. Вообще ничего не помню. Куро не знал, что ответить. Он просто притянул к себе Кенму за плечо и положил голову ему на макушку. Кенма не сопротивлялся. — Папа ни за что не поднимет ни на кого руку. — Я знаю. Ответил Кенма спокойно и уверенно, словно Куро пытался ему втолковать и так очевидную истину. — Он хороший. И ты хороший, Куро. Мама вас очень любит. Куро поморщился от формулировки. — Кенма, тебя она тоже любит. Кенма ничего не ответил. А Куро вспомнил, что Норико-сан всегда называет Кенму «Козуме». *** — Пап, ты серьёзно? — А почему нет? Нужно же куда-то съездить вместе. Куро и Йошида сидят на полу около дивана, имитируя собрание тайного общества. Не хватает только свечей и чёрных балахонов, развивающихся от ветра под треск костра. — Секретики от меня? Норико наклонилась в их импровизированный круг. Она задорно улыбалась, и Куро ответил ей такой же задорной и счастливой улыбкой. Он поднялся с пяток на колени и в одно слово уместил всё, рассказанное ранее отцом, прошептав ей на ухо. Она подняла брови и села рядом, улыбнувшись шире. — Мне нравится. Йошида выглядел крайне оскорблённо. Наверное, в тайном обществе Куро посчитали бы предателем и казнили бы прямо в собственном доме, вырвав язык за болтливость. Нет, кажется, языки вырывала мафия. — Тецуро, это должен был быть сюрприз. И рассказать его должен был я. Йошида надулся, скрестив руки на груди. Возможно, Куро бы даже почувствовал угрызения совести, если бы щёки надул не взрослый мужчина с густой щетиной и морщинами по всему лицу. Куро старался сдерживать смех, потому что понимал, что если он начнёт смеяться, то не остановится уже никогда. Норико рассмеялась вместо него, подползла ближе и поцеловала колючую щёку. — Дорогой, я сделаю вид, что не слышала Тецу. А Тецу — что ничего мне не говорил. — Радуйся, Тецуро. Тебя только что спасла эта великодушная женщина. Куро отвернулся, чтобы не видеть ответные обжимания, и наткнулся взглядом на Кенму. Он неприкаянным привидением стоял на кухне, видимо собираясь сбежать, после того как понял, что его обнаружили. Но Куро, пробежав по дивану и креслу, спрыгнув с подлокотника, скорее чтобы выпендриться, чем из-за реальной необходимости, успел схватить его за руку. Кенма обречённо развернулся и настороженно посмотрел на радостного Куро, уже понимая, что бы он сейчас не сказал, именно Кенме это выйдет боком. — Кенма. Мы едем в бассейн! Кенма вздыхает. Глубоко и безнадёжно. *** — Долго ещё? — Тецуро, не конючься. Приедем, когда приедем. — Когда ты сказал про бассейн, я не думал, что мы поедем в какой-то неизвестный крутой бассейн в Осаку. Нельзя было найти в Синагаве, а не ехать через всю префектуру? — Тецу, мы едем в соседний район, а не в префектуру, и думаю это стоит того, — ушла на сторону противника Норико. Куро уже весь извёлся, сидя на одном месте. — Сынок, скажи лучше, какую старшую школу ты выбрал. Скоро уже конец года. Куро моментально подскочил на заднем сиденье и высунулся вперёд, растеряв весь свой арсенал для нытья. Он улыбнулся, а его глаза заблестели. — Старшая Некома, — объявил он с гордостью. — Вы бы знали, какая там сильная волейбольная команда, а попасть к Некомате-сенсею невероятная удача. Он офигенный тренер, и в следующем году ещё будет вести команду. — Милый, думаю, в приоритет нужно ставить обучение в школе, — мягко остудила его пыл Норико. Йошида кивнул в согласии с её словами. — Я не говорил, что выбрал её только из-за волейбола. Это отличная школа, у неё высокие рейтинги. А в классе с углублённым изучением гуманитарных наук блестящие учителя… Он пустился в расхваливание достоинств Некомы, что у слушателей, которые начнут слушать его с середины, невольно возникнет ощущение, что он говорит о Гарварде, об Оксфорде, как минимум. У Куро вообще потрясающий талант пудрить людям мозги. — Что-то не видел, как ты усиленно готовился к поступлению в эту распрекрасную школу… Куро широко ухмыльнулся. — Мой уровень гораздо выше, чем ты думаешь. Я хорош. Я ведь всё-таки отличник. — Смотри не переоцени свои возможности, а то пойдёшь в менее престижную старшую Ригоку. — Там нет волейбольного клуба, пап. — Вот тебе стимул. Куро стиснул зубы. — Я поступлю в старшую Некому. Йошида и Норико переглянулись и отвернулись, спрятав улыбки. — Кенма, ты же веришь в меня? — снова он ухмыльнулся, повернувшись к Кенме. Похоже Куро чисто физиологически не может быть постоянным и держать долго какую-либо эмоцию, помимо улыбки разных сортов. Кенма не ответил, но у него не возникло сомнений, что Куро поступит. *** — Боюсь, произошла какая-то ошибка. — Вот взгляните, мы бронировали места на это время. Ошибка есть, но у вас. — Прошу прощения, не могли бы вы подождать пару минут? Я схожу за администратором, и он сможет вам помочь. — Конечно, — раздосадовано махнула рукой Норико. — Присаживайтесь. Спустя три часа дороги, нытья Куро и просто адской жары даже для середины весны они добрались до плавательного центра. И их не пускают, потому что произошла ошибка. — Они сейчас разберутся. Всё будет хорошо, — подбадривает всех Йошида, вытирая со лба пот. Йошида как человек, на плечах которого возлегала ответственность перевозить троих пассажиров по жаре на длительные расстояния, выглядел на удивление лучше всех. Кенма уже сам готов раздеться и голышом ходить по улице. Он уверен, что Куро атаковали такие же мысли. Только вот Кенма вряд ли способен на подобное, а Куро — запросто. Нужно следить за ним и его одеждой. Куро подсел к Кенме и заглянул ему в приставку. — Не знал, что ты любишь игры. Кенма на секунду остановился, в эту же секунду и проигрывая. Он вообще неизлечимый и безнадёжный хикка, который без ума от игр. Был когда-то. До того как его отправили в психушку и нацепили ярлык «псих». Ведь он не может называться хикка-геймер-псих. Приходится чем-то жертвовать. Он уже несколько лет не держал в руках свою древнюю приставку, в которой западают клавиши и не работает уголок экрана, где как раз показывается хп. Бесполезная штуковина. Но ему нужно было чем-то занять себя в этой поездке, так что из двух зол выбрал меньшее. Ему нельзя позволять себе много думать. — Добрый день, расскажите поподробнее о вашей проблеме, — сказала подошедшая милая девушка-администратор, как обычно говорят андроиды в фантастических фильмах. — Мы бронировали билеты сегодня на полдень в бассейн, но нам говорят, что ничего об этом не знают, — встал с дивана Йошида. — Ох, наверняка, это системная ошибка. Могу я попросить ваши паспорта? Норико и Йошида начали искать документы в сумках под тихие стоны Куро, стекающего ручейком с дивана на пол. Кенма рад, что одежда всё ещё на нём. *** — Я не пойду. — Норико, да ладно тебе. — Вода холоднее, чем я ожидала. Я не пойду. — Вы тряслись три часа в машине, чтобы просто постоять на бортике? — Я могу просто позагорать на шезлонге. — Дорогая, к воде можно привыкнуть — не такая она и холодная. — Вы в любое время можете выйти. — Я же сказала… Нет. Нет, не брызгайся. Я... я сейчас закричу. Громкий взбултых воды. Куро смеётся громко, пересмеивая звон воды и иногда захлёбываясь ей при особо сильном приступе. Йошида держит в руках мокрую с ног до головы Норико, стоя по горло в бассейне, изо всех сил сдерживая смех. — Молодые люди, вы же не думаете, что это сойдёт вам с рук, не так ли? — с угрозой проговорила она, вытирая мокрое лицо руками. У Куро начался новый приступ смеха, который был прерван накрывшей его с головой волной. Он, отплёвываясь от воды, подплыл к бортику и ошарашенно уставился на Норико, которая теперь пыталась потопить его отца, и так умело отправившая в нокаут его самого. Народу в бассейне было немного, но все взрослые всё равно поглядывали на них, таких же взрослых, которые бегали друг за другом в бассейне и брызгались, как дети. Смех да и только. Бассейн был просто огромен: с красивой голубой плиткой, разной глубиной для разных возрастов и новыми шезлонгами на берегу. На одном из таких шезлонгов обитал Кенма. Кенма убрал от лица приставку, когда заметил на заднем фоне Куро. — Кенма, идём купаться. Куро сел на его шезлонг, прикасаясь своими мокрыми плавками к его сухим джинсам. Кенма недовольно посмотрел на пятно, медленно расползающееся по его бедру. Куро выглядел до чёртиков счастливым, улыбаясь во весь рот и блестя своими хитрыми глазами. С него капала вода прямо Кенме на футболку, очевидно, испытывая его терпение. Чёрные волосы наконец смирно лежали на одной половине головы, закрывая глаз, и Кенма только сейчас заметил, что у него сбрито пол головы. А он думал, что у него просто волосы дурацкие и сами по себе такие. Куро медленно наклоняется ниже, превращая улыбку в усмешку, а Кенма вжимается в сиденье, мечтая слиться с ним воедино, потому что, кажется, он понял, что собирается делать Куро. Куро начинает резко трясти головой. Кенма дёргается от прилетевших в него брызг и со стоном перекатывается из полусидячего в лежачее положение. — Кенма, ты знал, что похож на кота? Куро наклоняется над ним, а Кенма закрывает лицо приставкой. — Ты такой вывод сделал, потому что я не люблю воду? — Ты спишь целыми сутками, шугаешься людей и иногда смотришь в никуда. И да, ты боишься воды. Может в прошлой жизни ты был котом? Куро выглядел чертовски довольным собственной догадкой. Кенма вздыхает. — Тогда ты лис. — В школе говорят, что я тоже похож на кота. — Нет, ты лис. Лис в кошачьей шкуре. Куро весело фыркнул. — Кенма, идём купаться. — Я забыл плавки. — Ты их специально не взял. Кенма поиграл в гляделки с Куро несколько секунд и вернулся к приставке. — Да. Куро цыкнул. — Тецу, давай купаться, — прокричала Норико из бассейна, откуда снова послышались брызги. Куро нахмурился, из-за того как звучало это предложение, и снова посмотрел на того, кого забыли в него включить. Кенма смотрел на него в ответ. Внимательно. Изучающе. Словно понимал, о чём он думает. Куро открыл рот, чтобы спросить. — Иди, Куро, — сказал ему Кенма. Они всё ещё смотрели друг другу в глаза. — Кенма, всё хорошо? — он не совсем понял, почему у Кенмы должно быть всё нехорошо, но всё равно спросил. — Конечно. Почему нет? Куро смотрел в его большие глубокие глаза и видел там что-то… Просто что-то. Он привычно улыбнулся, потрепал его влажной рукой по голове и ушёл. Куро не поверил ему ни на секунду. И сейчас Он понимает, что никогда в жизни себя не простит за то, что не потребовал всё выложить тогда. Сейчас Когда он стоит в ванной и смотрит на бледного Кенму с изрезанным предплечьем и кровавую воду, вытекающую из ванны.